Елена Малиновская 
Западня для нечисти

Кошка по имени Тефна – 3

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=632345
«Западня для нечисти»: Альфа-книга; Москва; 2010
ISBN 978-5-9922-0620-3
Аннотация

Говорят, если кошку долго дергать за усы, то в ней проснется тигр. Этого явно не учел тот, кто вздумал устроить западню на меня в эльфийских лесах. Опять интриги, таинственные убийства и многочисленные враги. Надоело! Кажется, пришла пора показать клыки и когти. Пусть привыкают к мысли, что и нечисть может начать собственную игру. Особенно если на ее стороне выступит один из богов.

Елена Малиновская
Западня для нечисти

Часть первая
Игра начинается

Хрясть!
С сочным глухим треском подо мной что-то подломилось. Я даже не успела удивиться, как опавшая разноцветная листва исчезла перед моими ногами, явив под собой самую прозаическую ловушку. Однако тот, кто вырыл ее, просчитался, недооценив мои способности. Первый ком земли едва достиг дна ямы, а я уже всеми руками и ногами цеплялась за ветку, нависшую над тропинкой. Отступники, кажется, платье до самого пояса разодрала таким прыжком!
Подтянувшись, я оседлала ветку верхом и задумчиво посмотрела вниз. Багряные лучи закатного солнца отблеском легли на заостренные колья, скрывающиеся в ловушке. Ничего себе!
Я испуганно поежилась, в красках представив, как эти колья вошли бы в мое тело. Интересно, я бы сразу погибла или долго и страшно умирала, харкая кровью на пробитую грудь? Что-то совершенно не хочется узнавать.
Высоко над головой оглушительно затрещала сорока, потревоженная моим прыжком. Легкий ветерок ласково погладил меня по лицу, высушивая выступившую испарину. А я все так же продолжала смотреть вниз, раздумывая, что делать дальше.
Почему-то казалось совершенно невероятным, что меня пытались убить. Может быть, ловушку устроили не на меня?
«Ага, а на кого же? – насмешливо шепнул глас рассудка. – Тефна, ты гуляешь здесь каждый вечер на протяжении последней недели. И до сего дня как-то обходилась без штурма деревьев. Значит, яму вырыли прошедшей ночью или сегодня днем. Скорее всего, ночью, чтобы не привлекать излишнего внимания. Кто в здравом уме будет делать ловушку при солнечном свете под самым носом у наследника Владыки?»
Я почесала нос и оглянулась. Надо признать, яму вырыли в самом удачном месте. Именно здесь тропинка делает резкий поворот, поэтому стен замка не видно, а следовательно, никто из стражников не заметил бы моего бесславного падения. Мои крики тоже вряд ли бы услышали. Если, конечно, у меня остались бы силы кричать.
Под пологом леса медленно сгущались сумерки. Так-так-так, еще час – и станет совсем темно. Наверняка тот, кто вырыл яму, явится с проверкой: не пошли ли прахом его усилия. Почему бы не подождать неведомого умельца здесь? Хоть голову не надо будет ломать, кому в очередной раз дорогу перебежала.
– Тефна!
Я кисло поморщилась, услышав знакомый голос. Рикки! Ну кто его звал? Сидел бы в замке, эльфиек бы кадрил. Ан нет, взял привычку за мной по пятам ходить, словно опасаясь, что я задам драпака от его отца.
При воспоминании о Шерьяне сердце кольнула привычная тупая игла боли. Нет! Я не буду сейчас вспоминать моего ненаглядного супруга. Хватит с меня постоянных кошмаров, из-за которых я каждую ночь просыпаюсь от собственного крика, вновь и вновь возвращаясь в застенки храма.
– Тефна, ты где?
Рикки медленно, но верно приближался ко мне. Его еще не было видно за деревьями, но пара шагов – и он неминуемо выйдет из-за поворота.
«Как бы в ловушку не угодил», – мелькнула беспокойная мысль.
– Я здесь! – крикнула я в ответ, с тяжким вздохом сожаления отказавшись от намерения притаиться. – Осторожнее! Тут яма.
– Яма?!
Между толстыми мшистыми стволами дубов мелькнула зеленая бархатная куртка юноши, а через несколько секунд он наконец-то показался весь. Недоуменно остановился на краю ловушки, вглядываясь в смертоносные острия кольев. Затем заозирался, выискивая меня взглядом.
– На дереве, – подсказала я, целомудренно пытаясь прикрыть голые ноги разорванным подолом платья.
– Ты цела? – В голосе Рикки послышалась неприкрытая тревога.
– Ага. – Я кивнула. – Успела отпрыгнуть, когда земля подо мной в буквальном смысле расступилась.
– Н-да, впечатляюще. – Рикки присел на корточки, зачерпнул обеими руками сухие листья и громко втянул в себя воздух.
– След пытаешься взять? – догадливо спросила я.
– Пустое. – Рикки разжал пальцы, затем брезгливо вытер их о штаны. – Кто бы здесь ни похозяйничал, он знал, как не оставить своего запаха.
– Предусмотрительный, гад. – Я покрепче ухватилась за сучковатую ветку, спасшую мне жизнь. – Вот, решила засаду устроить. Вдруг захочет проверить свое творение?
– Засаду? – По губам Рикки скользнула недобрая усмешка. – Глупо, Тефна. Глупо и безрассудно. А вдруг этот загадочный некто нападет на тебя, поняв, что его инкогнито раскрыто? Лично я бы на его месте так и поступил.
– Я взрослая девочка, – самоуверенно заявила я. – Могу сама о себе позаботиться. И потом, я всего в двух шагах от замка Гвория! Уверяю тебя: в случае опасности я очень быстро бегаю и очень громко кричу!
– Не сомневаюсь.
Рикки прищурился, словно примеряясь, затем негромко скомандовал:
– А ну-ка подвинься!
– Это еще зачем? – удивилась я, но было поздно. Юноша только слегка оттолкнулся от земли – и в следующий миг уже оказался рядом со мной. Я от неожиданности отпрянула и едва не свалилась, но Рикки больно вцепился мне в руку, удерживая на ветке.
– Я сама справлюсь! – выровняв дыхание, слабо запротестовала я. – В конце концов, это на меня ловушку вырыли! Мне и выслеживать охотника.
– Угу, как же. – Рикки неодобрительно хмыкнул. – Так я тебе и позволил. Лучше подумай, что со мной отец сделает, если узнает, что я тебя одну бросил.
Я зашипела, словно потревоженная гадюка. Открыла было рот, собираясь высказать настырному пасынку все, что думаю о его милом папаше, но Рикки поднял палец, настороженно к чему-то прислушиваясь.
– Тихо! – почти не разжимая губ, кинул он. – Кто-то идет!
Я подавилась ругательствами, так и просящимися с языка, но послушалась. В свою очередь прильнула к дереву, пытаясь слиться с корой.
За время нашей короткой перебранки стемнело. Здесь, под могучими кронами вековых дубов, ранний вечер обернулся лиловыми сумерками. И кто-то неторопливо шел через сгущающийся мрак, насвистывая между зубами незамысловатую мелодию.
От злости у меня перехватило дыхание. Нет, это же надо! Я понимаю, когда меня пытаются убить, благо за последний год это происходит с удручающей частотой. Но идти глазеть на мой окровавленный труп, при этом высвистывая песенку о веселых вдовушках? Поразительная наглость!
Рикки, почувствовав мое настроение, крепко сжал мне локоть, предупреждая об осторожности. Но я и так не собиралась выдавать место нашей засады, на время забыв даже дышать. Не приведи отступники, спугну.
Первым из-за поворота показался неяркий магический шар, такие были весьма распространены на северных окраинах Тририона, но в наших краях оставались редкостью. Затем отблески света отразились на чьей-то всклоченной огненно-рыжей шевелюре. Человек шел, что-то напряженно рассматривая у себя под ногами, поэтому увидеть его лицо никак не удавалось.
– А это еще что? – Незнакомец остановился на краю ямы и опасливо вытянул шею, пытаясь разглядеть дно. – Непонятно.
Я недоуменно нахмурилась. Как-то странно. Если этот человек в самом деле поставил на меня ловушку, то должен был реагировать по-другому. Разве не так?
По всей видимости, Рикки подумал о том же. По крайней мере, он не стал бросаться на незнакомца с мечом наперевес, как наверняка собирался сначала. Вместо этого он осторожно кашлянул, привлекая к себе внимание.
Реакция незнакомца оказалась молниеносной. Только что он стоял прямо под нами. Раз – и уже оказался в десятке шагов.
– Кто здесь? – дрожащим от страха голосом спросил рыжеволосый, силясь что-нибудь рассмотреть в переплетенье веток. Повинуясь его легкому движению руки, магический шар взметнулся вверх, открывая наше убежище.
– Ты кто такой? – грозно спросил Рикки, легко спрыгивая с дерева. – Что тут забыл?
– Я? – Рыжеволосый от изумления аж хрюкнул. – Странный вопрос. Вообще-то я лесник. Слежу за порядком в лесах его высочества Гвория. А вот кто ты такой?
– Лесник без оружия? – Рикки проигнорировал закономерный интерес незнакомца к своей персоне, продолжив своеобразный допрос: – Как ты с браконьерами тогда справляешься?
Лесник невольно провел руками по поясу, словно убеждаясь в отсутствии перевязи с мечом, затем грозно нахмурился.
– Не твое дело, – огрызнулся он, воинственно засучивая рукава. – С браконьерами я и при помощи кулаков разберусь. Это ты, что ль, яму тут вырыл?
Рикки не успел ответить. Неожиданно в одно мгновение лес оказался залит мертвенным, слепящим светом, от которого заслезились глаза. Словно над нами взошло маленькое рукотворное солнце. А спустя миг на небольшую полянку вышел сам его высочество и наследник эльфийского престола Гворий.
Я подобрала ноги, гадая, не пора ли сматываться отсюда подобру-поздорову. Слишком тесно стало в лесу. Не говоря уж о том, что у меня в настоящий момент не слишком подходящее настроение для разговоров с этой наглой ушастой сволочью. Впрочем, за неделю, прошедшую с того момента, как он обменял мою жизнь на возможность стать новым Владыкой, я ни минуты не желала с ним новой встречи. Честно-честно!
– Что тут происходит? – сухо спросил Гворий, останавливаясь на достаточном расстоянии и от лесника, и от Рикки.
– Ваше высочество! – Рыжеволосый молодой парень согнулся в таком глубоком поклоне, что почти уткнулся носом в свои колени. – Вот, браконьера, наверное, заловил.
– В эту ловушку чуть не свалилась Тефна, – торопливо оборвал его Рикки. – Тот, кто ее вырыл, знал свое дело. Она в последнюю неделю каждый день тут гуляла.
– Тефна? – Гворий прищурился и внезапно поднял голову, уставившись прямо на меня. Я поспешно прикрыла ноги, чувствуя себя, по крайней мере, глупо. Демоны! И что этот полуэльф тут забыл? Прямо не лес, а придорожный кабак какой-то!
– Прекрасный наряд, Тефна. – Гворий скользнул оценивающим взглядом по моим обнаженным щиколоткам. – Я и не знал, что такая длина платья нынче в моде.
– Оно порвалось, – хмуро ответила я, больше всего на свете мечтая оказаться сейчас в своей походной одежде, – когда я прыгнула на дерево.
– Понятно.
Гворий милостиво отвел глаза, и я с облегчением вздохнула. Что же за невезуха такая? Надеюсь, больше в этот треклятый лес никто на ночь глядя не пожалует?
Естественно, по закону подлости, стоило мне только об этом подумать, как на тропинке показался Шерьян. Храмовник вышел из-за поворота и остановился в недоумении, лицезрев перед собой такое количество народа.
– Что тут…
– Довольно! – взвыла я, обрывая самый популярный вопрос этого вечера. Рассказывать в третий раз о том, как я чудом избежала смерти, было уже выше моих сил.
Забыв все правила приличия, я кубарем слетела с дерева, совершенно наплевав на то, что платье при этом поднялось чуть ли не до ушей. Кого мне тут стесняться? И Гворий, и Шерьян, и даже Рикки видели меня обнаженной, да не раз. А лесник… Ну сам виноват, что тут очутился.
– Дорогая, – протянул Шерьян, глядя на меня круглыми от удивления глазами, – что ты делала на дереве?
– Гнездо вила! – огрызнулась я. – Что, не имею права?
Шерьян озадаченно хмыкнул, не ожидая такой реакции. Посмотрел на Гвория, но тот ответил торжествующей улыбкой, без сомнения, довольный отповедью, которую получил соперник. Лесник же переминался с ноги на ногу, явно смущенный встречей с наследником и его гостями, поэтому не пытался вступить в разговор. На помощь отцу хотел было прийти Рикки, но я с наслаждением наступила юнцу на ногу, и тот захлебнулся в словах.
– Ну что же, – с самым обиженным выражением лица произнес Шерьян. – В таком случае я сам догадаюсь. Судя по несколько… хм… потрепанному наряду Тефны, ей пришлось сегодня заняться весьма активной и неожиданной физической нагрузкой. Наличие ямы заставляет меня предположить, что моей драгоценнейшей супруге лишь чудом удалось избежать гибели. Или в эльфийских лесах принято рыть ловушки на тропинках?
– Только если гости становятся неугодными хозяевам, – тихо, себе под нос, пробормотал Гворий. Я вспыхнула от возмущения, приняв эти слова на свой счет. Воинственно сжала кулаки, но полуэльф поспешно продолжил, видимо осознав, что его неправильно поняли: – Тефна, безусловно, я ни в коей мере не говорю о тебе.
– Даже так? – с легким оттенком угрозы протянул Шерьян. – Неужели твое неудовольствие навлек кто-либо еще из гостей?
– Нет, – отрезал Гворий. – Наверное, я неправильно выразился. К данной ловушке я не имею ни малейшего отношения.
Шерьян нахмурился. Рикки последовал его примеру. Даже я удивленно вскинула брови. Что значит – «к данной ловушке»? Неужели есть еще какие-нибудь?
– Ладно, потом разберемся, – пробормотал храмовник. – Наедине, мой друг. Негоже посторонних втягивать в наши разборки.
Я прикусила язык, сдерживаясь от грязного ругательства. Это я посторонняя? Ах да, совершенно забыла, что теперь моим мнением можно пренебрегать совершенно открыто, даже не пытаясь делать вид, будто прислушиваешься. Как же: книгу у меня отобрали, окольцевали брачными браслетами. Даже Владыка перестал обращать на меня внимание, верно решив, что обычную марионетку вводить в суть предстоящего дела не обязательно. Хватит с нее и того, что оставили в живых. Ну что же, если они думают, что я смирюсь с подобным положением вещей, то жестоко ошибаются. В душе каждой кошки живет тигр, дергать которого за усы небезопасно.
– Ваше высочество! – Рыжеволосый лесник наконец-то поборол свою робость и сделал крошечный шажок вперед. – Честное слово, вчера вечером этой ямы здесь не было! Я делаю обход прилегающего к замку леса каждый день примерно в одно время.
– Теперь будешь делать дважды в день, – приказным тоном оборвал его Гворий. – А лучше трижды. Ясно?
– Да. – Лесник покорно опустил голову, залившись пурпурным румянцем стыда, будто Гворий уличил его в чем-то недостойном.
– Тефна, а ты теперь одна из замка и шага не сделаешь. – Полуэльф обернулся и угрожающе ткнул в меня пальцем. – Понятно?
И на этот раз я неимоверным усилием воли сдержала рвущийся наружу гнев. Лишь обворожительно улыбнулась и кокетливо стрельнула глазками в сторону Шерьяна.
– Дорогой, – с фальшивой лаской проворковала я, – с каких пор твоей супруге отдают приказы чужие люди? Точнее, вообще не люди.
– В данном случае Гворий прав, – хмуро подтвердил Шерьян. – Лучше бы тебе завязать с прогулками. Тем более в одиночестве.
– Тефна, я всегда с удовольствием составлю тебе компанию, – поспешил мне на выручку Рикки. С момента недавней свадьбы благодаря вмешательству Владыки он был лишен возможности читать мои мысли, однако, без сомнения, почувствовал надвигающийся скандал. – Право слово, это не составит мне особого труда.
Я проигнорировала любезное предложение Рикки. Не хочется расстраивать милого мальчика, но я не собираюсь на сей раз играть роль послушной домашней кошечки и соглашаться со всеми приказами.
– Тефна, ты слышала? – Шерьян нахмурился, видимо удивленный тем, что возражений не последовало. – Больше никаких прогулок!
– Конечно, дорогой. – Я с вызовом улыбнулась в светло-карие глаза супруга. – Как скажешь. Жена да убоится во всем мужа. Не так ли?
Шерьян озадаченно переглянулся с Гворием. Но я не собиралась пояснять смысл этих слов. Придет время – сам увидит.

* * *

Следующее утро выдалось пасмурным. Я стояла у окна и задумчиво глядела на уютную долину, над которой возвышался замок Гвория. Озеро правильной круглой формы сегодня хмурилось мелкой рябью от несильного дождя. Аккуратные одноэтажные домики, в беспорядке рассыпанные среди темного хвойного леса, казались какими-то тусклыми и безрадостными. Даже яркая осенняя листва дубравы, узкой полосой вплотную прилегающей к замку, словно выцвела под первым, еще несмелым дыханием осени.
Я довольно качнула головой. Кто-то в такую ненастную погоду мечтает о теплом пледе и кружке горячего вина. А мне именно в дождь легче всего думать о близкой дороге. И особенно – уходить из дома. Не стоит опасаться, что на земле останутся следы, достаточные для погони. Но сначала… Сначала я собираюсь вернуть вещь, которая по праву принадлежит мне!
Я повернулась и принялась размеренно вышагать по комнате, вновь и вновь обдумывая свой план и выискивая в нем слабые места. Гворий и Шерьян жестоко просчитались, если думали, что я прощу им самоуправство. Просчитался и Владыка, решив, что я покорно смирюсь с ролью его послушной слуги. Вокруг меня заворачивалась некая интрига. Я носом чувствовала напряжение, царившее в замке. Понятное дело, ни Шерьян, ни Гворий не собирались вводить меня в курс происходящего. Виррейна, кстати, за прошедшие с брачного обряда дни я вообще не видела, поэтому переговорить с ним по душам и обсудить наше дальнейшее сотрудничество не представлялось возможным. То ли на него действительно обрушилось великое множество дел, из-за которых он так откровенно игнорировал меня. То ли Владыка выжидал, наблюдая со стороны, каким будет мой следующий ход в отсутствии явных указаний. Мол, докажи сперва, что не полная дура и сама способна понять, откуда ветер дует. А тогда уж и решение принимать.
Сложившаяся ситуация не могла мне понравиться. Более того, она раздражала меня до приступов звериного бешенства, когда хочется выть от ярости и рвать клыками живую трепещущую плоть. Однако, наученная горьким опытом, я не собиралась устраивать шумные скандалы с битьем посуды. О нет, на этот раз я буду хитрее. Просто заберу у Гвория одну вещь, которую он нагло присвоил, и смоюсь из замка. Речь идет о книге с описанием храмовых обрядов.
Казалось бы, зачем мне она? Ведь именно из-за нее я в свое время попала в неприятности, которые до сих пор расхлебываю. Объяснение простое. Честно говоря, до кишечных колик надоело, что окружающие мужчины считают себя вправе распоряжаться моей жизнью по собственному усмотрению. Они решили за меня, что мне не стоит знать всей правды. Мол, недостойна обычная нечисть своими лапами марать храмовую реликвию. По их милости я трижды чуть не погибла: когда открывала круг мертвых, от удара меча Риония и на Пустоши, спасая жизнь Шерьяну. И все, что я получила в награду за свои подвиги, – лишь парочку новых шрамов, мужа, который некогда пытал меня в застенках храма, и предательство любимого человека. Кроме того, покоя не давал тот обрывок главы, в котором рассказывалось о способе вызова в наш мир бога-отступника. Речь там шла о метаморфах, к которым, если кто-нибудь забыл, принадлежу и я. Да, последняя страница с окончанием ритуала была безжалостно вырвана из бесценного фолианта. Но я надеялась, что, быть может, удастся почерпнуть какие-нибудь крохи информации из других глав. В конце концов речь, весьма вероятно, идет о моей жизни, более того – о моей душе. В таких вещах излишняя предосторожность никогда не помешает.
Я машинально поправила браслет, привычно нагревшийся от ярости. Со злостью дернула обручальные кандалы. Посмотрим, как вы запоете, оставшись без книги. Сто лет я жила без вашего присмотра, проживу и сейчас. Тририон большой, земли гномов – еще больше. Замучаетесь искать серую кошку, прекрасно умеющую притворяться человеком.
Сегодня ночью я собиралась доказать всему миру, что метаморф – это не та сила, которой можно вечно пренебрегать и помыкать, как душа пожелает. Надоело, если честно. Когда пахнет жареным, так «Тефна, выручай!». А только все успокоится и разрешится, к всеобщему облегчению, – «не мешайся под ногами, дурная кошка!».
Но нет, отныне все будет по-другому. Потому что теперь я начинаю собственную игру!
Самым тяжелым было дождаться темноты. Я носа не показывала из своей комнаты, избегая как Шерьяна, так и Рикки, не говоря уж о Гвории. Конечно, Виррейн помог мне справиться с назойливыми телепатами, по собственному почину установив мощнейший ментальный щит, но вдруг они прочитают в моих глазах намек на побег? Береженого бог-отступник боится, знаете ли.
Впрочем, мое поведение ни у кого не вызвало подозрений. С момента моего несчастливого замужества прошло чуть больше недели. Все это время я вела себя как самая верная и послушная воле супруга жена. Много гуляла, молчала, отстраненно улыбалась, встречая мужа за завтраком или ужином. И ничем не выдавала, что каждую ночь просыпаюсь от собственного крика. Кошмары, которые, как я надеялась, навсегда покинули меня, вернулись. Каждую ночь я корчилась от боли на холодных плитах запретного святилища. Каждую ночь я выплевывала с кровью в лицо мучителю клятву убить его. И каждую ночь я на один крохотный шажочек продвигалась к провалу между мирами, открывая круг мертвых с пятью лучами.
Счастье, что Шерьян ничего не знал о моих снах. Гворий сделал все, чтобы поселить нас в разные комнаты, аргументируя это фиктивностью нашего брака. Я по вполне понятным причинам не возражала, а мой драгоценный супруг не осмелился настаивать, оставшись верным данному перед свадьбой слову никоим образом не давить на меня, склоняя к полноценным семейным отношениям.
Пожалуй, только Рикки чувствовал, что со мной происходит неладное. Он не раз и не два вызывал меня на откровенный разговор, но безуспешно. Я предпочитала избегать пасынка, играя с ним в прятки в длинных извилистых коридорах замка. Когда же разминуться было невозможно – невежливо уходила в самом начале беседы, никак не отвечая на встревоженные расспросы.
За окном неуклонно сгущались сумерки. Я ждала, терпеливо ждала, когда замок погрузится в сон. От застывшего в животе напряжения ощутимо подташнивало, однако я заставила себя проглотить остывший ужин, который милая Рашилия подала прямо в комнату. Не стоит вызывать подозрений.
К вечеру дождь усилился. То и дело от яростных порывов ветра жалобно звенели оконные стекла, пусть и усиленные охранными заклинаниями, но, как видимо, недостаточно. В такую погоду глаза так и слипаются от дремы. Хочется свернуться в клубочек под теплым одеялом и тихо замурлыкать, разгоняя тоску и скуку ненастного дня. Поэтому не было ничего удивительного, что уже после ужина замок Гвория погрузился в тишину и спокойствие. Многочисленные уютные гостиные и переходы между ними потонули в липком влажном мраке, который лишь изредка разрывал отблеском магического шара стражник, обходящий дозором спящие коридоры. Его шаги, многократно усиленные эхом, гулко разносились по всему этажу. Тем лучше для меня. Значит, я без проблем заранее услышу его приближение.
Я прислушалась. По коридору в очередной раз прогрохотал сапогами караульный. Кажется, теперь мой выход.
Через миг одежда – простое льняное платье – полетела в угол комнаты. Я скинула туфли и тряхнула головой, привычно перетерпев боль превращения. Впрочем, в этот раз все прошло не в пример быстрее, чем обычно. Раз – и мир вокруг стремительно выцвел, превращаясь в свое черно-белое подобие, а я опустилась на четыре лапы. Зарычала, попытавшись сдернуть обручальные браслеты, но те лишь крепче впились в кожу, золотистыми проблесками затерявшись в густом подшерстке. Ладно, отступники с ними! Наверное, это шуточки Шерьяна: чтобы ненаглядная супруга и в кошачьей шкуре не забывала про надежный поводок, связавший нас.
Дверь бесшумно отворилась под натиском моих лап. Я выскользнула в коридор и припала к полу, рыская вокруг взглядом. Нет, все спокойно. Замок утонул в непроглядном мраке. Одинокий факел, прикрепленный к стене в дальнем конце коридора, никак не мог справиться с ночным сумраком, плескавшимся вокруг. Напротив, от его оранжевых всполохов тьма становилась лишь плотнее.
Я двинулась вперед, старательно избегая освещенных мест и перетекая из одной тени в другую. Забавно, в последние дни я полюбила ночные прогулки. Во время них мне чудится, будто со мной кто-то разговаривает. Чей-то тихий неразборчивый шепот эхом сопровождает каждое мое действие, иногда я почти разбираю какие-то слова или короткие обрывистые фразы, но стоит лишь напрячься, как невидимый собеседник переходит на монотонное бубнение и вскоре замолкает. А жаль, очень жаль. Почему-то его присутствие успокаивает, словно сам мрак гладит меня по шерсти, уговаривая не волноваться понапрасну.
«Наверное, так сходят с ума, – печально подумала я, осторожно перебегая через очередную гостиную. – Кошмары, навязчивые видения. Теперь еще голоса в голове раздаются. Что дальше? Объявлю себя воплощением бога-отступника на земле? Прикажу соорудить алтарь из чистого звездного металла, на котором буду принимать щедрые подношения от многочисленных приспешников?»
Браслет, так часто выручавший меня из всевозможных бед, при последней мысли горячо сжался на моей лапе. Я притормозила, решив, что так он предупреждает меня об опасности. Однако все было тихо. Замок по-прежнему спал, даже не подозревая, что по его коридорам крадется полубезумная нечисть, собирающаяся проникнуть в кабинет наследника эльфийских земель.
Я отогнала посторонние думы. Браслет прав, сейчас не время и не место гадать о своей дальнейшей судьбе. Сосредоточимся на наиглавнейшей задаче. А именно – как попасть в кабинет Гвория. Думаю, эту комнату охраняет не только сонный караульный, делающий обход раз в час.
Из скудных обрывочных сведений, которые мне удалось собрать, было ясно, что личный кабинет Гвория является смежным с его спальней. По всей видимости, книгу он хранил именно там. А где же еще? Не в замковую же библиотеку такое сокровище выкладывать на всеобщее обозрение. Кстати, ее я тоже проверила. Так, на всякий случай.
Задумавшись, я не заметила, как миновала еще одну погруженную в полумрак комнату. И очнулась, лишь когда встретилась со стражником, охраняющим отведенную для хозяев часть замка. Свет магического шара караульного, как раз выходящего из-за угла, больно резанул по глазам, и я поспешно метнулась за ближайшее кресло, надеясь, что меня никто не увидел. С языка так и рвались самые грязные ругательства в свой адрес. Знала ведь, что личные покои наследника эльфийского престола охраняют намного лучше, чем территорию, выделенную для проживания гостей Гвория. Но нет, из-за простейшей невнимательности едва не выдала себя с потрохами.
Распластавшись на ковре, я наблюдала, как стражник неторопливо проходит через комнату. Однако повезло: не заметил. Даже странно – считай, что нос к носу столкнулись. Отступники, и ведь магией не воспользуешься – обязательно выдашь себя движением, когда будешь плести заклинание. Ну давай, дорогой! Проваливай быстрее.
Словно почувствовав мой взгляд, эльф неожиданно замедлил шаг. Прищелкнул пальцами, делая свет ярче, и легким движением руки заставил шар подняться к потолку. Я беззвучно выругалась, задом отползая в тень от кресла. Неужели заметил? Вот позору-то будет! Уже через пару часов весь замок узнает о моем несчастливом походе к кабинету Гвория. А если учесть, что он непосредственно прилегает к его спальне, то от моей репутации точно не останется и мокрого места. Более того, сам Гворий наверняка решит, будто я захотела с ним помириться столь экзотическим способом и согреть ему постель. Тьфу, бог-отступник его раздери!
В голове после опрометчивой мысли вновь раздался слабый смешок моего безумия. Я, не обратив на это внимания, сжалась, как для прыжка. Если эльф заметит меня, то, вполне вероятно, мне удастся бежать. Промелькну серой тенью по коридорам, пусть гадает, почудилось ему или нет. Не шарахнет ведь боевым заклинанием. Наверное. По крайней мере, хотелось бы в это верить.
«Не беспокойся, в случае чего Шерьян отомстит за смерть любимой жены, – насмешливо шепнул кто-то прямо на ухо. – Ему не привыкать к наряду вдовца. И потом, черный цвет ему к лицу».
Я чуть слышно протяжно втянула в себя воздух. Ну что ты будешь делать? Точно до сумасшествия один шаг остался.
Караульный – высокий светловолосый эльф стоял прямо в центре комнаты, внимательно оглядываясь по сторонам. Мертвенный яркий свет магического шара, пылающего под самым потолком, практически не оставлял мне надежды. Стоит стражнику сделать лишь шаг в сторону и чуточку повернуть голову, как мое ненадежное укрытие будет раскрыто.
И в это же мгновение, в ответ на мои страхи, мужчина посмотрел прямо на меня. Мазнул равнодушным взглядом по ковру, к которому я изо всех сил прижималась, с легким изумлением пожал плечами и пошел дальше.
– Почудится же, – вслух негромко произнес он, щелчком уменьшая яркость следующего перед ним шара. – Будто кошачий хвост по ковру ударил.
Я осторожно перевела дыхание. Привстала на трясущихся от волнения лапах, готовая в любой момент опять упасть в свое укрытие или задать драпака, и прислушалась. Шаги караульного затихали в темных коридорах замка, доказывая, что он в самом деле меня не заметил. Чудно.
Резонно предположив, что сейчас не время задумываться над этим обстоятельством, я беззвучно подкралась к очередному переходу и вытянула голову. Если мне память не изменяет, личный кабинет Гвория находится за следующим поворотом. Правда, вот незадача – вход в его покои охраняется и днем и ночью. Вон, даже отсюда можно уловить дыхание двух охранников на посту. Да и на магических шарах в этой части замка не принято экономить, что лучше всяких слов доказывали полосы света, выбивающиеся из-за угла. Ну Тефна, самое время показать, какой ты гениальный метаморф. Придумай, как проникнуть в кабинет, не переполошив при этом всю округу.
Я хищно ощерилась, показав в оскале все свои зубы. Интересно, если стражник только что не увидел меня, глядя прямо в упор, значит ли это, что дальше можно идти, не скрываясь ни от кого?
– Не стоит, Тефна, – прошептала я. – Не дергай удачу за усы, она этого не любит. Один раз тебе сегодня уже повезло, не искушай судьбу дважды.
В голову, как назло, не лезло ни одной путной мысли. Выскочить перед стражниками и быстренько убить обоих, пока не подняли шума? Нет, не стоит, хотя зверь в моей душе заметно оживился при этой мысли. Таким поступком я подпишу себе приговор. Вряд ли Гворий простит мне смерть своих людей.
«Не говоря уж о том, что убивать разумных существ – плохо, – попытался робко пристыдить меня глас рассудка. – Даже если они относятся к эльфам. Хотя в последнее время ты все чаще забываешь об этом, Тефна».
Я привычно проигнорировала этот надоедливый бубнеж. Итак, убийство мы пока отложим на совсем безвыходную ситуацию. Значит, прибегнем к помощи магии. Зеркальные чары выпивают уйму энергии, но мне и не нужно много времени. Всего сделать пару шагов по залитому светом коридору.
Я почти уже решилась накинуть на себя полог невидимости, как остановилась. Это все хорошо, но каким образом мне проникнуть внутрь кабинета? Наверняка стражники почувствуют неладное, когда дверь сама по себе откроется. Значит, надо что-то придумать еще. Что-то, что в достаточной мере отвлечет их внимание от тщательно охраняемых покоев. Но что?
Я поймала за хвост шальную мысль и пакостливо ухмыльнулась. Внутри все запело от радостного предчувствия, которое посещало меня всегда, когда я задумывала какую-нибудь блистательную шалость. Ну-с, проверим, насколько эльфы бесстрашные воины. Как говорится, даже дракон боится мыши.
Браслет ощутимо нагрелся на лапе, отвечая на мой мысленный призыв. Я прищурилась, сосредоточенно думая, что именно могло бы озадачить высокомерных эльфов. Напугать, но несильно, чтобы только тревогу не подняли. Маленький переполох меня вполне устроит. И чтобы при этом иллюзия выглядела как можно более обычно.
В голову из-за некстати вспомнившейся поговорки ничего, кроме мышей, не лезло. Жирных, серых мышей. Или лучше крыс?
Я не успела опомниться, как около меня уже материализовалась огромная наглая тварь. Ого, кажется, с размером я переборщила. Крысеныш на настоящую кошку тянет. А хвост, хвост-то какой! Длинный, голый, толстый. Фу, аж саму от омерзения передернуло.
Созданный звереныш терпеливо дождался, когда я укрою себя зеркальными чарами. В умненьких черных глазах-бусинках посверкивало любопытство и непонятное ехидство. Н-да, если бы сама не создала эту крысу – ни за что бы не поверила, что она ненастоящая. Хотя иллюзии и считаются одним из простейших видов магии, но овладеть ими в достаточной мере способны лишь единицы. Остальные как ни стараются, но их фокусы с насланными видениями способны разгадать и младенцы. Трудно объяснить, просто смотришь на такое созданное существо – и понимаешь, что перед тобой пустышка, пусть она выглядит в сотни раз лучше оригинала. Странно, я никогда не была сильна в подобного рода чарах. Все, что мне удавалось, – лишь однажды обмануть отца видом горшочка со сладостями (в который, кстати, для пущего эффекта я добавила немного настоящего меда). Но с тех пор я зареклась шутить над родителями. Обиженный в самых лучших чувствах отец, поняв, что его надули, не разговаривал со мной целую неделю. И даровал милостивое прощение лишь за пять полных горшков меда. Но тогда рассердилась на меня мать, поскольку отцу сладкое в таких количествах есть нельзя – сразу же зубы начинают болеть. К слову сказать, нет страшнее зверя, чем медведь, у которого ноют зубы. В общем, после той невеселой истории я оттачивала свое умение наводить иллюзии лишь на посторонних людях. Оказывается, эти уроки не прошли даром.
Тем временем крыса, дождавшись моего жеста, развернулась и гордо прошествовала по направлению к кабинету Гвория. За ней кралась я, на время даже забыв дышать. Интересно, учуют мое колдовство эльфы или нет? У них же в кого ни плюнь – в мага попадешь.
Охранники, стоя на посту, откровенно скучали. Ничего удивительного, какое уж там веселье день и ночь топтаться около чужих покоев. Один из них – пепельноволосый с голубыми глазами отчаянно зевал, то и дело показывая все свои остренькие меленькие, как у белки, зубы. Другой – с роскошной гривой иссиня-черных волос, небрежно перехваченных на лбу тоненьким золотым обручем, ковырялся в носу.
Я остановилась и на всякий случай зажмурилась. Затем осторожно приоткрыла один глаз, надеясь, что чудное виденье сгинет. Но нет, эльф действительно с самым глубокомысленным видом ковырялся в носу! И совершенно не стеснялся этого неблагородного занятия, более того, по всей видимости, получал от него настоящее наслаждение.
– Как думаешь, когда нас сменят? – неожиданно спросил он у товарища, выуживая что-то из носа. Критически оглядел это «что-то» со всех сторон и небрежно вытер палец о собственную рубашку.
Второй стражник еще раз зевнул и тоскливо протянул:
– Нескоро еще. Только полночь минула. Еще часа два точно тут топтаться.
– А что мы тут вообще делаем? – Темноволосый ради разнообразия отстал от носа и занялся чисткой своих заостренных ушей. – Гворию отродясь охрана не требовалась. Или он чего-то боится?
Я повелительно бросила взгляд на крысу, приказывая ей остановиться. Крыса недовольно сверкнула глазами, но послушно застыла на месте. Надеюсь, эльфы ее не заметят. Уж больно интересный разговор у них зашел.
– Может, и боится. – Стражник равнодушно пожал плечами. – Сплетни ходят, что ему остался лишь шаг до короны Владыки. Мол, в день зимнего солнцестояния Виррейн именно его объявит своим преемником. Понятное дело, остальным наследникам такое положение дел не очень нравится. Поневоле забеспокоишься о собственной безопасности. Не говоря уж о том, что в замке нечисть гостит.
Я зло поджала губы, услышав, какое нескрываемое отвращение прозвучало в голосе эльфа, когда он упомянул меня. Эльфы, что с них взять. Ко всем остальным расам свысока относятся, а метаморфов вообще предпочитают сразу же уничтожать. Как же, считают себя венцом творения. А сами в носах ковыряются, когда никто не видит! Посмотрим, какие вы храбрецы на самом деле.
Крыса поймала мой разрешающий кивок и неторопливо потрусила к скучающей парочке. Эльфы не обратили на чудное явление никакого внимания, занявшись перемыванием косточек какой-то Харилии, которая позавчера строила черноволосому глазки.
– Полагаешь, стоит попытать с ней удачи? – недоверчиво спросил счастливчик, наконец-то оставив в покое и свои уши. – Она же лучшая подружка у Дориэлии. Принадлежит к третьему по древности роду. А мое происхождение далеко не столь знатное. Наверняка лишь подразнить решила, если не выставить на всеобщее посмешище.
Пепельноволосый устало вздохнул и открыл рот, видимо собираясь приободрить сомневающегося товарища. Да так и подавился словами, когда моя крыса громко запищала, привлекая к себе внимание. Затем продемонстрировала немаленькие клыки и с самым угрожающим видом двинулась вперед, воинственно волоча за собой длинный голый хвост.
– Ой! – на удивление тонким голоском вскрикнул черноволосый, мигом позабыв про свои душевные терзания. – Крыса!
– Ой-ой-ой! – вторил ему приятель. – Крупная какая! А чего на свет вылезла? Неужто бешеная?
Крыса, не дожидаясь моих подсказок, выпустила из пасти пенную слюну. Привстала на задних лапках, всем видом показывая, что готовится к нападению.
– А-а-а-й! – Черноволосый заверещал так пронзительно, что у меня заложило в ушах. Отступники! Я же не хотела много шума! Весь замок перебудит. Да ладно бы только замок. Спальня Гвория совсем рядом – только его мне тут для полного счастья не хватало.
Крыса кинулась вперед, целясь в ноги пугливому стражнику. Черноволосый подавился в крике и отпрыгнул за спину более отважного товарища.
– Спаси меня! – зашелся он в отчаянном вопле. – Умоляю, сделай что-нибудь!
Крыса моментально переменила направление движения, на сей раз собираясь вцепиться в лодыжку пепельноволосого. Конечно, укусить она его не могла – никакая иллюзия не способна причинить вред. Но эльфы ведь об этом не знали.
Пепельноволосый одним взмахом освободил меч от ножен и трясущейся рукой замахнулся на крысу. Правда, при этом совершенно позабыв, что к его спине жмется товарищ.
– А-а-а! – Тишину спящего замка разорвал еще один душераздирающий крик. – Ты мне ухо отрубил!
Я не стала дожидаться окончания этого представления. Воспользовавшись тем, что стражники были слишком заняты, чтобы следить за дверью, я скользнула вперед. Моя крыса тем временем успешно увеличила царившую в стане противника неразбериху, вдруг высоко подпрыгнув и недвусмысленно клацнув зубами чуть пониже пояса пепельноволосого. Теперь коридор сотрясали вопли, исходящие сразу из двух глоток.
Я недовольно покачала головой и бесшумно приоткрыла дверь, просочившись во тьму кабинета. Сдается, Гвория сейчас нет в спальне, иначе он бы уже давным-давно заинтересовался царившим в коридоре беспорядком.
В комнате вопреки моим ожиданиям было достаточно светло. Над потолком плавал приглушенный магический шар, дающий достаточно света, чтобы я смогла оценить обстановку. Впрочем, ничего интересного здесь не наблюдалось. Большой письменный стол около окна, заваленный бумагами. Удобное кресло, придвинутое к нему вплотную. Несколько шкафов, до отказа забитых книгами в темных пыльных переплетах. И маленькая дверца в противоположной стене, наверное ведущая к спальне Гвория. Я на цыпочках подкралась ближе и приложила к ней ухо. Тихо. Верно, Гворий в самом деле не ночует у себя. Стражники в коридоре, по-моему, уже голоса сорвали из-за воплей, а он даже носу не высунул полюбопытствовать. Что же, тем лучше. Постараемся закончить все до его возвращения.
Проводить поиски мне показалось разумнее в человеческом теле. Все равно моя нагота сейчас никого не могла смутить, а лапы зверя не так приспособлены к перебиранию книг и свертков. Боли превращения я почти не заметила. Неудивительно, раз нервы так и звенят от напряжения. Я метнулась к шкафам, пробежала глазами по разнообразнейшим корешкам, в большинстве своем выцветшим от старости. Нет, пусто. Искомой книги тут нет. Затем повернулась к столу. Быстро переворошила бумаги, стараясь не нарушить их естественного беспорядка. Так, а это еще что?
Взгляд неожиданно зацепился за лист, прижатый чернильницей. Больше всего он напоминал вырванную в спешке страницу из книги. И изображена на нем была карта.
Я медленно провела пальцем по бумаге, пытаясь понять, что это за местность. Странная карта – никаких надписей. Только одно слово небрежно накорябано рядом с маленькой точкой в самом центре. «Круг» – гласило оно. Что бы это значило?
Рядом с чернильницей лежал еще один лист, видимо предназначенный для заметок. Я нахмурилась, узнав четкий и разборчивый почерк Гвория. Вот только то, что он написал, мне совершенно не понравилось.
«Открывший круг мертвых с пятью лучами получит небывалую власть над миром не только живых, но и мертвых. Однако смерть нельзя обмануть. Тело бренно, лишь душа вечна. И ее возможно обменять. Сделать так, чтобы умерший воскрес в новом обличии, сохранив все свои воспоминания, привычки и привязанности».
Я потрясла головой. Что это означает? Гворий собирается стать некромантом? Но зачем ему это?
Я лихорадочно перевернула лист, ища продолжения. Честное слово, лучше бы я его не находила!
«Проводник, открывший круг мертвых с пятью лучами, неминуемо погибнет. Но избранник, получивший силу богов, сумеет вернуть в тело только отлетевшую душу. Или же… Или же призвать ей на замену другую…»
Я до крови закусила губу, уже догадываясь, что прочитаю дальше. И дурное предчувствие меня не обмануло.
«Они так похожи… – Тут рука Гвория дрогнула, посадив на бумагу неаккуратную кляксу. – Индигерда и Тефна. Но в то же время совершенно разные. Тефна – девчонка, шальная и озорная. Индигерда… Индигерда – любовь всей моей жизни. Я почти люблю Тефну, потому что вижу в ее глазах тень той, другой, серой кошки. Конечно, я мог бы заставить себя забыть об этом «почти». Но стоит ли? Возродившаяся любимая – неплохое дополнение к безграничной власти, не так ли?»
Красная пелена бешенства застлала мне зрение. У меня хватило сил положить бумагу обратно на место, ничем не выдав того, что ее кто-то трогал. Затем я тяжело оперлась руками на стол, ничего не видя из-за слез. Меня предали уже второй раз за минувшую неделю. Предал один и тот же человек, ради которого я готова была пойти на край света, да что там – совершить безумно опасное путешествие на земли мертвых. Отступники, чем я заслужила подобное отношение? Сначала Гворий поменял мою жизнь на трон. Теперь собирается собственноручно убить, призвав на замену Индигерду. Интересно, а как Шерьян отнесется к этой затее? Неужели поддержит заклятого соперника? Индигерда как-никак была его законной супругой.
«И ты его законная супруга, – напомнил внутренний голос. – Забавное совпадение, не находишь?»
Я глухо застонала, чувствуя, как зарождается в висках свинцовая тяжесть просыпающейся мигрени. Шерьян в курсе происходящего? Нет, не может быть. Да и потом, насколько я поняла, он не из тех людей, которые легко уступают в любовном соперничестве. Как Гворий собирается устранить препятствие в его лице?
– Что тут происходит? – вывел меня из состояния задумчивости чей-то грозный рык за дверью.
Я испуганно подпрыгнула, на мгновение решив, что меня застукали на месте преступления. За всеми треволнениями не заметила, что в коридоре уже с минуту как стихли крики стражников. А сейчас, по всей видимости, к ним подоспела подмога.
– Ваше высочество, – взволнованно начал один из стражников. – Мы ни в чем не виноваты! Оно само пришло и как давай кусаться!
Я ядовито зашипела, услышав титул. Как же не повезло! Гворий наконец-то соизволил в свои покои вернуться. Что же делать? Он наверняка почует запах иллюзорного колдовства и заподозрит неладное, если уже не заподозрил. Чувствую, мне несдобровать, если полуэльф застанет меня над своими записями. Слишком много я узнала.
– Молчать!
От властного приказа Гвория я едва не прикусила язык. Ни разу не слышала, чтобы он разговаривал с подобной интонацией. Впрочем, проблемы стражников меня сейчас не волновали.
Я нырнула в спасительный звериный облик. Мотнула головой, пережидая секундную дурноту. Слишком вредно это – за столь короткое время так часто облики менять. Но выбора мне все равно не оставалось.
Я заметалась по небольшому кабинету, выискивая пути к побегу. Попыталась открыть намертво заклиненное охранным заклинанием окно, но сразу же оставила эту глупую затею. Даже если получится, летать я не умею, а если прыгну – неминуемо разобьюсь. Значит, остается только прятаться. Но где? За гардинами? Нет, не помещусь. Хм-м-м…
«В спальню! – подстегнул меня внутренний голос, когда в коридоре послышался легкий хлопок и повеяло ароматом эльфийской магии. Ага, Гворий уже добрался до моей крысы. Ну что же, храброе создание, ты выполнило свой долг до конца.
Слава небесам, дверь в спальню оказалась незапертой. Я закрыла ее за собой именно в тот момент, когда Гворий открыл другую, из коридора. Нырнула под кровать и окутала себя непроницаемой завесой зеркальных чар. Будем надеяться, что полуэльф не додумается сюда заглянуть, положившись на свой магический нюх.
Гворий вошел в спальню. Со своего места я могла видеть лишь кончики его до блеска начищенных сапог. Полуэльф несколько секунд постоял посередине комнаты, затем прошел к окну. Я услышала шелест ткани и похолодела от ужаса. Видимо, Гворий все же решил обыскать комнату, раз заглянул за занавески.
– Ничего не понимаю.
От звуков знакомого голоса нестерпимо захотелось заорать во все горло от бешенства. Как он мог так поступить со мной? Неужели с самой нашей первой встречи он планировал убить меня, вызволив Индигерду из земель мертвых?
В дверь постучали, отвлекая меня от невеселых раздумий.
– Открыто! – крикнул Гворий. Кровать надо мной прогнулась под тяжестью его тела, когда он сел.
– Дорогой, это я.
Я нахмурилась, узнав в поздней посетительнице Дорию. А она что тут забыла? И когда, хотелось бы знать, приехала? Меня никто не предупреждал, хотя должны были. По крайней мере, обещали, что я с ней не столкнусь, если соглашусь отправиться к эльфам.
– Что ты сделал со стражниками? – Перед самым моим носом возникли туфли Дории, усыпанные драгоценными камнями. – На несчастных лица нет.
– Идиоты, – мрачно проворчал Гворий. – Простой крысы испугались. Один чуть другому ухо не отрубил, за ней гоняясь.
– Крысы? – В голосе эльфийки послышалось недоумение. – Ты уверен, что это была именно крыса, а не шпион? Владыка любит быть в курсе всех событий.
– Уверен. Она драпанула от меня так, что я даже заклинанием в нее не попал. Шустрая, гадина.
Кровать прогнулась еще ниже, когда Дория опустилась на нее. Я мысленно выругалась. Надеюсь, они не собрались предаваться над моей головой радостям постельных утех?
– Зачем ты тратил силы на крысу? – промурлыкала Дория. – У тебя же под боком живет милая кошечка, которой самой судьбой предначертано охотиться на грызунов. Ты ведь дал ей крышу над головой. Пусть отработает за гостеприимство хоть таким образом, раз уж ты не хочешь наставить рога старому приятелю.
– Я бы с радостью, но не могу. – Гворий огорченно хмыкнул. – Поскольку я собираюсь вытащить Индигерду с земель мертвых, то должен быть уверен, что брак Тефны с Шерьяном признают недействительным. Поэтому пусть она остается девственной до самого ритуала.
– К чему такие сложности? – Дория негромко засмеялась. – Черный наряд вдовы Индигерде будет к лицу. Да и Шерьян перестанет под ногами путаться.
– Я поклялся Индигерде, что никогда в жизни не трону ее ненаглядного муженька. Более того, если от меня будет зависеть его жизнь, то сделаю все, чтобы он не погиб. Не будь того данного сгоряча слова – одной проблемой у нас давным-давно стало бы меньше.
– По-твоему, твой заклятый друг смирится, если ты отберешь у него законную супругу? – Дория весело фыркнула. – Тем более когда он узнает, что в теле Тефны вернулась его настоящая жена.
– Кто сказал, что он узнает про Индигерду? – В голосе Гвория послышались неприятные злые нотки. – Я постараюсь сделать все, чтобы в самом ближайшем времени разлучить Шерьяна и Тефну. Для признания брака недействительным присутствие второго супруга не обязательно. В общем, когда он вновь повстречается с нашей серой кошечкой, то ничего нельзя будет изменить.
Я сжала кулаки, сдерживая порывистый вздох. Нет, какая же скотина! Как я могла влюбиться в такого негодяя?
Тем временем разговор замолк. Кровать протяжно заскрипела, и сверху послышалась приглушенная недвусмысленная возня.
– Какой ты напряженный, – промурлыкала Дория. – Давай я тебе помогу расслабиться.
Я заскрежетала зубами. Нет, это уже выше моих сил – пусть незримо, но присутствовать при их забавах. Что бы такое придумать?
Неожиданно мое внимание привлекло какое-то движение под занавесками. Я напрягла зрение, пытаясь разобрать, что это такое. И улыбнулась, когда из-за гардины мне подмигнула знакомая усатая морда крысы. Пожалуй, это мое самое лучшее творение! Мало того что от Гвория с его боевой магией убежала, так еще догадалась проверить, как у хозяйки дела. Ну-с, посмотрим, как Дория относится к крысам.
Крыса, повинуясь моему мысленному приказу, вспрыгнула на прикроватный столик, а оттуда перебралась на постель. Гворий и Дория, занятые друг другом, этого маневра не заметили. Будем надеяться, что и остальной план исполнится без сучка и задоринки.
– Шалунишка, – через неполную минуту напряженного ожидания кокетливо протянула эльфийка. – Ты зачем меня щекочешь?
– Мм… – отозвался Гворий. – Разве тебе не нравится?
Еще несколько секунд приглушенной возни у меня над головой. Ну же, крыска, выручай!
– Ай!
Кровать резко прогнулась над моей головой, когда Дория завопила и подпрыгнула на ней.
– Что случилось? – встревоженно спросил Гворий.
– Да так, – немного дрожащим голоском отозвалась эльфийка. – Наверное, показалось.
В оглушающей тишине неожиданно кто-то громко клацнул зубами. И сразу же после этого покой спальни разорвал отчаянный женский вопль:
– Крыса-а-а!!!
Я раздраженно ударила хвостом, укутывая себя дополнительным слоем зеркальных чар, слегка улучшенных отводящим глаза заклинанием. Если Гворий посмотрит прямо на меня, вряд ли эти предосторожности помогут. Но в спальне темно, да и крыса внесет должную сумятицу. Проскочу, чай не впервой!
Не тратя больше времени на лишние раздумья, я ужом выскользнула из-под кровати, на которой захлебывалась в крике и истерике эльфийка. Крыса шустро носилась по покрывалу, держась таким образом, чтобы между ней и Гворием всегда находилась Дория. Умная, однако, у меня иллюзия получилась! Соображает, что тот не шарахнет боевым заклинанием, опасаясь попасть в невесту. Ну-с, пора делать ноги!
Как и следовало ожидать, никто не обратил внимания на приоткрывшуюся, словно от сквозняка, дверь. Я выбралась в кабинет и немного отдышалась. Как бы теперь миновать стражников в коридоре? Хотя… Мне нужны доказательства предательства Гвория. Так, на всякий случай. Чтобы ненароком не забыть, какой за ним должок.
Недолго думая я подскочила к столу и сграбастала записи Гвория в пасть, стараясь не слишком пачкать их слюной. Да, конечно, он теперь точно поймет, что в его кабинете кто-то побывал, но что поделать. Затем я метнулась к двери, ведущей в коридор. Дальше медлить было просто нельзя. Дория орала в спальне так, словно ее резали. Моя крыса, какой бы хорошей иллюзией ни была, вечно уворачиваться от разъяренного Гвория не сможет. Стоит поторопиться, если я не хочу, чтобы меня поймали на горячем. Пусть даже стражники удивятся открывшейся двери, сделать ничего не успеют. Отводящие и зеркальные чары помогут мне проскользнуть мимо них неузнанной. А потом – пусть ловят ветер в поле.
Истерика в спальне неожиданно прекратилась словно по волшебству. В кончиках лап забилась горячая дрожь от близкого удара чужой магии. Ну вот, прощай, крыса! Я твоей помощи никогда не забуду.
Не тратя больше времени зря, я в прыжке вышибла дверь. В коридоре ахнули, получив ударом прямо по лбу. Ага, кто-то из стражников схлопотал. А нечего под дверями подслушивать, что там такое его высочество со своей невестой в спальне творит, коль та орет дурным голосом. И я со всех своих серых лап драпанула по коридору в спасительный мрак, каждый миг ожидая удара в спину.
Я осмелилась немного сбавить бег, лишь когда миновала несколько темных гостиных и лестничных пролетов. В голове забилось сразу с десяток мыслей. Что же делать? Если Гворий догадается, что именно я похозяйничала в его кабинете, то мне несдобровать. Нет, убить он меня, конечно, не убьет. Точнее, убьет, но не сегодня. Отступники, как же я вляпалась! Убегала от Мария с его людьми, чтобы избежать открытия круга мертвых с пятью лучами, а в итоге попала, считай, прямиком на жертвенный алтарь.
Задумавшись, я машинально обогнула очередной угол и вдруг со всей дури врезалась головой прямо кому-то в живот, сбила несчастного с ног, но и сама с размаху уселась на пол, от неожиданности растеряв украденные бумаги.
– Орочья праматерь! – выругался знакомый голос.
– Рикки?
Я тихо зарычала, вздыбив шерсть. Только его мне не хватало!
– Тефна? – Рикки прищелкнул пальцами, активировав ближайший магический шар. – Что ты тут делаешь?
Позади раздался приглушенный шум. Кажется, по моему следу уже идут.
Я трусливо поджала уши, не зная, что предпринять. Еще немного промедления – и меня за шкирку отволокут к Гворию вместе с неопровержимыми уликами воровства.
– Помоги! – Слова с трудом выходили из пересохшего от волнения горла, смешиваясь со звериным рычанием. – Пожалуйста!
Рикки колебался лишь мгновение. Затем вскочил на ноги и быстро подобрал разлетевшиеся по коридору бумаги.
– Бегом к тебе! – скомандовал он. – Потом объяснишь, во что вляпалась.
Слава небесам, мы были недалеко от моих покоев. Вихрем влетев в комнату, Рикки поспешно заперся, а я метнулась за ширму, торопясь сменить облик.
Тотчас же в дверь забарабанили.
– Тефна, открой! – грубым властным голосом крикнул Гворий. – Быстро!
Я, шипя от нетерпения, путалась в завязках платья, зябко переступая по полу босыми ногами.
– Открывай! – Дверь жалобно застонала от очередного удара, едва не слетев с петель. – Иначе я войду сам!
– Ну?! – шепотом поторопил меня Рикки. – Ты скоро? Бумаги я спрятал.
– Готово! – ответила я, торопливо приглаживая встрепанные волосы.
Рикки щелкнул запором и тотчас же отпрянул в сторону, когда в комнату влетел донельзя разозленный Гворий, а за ним та парочка стражников, которые охраняли его кабинет.
– Что случилось? – Я вальяжно развалилась в кресле, глядя на незваных гостей с невинностью кошки, умявшей целую кринку сметаны. – Что за крики в столь поздний час?
– Что за крики? – с глухим бешенством переспросил Гворий, сжимая кулаки и делая шаг мне навстречу. – Сейчас узнаешь!
– Спокойнее! – осадил его Рикки, вставая между нами. – Не забывайся!
Полуэльф споткнулся от неожиданности. Замер на месте, мигом растеряв весь свой боевой запал.
– Что ты тут делаешь? – бесцветно поинтересовался он, глядя в упор на моего защитника.
– Разговариваю с Тефной. – Рикки пожал плечами, словно удивленный подобным вопросом. – Мне не спалось, ей тоже. Вот и решили посудачить немного. Да не заметили, как засиделись допоздна.
– Допоздна?! – взорвался от возмущения Гворий. – Сейчас третий час пополуночи!
– И что? – вмешалась я в разговор. – Разве это преступление? Нам вроде бы на рассвете не вставать.
Гворий стоял посередине комнаты, глядя то на меня, то на Рикки. По его льдисто-зеленым глазам было невозможно понять, о чем он думает на самом деле. Лишь губы сжались от бешенства в одну тонкую бескровную линию. Эльфы за его спиной смущенно переминались с ноги на ногу, явно не ожидавшие подобного исхода погони.
– Что тут за крики? – В комнату заглянул заспанный Шерьян в накинутом наспех халате. – Орете так, будто на замок напал кто-то.
– Отец, как хорошо, что ты пришел. – Рикки обрадованно улыбнулся. – Чепуха какая-то. Мы с Тефной беседовали, как вдруг сюда ворвался Гворий. Честное слово, на миг мне показалось, будто он собирается ударить Тефну.
– Ударить? – Шерьян выпрямился, на какой-то неуловимый миг став словно выше ростом. Подошел к приятелю и смерил его донельзя нехорошим взглядом с головы до ног. – Это правда?
– В мой кабинет сегодня кто-то залез, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, процедил Гворий, – и украл очень ценные записи. Стражники заметили нечто похожее на тень кошки. И я…
– И ты заподозрил Тефну в этом, – догадливо завершил за него Шерьян. – Но это не повод угрожать или тем более бить ее. Что такого ценного было в тех бумагах, раз ты явился сюда не один, а со стражей?
Гворий промолчал. Посмотрел на Рикки и негромко спросил:
– Ты в самом деле весь вечер был сегодня с Тефной?
– Да, – после неуловимой запинки ответил тот, скрещивая за спиной руки. Я стояла позади него, поэтому видела, как юноша сложил фигу, позволяющую обман. – Клянусь! Мы весь вечер проболтали.
– Ну хорошо. – Гворий мазнул по мне косым оценивающим взглядом. – В таком случае приношу искренние извинения за свое вторжение.
После чего развернулся и вышел из комнаты, тщательно закрыв за собой дверь. Стражники предусмотрительно покинули покои прежде своего хозяина.
Я с облегчением перевела дыхание. Надо же – пронесло! А я уж подумала, что дело для меня запахло паленой шерстью.
Шерьян некоторое время прислушивался к звуку удаляющихся по коридору шагов. Затем взмахнул рукой, окутывая стены комнаты в плотный зеленоватый туман, мешающий подслушивать. И обернулся ко мне.
– Рассказывайте! – потребовал он, опускаясь в ближайшее кресло. – Немедленно и оба!
– Не понимаю, о чем ты. – Я с вызовом вздернула подбородок, глядя в непроницаемые глаза храмовника.
– Тефна, – укоризненно протянул Рикки. – Я не могу врать своему отцу. Извини.
– От этого зависит моя жизнь, – глухо призналась я.
– Тем более. – Рикки покачал головой. – Тогда ты обязана признаться, во что очередной раз вляпалась.
Я молчала. Ему я могла доверять, но Шерьяну – нет. Кто знает, как он отреагирует на план Гвория вызволить Индигерду из мрака забытья. Хотя… Вряд ли и Рикки стоит говорить об этом. Как-никак она его мать. А я… Я всего лишь средство, чтобы оживить ее. По-моему, и так понятно, какой выбор он сделает.
Рикки и Шерьян смотрели на меня, ожидая ответа. А я не знала что сказать. Кажется, в этой игре у меня нет союзников. Пауза в комнате затянулась сверх всякой меры.
– Что же, – поняв, что продолжения не последует, наконец проговорил Рикки. – В таком случае мы узнаем обо всем и без твоего участия. Не забывай, что бумаги Гвория у меня.
Я сжала кулаки, не замечая, как чрезмерно удлинившимися когтями продираю дорогую обшивку кресла. Звериная ярость заклекотала в горле. Эта угроза не оставляет мне выбора. Я не позволю им прочитать бумаги! Какая разница, когда умереть: сейчас, приняв неравный бой, или чуть позже, лежа на перекрестье лучей круга мертвых?
Рикки, словно не заметив этого, приподнял край ковра, под которым зашуршали спрятанные листы.
– Не смей! – Я кинулась к нему наперерез, готовая в любой миг скользнуть в кошачью шкуру.
– Да что с тобой? – Шерьян без малейших усилий перехватил меня на полпути. Резко встряхнул за плечи. – Тефна, что происходит? Чего ты так боишься?
Я дернулась в сторону, пытаясь высвободиться из его железной хватки. Мир покачнулся в глазах, грозя в любой миг превратиться в свое черно-белое подобие. Драться – так до конца! Но что-то еще удерживало меня в человеческом теле. Почему-то было очень тяжело ударить первой, располосовывая держащие меня руки когтистой лапой.
Рикки тем временем уже достал записи Гвория. Я предупреждающе зарычала, и в унисон этому послышался треск рвущейся ткани. Это платье расходилось по шву, готовясь выпустить на свободу гибкое кошачье тело.
– Замри! – приказал Шерьян, и вокруг заклубился сиреневый туман обездвиживающего заклинания. Браслет на лапе горячо дернулся в ответ на чужое магическое воздействие. Я застонала, силясь разорвать мягкие путы чар. Перед глазами замерцали разноцветные мушки чрезмерного усилия. Мне почти удалось. Не хватило буквально пары секунд.
– О боги! – Рикки, все это время внимательно просматривающий записи, поднял на меня удивленный взгляд. – Тефна, это точно писал Гворий?
Я обмякла в руках Шерьяна. Слишком поздно. Надо было бить сразу, когда на моей стороне был эффект неожиданности. А теперь… С двумя магами сразу мне не справиться. Наверное. Хотя если не будет другого выхода – я рискну.
Должно быть, Шерьян уловил отблеск мрачной решимости в моих глазах. Он удивленно вскинул брови и требовательно протянул руку к сыну за бумагами, продолжая другой удерживать меня.
– Позволь, я подсоблю. – Рикки бережно приобнял меня, помогая добраться до кресла. Я не сопротивлялась, вымотанная схваткой с заклинанием. Оно еще держалось, но готово было от малейшего усилия упасть, освобождая меня. Тем лучше. Пусть думают, что пока я беспомощна.
Шерьян застыл посредине комнаты, читая бумаги. На его побледневшем от волнения лице ярко выделялись почти черные от непонятного внутреннего напряжения глаза. Я перевела взгляд на Рикки. Тот, почувствовав это, сразу же отвернулся, не желая видимо, чтобы кто-либо сейчас прочитал его мысли. Конечно, не каждый день узнаешь, что в силах вернуть из земель мертвых собственную мать. Мать, которую убил своим рождением и перед которой испытываешь гигантское чувство вины. А я еще сомневалась, каким будет его решение, если поставить выбор между моей жизнью и возвращением Индигерды.
В комнате было тихо. Я сжалась в комочек на кресле, готовая в любой момент перекинуться в тело зверя и сражаться до последней капли крови. Рикки стоял у окна, вслушиваясь в завывания ночного ненастья. Шерьян, верно, уже прочел записи Гвория, но не торопился прервать затянувшееся молчание. Лишь слабый шелест плавающего под потолком магического шара нарушал повисшее между нами безмолвие.
– Однако. – Шерьян наконец оторвался от проклятых бумаг. Отошел к креслу, стоявшему напротив моего, сел и только после этого бесстрастно посмотрел на меня. Лишь на дне зрачков заметалась странная тень отчаяния и боли.
С тихим хлопком обездвиживающее заклинание пропало. Шерьян задумчиво стряхнул остатки чар со своих пальцев и устало потер лоб.
– Ну? – поторопила его я, поняв, что первым затянувшуюся паузу он не нарушит. – Что будем делать дальше?
Мой вопрос камнем упал в тишину комнаты. Только Рикки что-то отрывисто и зло буркнул себе под нос, до белых костяшек сжал кулаки за спиной, но лицом к нам не повернулся, продолжая что-то рассматривать в непроглядном мраке за стеклом.
– Скажи хоть что-нибудь! – с глухой угрозой попросила я, глядя на Шерьяна исподлобья. – Иначе я не знаю, что сделаю! Закричу во все горло, накинусь на тебя с кулаками…
«Или постыдно разревусь», – закончила я про себя.
– Не надо, – со слабой улыбкой попросил Шерьян. От его чуть хрипловатого голоса у меня отчаянно забилось сердце, а он тем временем негромко продолжил: – Просто… Просто я не знаю, что сказать. Это все слишком неожиданно. Я и подумать не мог, что Гворий собирается открыть круг мертвых.
– Круг мертвых с пятью лучами, – дополнила я. – Это наверняка убьет меня. Впрочем… Кажется, только того ему и надо.
Я не стала говорить, что, по моему мнению, Шерьян сам был бы не прочь обменять мою жизнь на жизнь Индигерды. Но он угадал незавершенную фразу. Угадал – и отвел глаза.
Вновь повисла тишина. Напряженная, готовая в любой миг взорваться отчаянным криком. Я кусала губы, пытаясь сдержать себя. Не стоит, Тефна, право слово, не стоит. Все основное уже сказано. Ты лишь сделаешь хуже себе. Теперь, когда все точки над «ё» расставлены, надо думать, как выбраться из очередной западни. Потому что теперь у тебя не осталось друзей.
– Я не могу, – неожиданно подал голос Рикки. Обернулся от окна и с настоящей мукой взглянул на меня: – Я не могу так, Тефна. Это неправильно.
– Что «неправильно»? – переспросила я.
– Все неправильно! – Рикки с ненавистью шарахнул кулаком по стене, рассадив костяшки в кровь. – Я люблю свою мать и очень, очень хочу, чтобы она была жива. Мне нестерпимо думать, что она погибла именно из-за моего рождения. Но… Но это слишком большая цена. Тефна, я не готов потерять тебя.
Я опустила голову, пряча неприятную усмешку в уголках губ. Он не готов сейчас. Точнее, просто боится признаться себе в том, каким будет его выбор, когда дело дойдет до жертвенного круга.
– А ты что скажешь? – Я с вызовом вздернула подбородок, глядя на Шерьяна. – Или промолчишь, муж мой?
Храмовник глубоко вздохнул. Задумчиво погладил обручальный браслет, выделявшийся под тканью халата, и встал.
– Рикки, выйди, – попросил он, положив руки в карманы и раскачиваясь с носка на пятку.
– Отец! – вскинулся тот возразить. Но поймал тяжелый немигающий взгляд Шерьяна, опустил плечи и повиновался.
Шерьян дождался, когда за сыном захлопнется дверь. Только после этого он сделал несколько шагов ко мне, остановившись рядом с креслом. Я осталась в нем сидеть, хотя тень храмовника давила на голову, пригибая ее к полу.
– Тефна, – хрипло начал Шерьян. Запнулся, откашлялся и продолжил более спокойно: – Тефна, как, по-твоему, о чем я сейчас думаю?
– Странный вопрос. – Я невесело хмыкнула. – У меня никогда не было способностей к телепатии.
– И все же, – настойчиво повторил он. – Постарайся угадать.
Я замялась на секунду. О чем бы я думала на его месте? Ответ пришел сразу же. И он мне совершенно не понравился.
– Ты хочешь вернуть Индигерду, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я. – И намереваешься помочь Гворию в его затее.
Шерьян вздрогнул, как от удара, а я затараторила, испугавшись, что он перебьет меня:
– В принципе, я не могу тебя винить. Она – твоя горячо любимая жена и мать твоего ребенка. А я… Я просто кошка, случайно встретившаяся на пути.
– Ты забываешь одну маленькую деталь, – резко оборвал меня Шерьян. – Ты отныне тоже моя жена.
– Ненадолго. – Слово само соскользнуло с моих губ. Я качнула головой и мягко проговорила: – Шерьян, ты прекрасно понимаешь, что наш брак фиктивный. Стоит нам только вернуться в Тририон, как он будет расторгнут. Это был способ спасти меня от казни. И я очень благодарна тебе за столь великодушный и милостивый поступок. Спасибо. Но… Ты ведь меня не любишь.
– Не стоит говорить за меня.
Шерьян присел передо мной на корточки и положил руки на подлокотники кресла. Я ощутимо напряглась, очутившись как в ловушке. Теперь я не могла встать со своего места, не оттолкнув прежде Шерьяна. Более того, он оказался так близко от меня, что его губы почти коснулись моих. Я подавила естественное желание отпрянуть, отчаянно пытаясь не показать своего смущения.
– Не говори за меня, Тефна, – прошептал Шерьян, щекоча своим горячим дыханием мне кожу. – Лучше скажи – любишь ли ты меня? Или твое сердце по-прежнему принадлежит Гворию?
Я с радостью уцепилась за последнюю фразу, чтобы не отвечать на первую.
– Я не мазохистка, чтобы после всего этого продолжать его любить! – Я раздраженно фыркнула, пытаясь как можно незаметнее отодвинуться от Шерьяна. – Сначала он променял меня на трон. Теперь же намеревается убить.
Храмовник вздохнул с облегчением после моих слов. Затем нахмурился и вкрадчиво напомнил:
– Я спрашивал не только о нем. Как насчет меня?
Я молчала. В памяти вновь встали пыточные застенки храма, свист кнута и клятва, выплюнутая с кровью в лицо мучителя. Стоит ли признаться, что вспомнила все это? Вряд ли. Тогда за мою жизнь в самом деле и гроша ломаного нельзя будет дать.
Шерьян понял, что продолжения не последует. Улыбнулся с затаенной печалью, потянулся было, чтобы погладить меня по щеке, но я поспешно отпрянула от его ласки, ударившись головой о спинку кресла.
– Я не буду больше тебя мучить. – Шерьян криво усмехнулся и поднялся на ноги. – Отдыхай. Сегодня для всех нас был очень тяжелый день. Только обещай, что не наделаешь сгоряча глупостей.
– Обещаю, – выпалила я. Действительно, какие глупости в моем положении? Я и так по уши сами знаете в чем. Пришло время выбираться из западни. По-моему, самый разумный выход в моем положении, разве не так?
Шерьян хотел было еще что-то добавить, даже открыл рот, но в последний момент передумал. И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь и забрав бумаги Гвория.
Я проводила его задумчивым взглядом. Что же, спокойной ночи, мой ненаглядный супруг. Для меня же ночь только начиналась.

* * *

Я стояла напротив огромного – в человеческий рост – зеркала и придирчиво изучала свою внешность. Светлые волосы заплетены в тугую косу, под серо-голубыми уставшими глазами темные круги от недостатка сна. Приталенное платье только подчеркивает болезненную худобу, которую я приобрела после недавних приключений на Пустоши. В общем, ничего примечательного. Стоит ли удивляться, что и Гворий, и Шерьян предпочли вместо меня неизвестную Индигерду. Но я не собиралась вступать в соперничество с давно умершей женщиной. Я вообще не хотела ни с кем соперничать. Только остаться в живых. Не такое уж плохое желание. Для меня, по крайней мере.
Для его исполнения мне нужно было не так много. Всего лишь сбежать из замка Гвория и навсегда покинуть эльфийские земли. Эх, ничему меня жизнь не учит. Знала же по прошлому опыту, что в этих лесах меня ничего хорошего не ждет. Однажды мне уже повезло проскользнуть мимо дальнобойных пограничных луков. Даже Пустошь меня тогда не сильно потрепала. Верно, боги решили пожалеть маленького испуганного метаморфа, по дурости ввязавшегося в контрабанду эльфийским хрусталем. И поверили моей клятве, что по доброй воле я здесь никогда больше не появлюсь. В который раз убеждаюсь, что клятвы надлежит исполнять.
Я вскинула руку в повелительном жесте. Ладно, достаточно пустых слов! Зеркало отразит мое заклинание. Останется лишь направить его в нужную сторону. И тогда, быть может, мне повезет миновать замковую стражу. А дальше все будет зависеть лишь от быстроты моих лап и благосклонности святых отступников.
Заклинание уже готовилось сорваться с моих пальцев, как вдруг равнодушное отражение потемнело. Поверхность зеркала пошла рябью, и я отшатнулась, испугавшись, что сейчас оно лопнет, обдав меня дождем осколков.
Однако этого не произошло. В зеркале внезапно отразилась высокая мужская фигура, а через миг сам Владыка шагнул в мою комнату.
– Добрый вечер, – вежливо поздоровался он, не обращая внимания на мой донельзя удивленный вид. Покосился на окно, за которым уже клубился серый предутренний сумрак, и поправился: – Точнее, утро. Через пару часов рассветет.
– Добрый, – настороженно отозвалась я. Не выдержав, шагнула к зеркалу и провела по нему пальцем, но коснулась лишь твердой холодной поверхности. И не поверишь, что через него сейчас в комнату кто-то вошел.
Владыка прищелкнул пальцами, делая свет магического шара ярче, и с интересом на меня посмотрел. Я невольно поежилась от его тяжелого немигающего взгляда. Ну и чего уставился? И ведь не спросишь прямо в лоб. Как-то неприлично Владыке подобные вопросы задавать.
– Ну почему же неприлично? – Виррейн улыбнулся, по обыкновению подслушав мои мысли. – Я ведь не твой сюзерен и никогда не был им. По-моему, мы договорились, что являемся союзниками, и между ними тайн и недомолвок не должно быть.
– Угу, как же, – невежливо буркнула я. – Была бы я ваша союзница – вы бы не бросили меня здесь на целую неделю безо всяких объяснений.
– Тебе нужны объяснения? – На дне ярко-синих глаз Владыки запрыгали смешинки. – Я считал, что ты очень умная девочка и сумеешь сама разобраться в интригах эльфийского двора. Неужели ошибался?
Я неопределенно пожала плечами. У меня своих проблем хватает, чтобы еще разбираться в хитросплетениях внутренней политики эльфийского государства. Да и потом, не вижу в этом ничего интересного лично для себя.
– Зря, – обронил Владыка, почти не разжимая губ. – Девочка моя, в нашей жизни информация – намного дороже золота и даже звездного металла.
– Кто много знает – мало живет, – огрызнулась я.
– Мало живет тот, кто много знает, но не умеет распорядиться этим знанием, – поправил меня Виррейн и тут же поднял палец, призывая к вниманию и обрывая мои возможные возражения. – Впрочем, хватит об этом. Я пришел сюда совсем по другому поводу.
Владыка рассеянно взъерошил снежно-белые волосы, затем заложил за спину руки и задумчиво прошелся по комнате. Я терпеливо ожидала продолжения, то и дело кидая беспокойные взгляды в окно. Вот ведь принесла его нелегкая! Еще пара часов – и рассветет. А убегать при свете дня намного тяжелее, чем ночью. Особенно когда в любой момент ожидаешь получить стрелу в спину.
– Ни о каком побеге не может быть и речи, – резко оборвал меня Владыка. Остановился напротив и укоризненно покачал головой: – Тефна, ты меня удивляешь. Неужели решила нарушить наш договор и предать меня?
– Я вам не клялась в верности. – Я с вызовом распрямилась. – Так что ни о каком предательстве не может идти и речи.
– Разве ты не желаешь справедливости? – вкрадчиво поинтересовался Виррейн. – Отомстить твоему мужу за те пытки, которым он некогда тебя подверг?
– Я желаю выжить, – сухо возразила я. – И жить долго назло всем моим врагам. А в свете новых обстоятельств…
– Каких? – перебил меня Владыка, с хищным любопытством подаваясь вперед.
Я колебалась лишь миг. Затем пожала плечами и быстро изложила события минувшей ночи. О планах Гвория и так знает слишком много народу. Да и потом, скрывать свои мысли от Виррейна я все равно не могу, так что глупо играть в молчанку.
Эльф выслушал меня очень внимательно, ни разу не перебив. Лишь при упоминании о Дории в спальне Гвория удивленно хмыкнул, но промолчал.
– Вот и все, – закончила я свой рассказ и облизала пересохшие губы. – Теперь понимаете, почему я хочу бежать? Месть местью, но если Гворий решит принести меня в жертву – он это сделает. Полагаю, что и Шерьян ему с радостью поможет, только бы вернуть свою ненаглядную жену.
Виррейн словно не слышал моих заключительных слов. Он хмурился, обдумывая последние новости. Две глубоких вертикальных морщинки прорезали его лоб, глаза потемнели, в уголках губ пролегли жесткие складки.
– Гворий переметнулся на сторону Мария? – прошептал он, скорее разговаривая сам с собой, чем обращаясь ко мне. – Возможно ли это? С одной стороны, это объясняет присутствие в замке малышки Дориэлии, но с другой…
– При чем тут Дория? – брякнула я. – Она помогала Марию не по своей воле. Я сама сняла с нее ловчую сеть, которой он ее контролировал.
Владыка косо глянул на меня, и я подавилась словами. Как я могла забыть? Дория тогда сказала, что последним, кого она видела перед тем, как попасть в услужение Марию, был Владыка! Хотя меня извиняет, что с тех событий прошло уже больше года. Но все равно. Получается…
Я прикрыла рот ладонью, сдерживая испуганное восклицание, и невольно попятилась от Виррейна, стоявшего совсем рядом. Получается, это он помогал Марию? Боги, кажется, теперь мне действительно несдобровать. Отныне еще Владыку в личные враги заполучила.
– Девочка моя, – мелодично рассмеялся Виррейн, – не доросла еще ты до звания моего личного врага. И это к лучшему. Поверь, у меня нет врагов не потому, что я миролюбивый, а потому, что они умирают очень быстро и очень мучительно. Не будь идиоткой. Сама подумай: к чему мне помогать Марию, который задумал свергнуть меня с престола?
Я растерянно всплеснула руками.
– Вот когда найдешь ответ на данный вопрос – начнем этот разговор заново. – Владыка устало опустился в кресло. – Сейчас есть более насущные проблемы. Если Гворий действительно собрался вызвать бога-отступника и с его помощью захватить власть, то означает ли это, что именно он напал на вас? Я имею в виду Пустошь и загадочную эльфийскую магию, о которой ты мне рассказывала.
– Вряд ли. – Я мотнула головой. – Зачем ему нападать на меня, если он задумал с моей помощью открыть круг мертвых? Нелогично как-то. Впрочем, возможно, он намеревался устранить лишь Шерьяна и Рикки, а меня каким-то образом спасти в последний момент.
– Спасти? – Владыка скептически вздернул бровь. – Действуя при этом на столь большом расстоянии? Гворий в то время был у меня на приеме, если ты забыла. Ах да, ты и не можешь помнить триумфальное появление Шерьяна в моем тронном зале.
Я почувствовала, как краснею. И было от чего. Шерьян телепортировался во дворец Владыки прямо во время утренней церемонии, держа меня на руках. Полагаю, на эльфов произвело большое впечатление, когда на их глазах здоровенная кошка превратилась в обнаженную девушку. Вот только мне совершенно неприятно осознавать, что столько народу имело честь лицезреть меня голой.
Владыка слабо улыбнулся, покачал головой и продолжил:
– Так или иначе, но Гворий в самом деле не мог напасть на вас тогда. Он все утро был рядом со мной. Стало быть, надо искать другого эльфа. Достаточно могущественного для магии столь высокого порядка, а следовательно, и для претензий на престол. И достаточно умного, если ему удалось скрывать свои способности от меня столько времени. Но кто это может быть?
Я промолчала, здраво рассудив, что это риторический вопрос.
Владыка уставился перед собой ничего не видящим взором. Несколько раз размеренно стукнул подушечками пальцев по подлокотнику. Я раздраженно пробурчала себе под нос пару ругательств, наблюдая, как мрак за окном стремительно сереет. Светает. Значит, сегодня мне точно не удастся бежать. А жаль.
– Забудь о побеге. – Владыка поморщился, уловив мои беспокойные мысли. – Ты мне нужна здесь.
– Для чего? – Я скептически хмыкнула. – Какая вам польза от меня? Или нравится наблюдать, как я бесцельно шатаюсь по замку и окрестностям?
– Ну некоторую пользу ты все же принесла. – Виррейн усмехнулся. – Я про бумаги Гвория говорю. Это во-первых. А во-вторых, одна птичка мне напела, что вчера днем ты едва не угодила в ловушку под стенами этого замка. Правда?
Я вполголоса помянула орочью праматерь. Впрочем, ничего удивительного. Наверняка Виррейн более чем пристально приглядывает за своим племянником. Поди, куда ни плюнь – в шпиона попадешь.
– Да, – глухо буркнула я, не собираясь скрывать очевидное.
– Странно, – прошептал Владыка, вновь устремляя прочь взгляд своих пронзительно синих глаз. – Тебя опять пытались убить. Пошли при этом на немыслимый риск – вырыв яму прямо под окнами замка Гвория. Наверняка это сделал эльф, и никто иной. Чужаков в наших лесах просто не бывает. Но почему? Неужели на Пустоши охота велась именно на тебя? Кому ты так помешала, Тефна?
Я пожала плечами, не зная, то ли разрыдаться во все горло, то ли возгордиться от слов Виррейна.
– Я более чем уверен, что стоит тебе лишь покинуть стены этого замка, как тебя убьют, – продолжил Владыка сухим будничным тоном. – Так что во имя твоего же блага предлагаю не торопиться с побегом. Гворий не посмеет тебя тронуть, особенно если ты ему нужна для открытия круга. Значит, до поры до времени здесь ты в полной безопасности.
Я вскинулась было заспорить. Что значит «до поры до времени»? Рано или поздно это самое время придет. И я к тому моменту хотела бы быть как можно дальше от эльфийских земель.
– Я не позволю Гворию вызвать в этот мир бога-отступника, – осадил меня Виррейн. – Когда ты приняла предложение стать моей союзницей, то попала под мой личный протекторат. Поэтому можешь не беспокоиться ни о Гвории, ни о Шерьяне, ни даже об этом забавном полудемоне Рикки. Пока ты верна мне – с тобой ничего дурного не произойдет. Слово чести.
Такие гарантии безопасности казались мне уже более-менее надежными. Эльфы зациклены на своей чести и клятвах. Сама не так давно попалась в эту ловушку. Не уверен – не давай слова. Для клятвоотступников здесь предусмотрена самая жестокая кара – смерть.
– Но взамен я потребую от тебя помощи. – Владыка отошел к запотевшему от тепла комнаты окну. – Во-первых, мне нужна книга про храмовые обряды. Если она у Гвория – достань ее. После сегодняшнего представления он наверняка усилит охрану своего кабинета, так что будь осторожна. Попадешься – лично выпорю тебя кнутом.
Я аж закашлялась от столь экзотической угрозы. Покосилась на Владыку, гадая, шутит ли тот или говорит серьезно. Но по его непроницаемым глазам совершенно невозможно было понять, о чем он думает в действительности. Хотя… Мне показалось, где-то на самом дне зрачков я уловила тень насмешки.
– Книга сейчас – самое главное, – продолжил Виррейн, отворачиваясь к окну. Провел по стеклу круг, затем резко перечеркнул его. – Сдается, там мы найдем ответы на многие, если не на все вопросы. А во-вторых… Во-вторых, я хочу, чтобы ты помирилась с Шерьяном.
– Я с ним не ссорилась, – возразила я.
– Ты ведешь себя отстраненно, – пояснил Владыка. – Даже, я бы сказал, чрезмерно холодно. Это слишком резкая перемена отношения. Шерьян не дурак и обязательно заподозрит неладное, если уже не заподозрил. Успокой его. Пофлиртуй. В меру, конечно. Пусть думает, что ты просто растерянна и испуганна.
– Он, чего доброго, решит, что я боюсь за свою жизнь и пытаюсь доказать, будто ничем не хуже Индигерды, – хрипло перебила его я.
– Ну и что? – Владыка легкомысленно пожал плечами. – Это естественная реакция, и ничего в ней постыдного нет. Невелика цена, если в итоге ты усыпишь его бдительность. Да и потом, разве не забавно тебе будет наблюдать за его метаниями? С одной стороны – возможность вернуть Индигерду. С другой – снова предательство супруги. Ох, как бы я хотел заглянуть в его мысли! Там, наверное, сейчас царит настоящий хаос.
По вполне понятным причинам я совершенно не разделяла восторженности Виррейна, но промолчала.
– Чуть больше четырех месяцев осталось до дня зимнего солнцеворота, – чуть слышно прошептал Владыка, словно позабыв о моем присутствии в комнате. – Тогда я обязан буду назвать имя преемника. Но не стоит забывать об осеннем равноденствии. В этот день тоже может случиться много интересного.
Я нахмурилась, не понимая, куда клонит Владыка. Уж не сошел ли он с ума, раз так странно заговорил?
– Не обращай внимания. – Виррейн моментально очнулся от своих раздумий и холодно мне улыбнулся. – Дурная привычка разговаривать вслух. Старею, наверное.
Затем он скользнул к зеркалу и любезно кивнул мне на прощание.
– На сегодня хватит, союзница. – Странное дело, эльф смотрел на меня в упор, а у меня было такое чувство, будто он не видел меня. – Я узнаю, когда ты добудешь книгу. И обязательно навещу тебя тогда. Надеюсь, это произойдет достаточно быстро.
Виррейн запнулся на неуловимую секунду, затем с неожиданной теплотой добавил:
– И будь осторожна, девочка моя.
После чего повернулся к зеркалу и шагнул вперед. Миг – и в комнате я осталась одна. Только легкая рябь на отражении доказывала, что визит Владыки мне не привиделся.

* * *

Поскольку ночь выдалась более чем бурной, вставать раньше полудня я никак не планировала. Но мои планы вновь оказались самым прозаическим образом нарушены. Не успела я задремать после всех обрушившихся на меня треволнений и приключений, как кто-то постучал в дверь.
Я с усилием открыла глаза и широко зевнула. Рассветное солнце робко заглядывало в окно, показывая, что отдыхать мне сегодня довелось не больше двух-трех часов. Интересно, кого нелегкая притащила в столь ранний час? Прямо не личные покои, а проходной дом какой-то.
Однако я осталась лежать в постели, пытаясь убедить себя, что стук лишь померещился. Но через несколько минут он повторился опять, на сей раз куда более громкий и сопровождаемый восклицанием:
– Тефна, открой, пожалуйста!
Я кисло поморщилась, узнав голос Рашилии. Ей-то что от меня понадобилось? И зарылась с головой в одеяло, все еще лелея смутную надежду на сон.
– Тефна? – Эльфийка продолжила настойчиво барабанить в дверь. – Просыпайся! Это очень важно!
– Иду, иду, – хмуро отозвалась я, поняв, что так просто в покое меня не оставят. – Бегу, можно сказать. Аж тапки теряю.
– Ты еще спишь? – изумилась Рашилия, когда я, босая и непричесанная, открыла ей дверь.
Я с настоящей ненавистью воззрилась на эльфийку, которая, несмотря на ранний час, была одета как на званый прием. Темно-синее платье выгодно оттеняло ее черные волосы, уложенные в замысловатую прическу. Румяное лицо лучилось свежестью и радостью.
– А что, это преступление? – огрызнулась я, демонстративно зевая во весь рот. – Или теперь в замке все должны вставать в одно время?
Рашилия сделала вид, будто не услышала моей колкости. Вместо ответа она влетела в комнату и коршуном кинулась в сторону гардероба. Зарылась в его внутренности, шурша и перебирая наряды.
– И как это понимать? – поинтересовалась я, с изумлением наблюдая за подобным самоуправством. – Решила взять у меня несколько платьев?
– Его высочество приглашает тебя на завтрак, – глухо отозвалась Рашилия из шкафа. – Нельзя заставлять его ждать. Ну-ка, примерь!
С этими словами она вынырнула из гардероба, держа наперевес нечто воздушно-прозрачное.
– Вообще-то это ночная сорочка. – Я с сожалением покосилась на незастеленную кровать, так и манившую прилечь на нее.
– Правда? – Рашилия задумчиво пожевала губами. – Ты уверена?
– Абсолютно, – отрезала я. – А если и не ночная сорочка, то нечто из арсенала веселых вдовушек.
– А может быть, все-таки примеришь? – робко попросила Рашилия. – Произведешь настоящий фурор на завтраке.
– Не сомневаюсь. – Я слабо улыбнулась, представив, какой будет вид у Гвория, если я выплыву к столу в полупрозрачном одеянии с вырезом чуть повыше пупка. Затем нахмурилась, заинтригованная странной услужливостью эльфийки. – А с чего ты так озаботилась моей внешностью? И с чего вообще решила, что я приму это приглашение?
– Как «с чего»? – Рашилия воззрилась на меня с неподдельным изумлением и каким-то первобытным ужасом. – Тебя же пригласил разделить трапезу наследник Владыки! Подобной чести удостаиваются лишь самые близкие его друзья. И потом, говорят, скоро приезжает Дориэлия. Вдруг она будет там?
При этом имени лицо Рашилии дрогнуло, а в глазах метнулся всполох настоящей ненависти. Я мысленно присвистнула. Ну ничего себе! Кажется, невесту Гвория в стенах этого замка далеко не все любят и уважают.
– Дорогая, ты еще не оделась?
Я с присвистом втянула в себя воздух, оборачиваясь к двери и уже зная, кого там увижу. Отступники, а Шерьян-то что здесь забыл?
Под насмешливым взглядом супруга мне неожиданно стало неловко. Нет, моя ночная рубаха была не в пример скромнее, чем то одеяние, которое продолжала сжимать в руках растерянная Рашилия. Но почему-то на миг показалось, что я стою обнаженная. Слишком оценивающе осмотрел меня с ног до головы Шерьян, особенно задержавшись на распущенной шнуровке и коротком подоле, едва доходящем до середины бедра.
«Пофлиртуй с ним» – некстати вспомнился совет Владыки. Я чуть заметно пожала плечами. Почему бы и нет? Виррейн прав: будет чрезвычайно забавно наблюдать за метаниями моего дражайшего мужа. Кого в итоге он выберет? Меня или Индигерду?
– Я в процессе, – мурлыкнула я, распуская шнуровку до предела. Тряхнула волосами, заставив их рассыпаться по плечам пушистой светлой волной. – Гадаю, оценит ли Гворий столь скромный наряд.
И я приподняла бровь, указывая на прозрачную сорочку.
Рашилия смущенно кашлянула, явно не ожидая такого поворота событий. Шерьян мазнул быстрым и внимательным взглядом по наряду, который она продолжала комкать в руках, затем вновь посмотрел на меня.
– Примерь, – предложил он, двусмысленно ухмыляясь. – Так мне будет легче дать тебе совет.
Я ругнулась про себя. В принципе этого и следовало ожидать. Спрашивается, кто кого смутил в итоге. Но отступать было уже поздно. Да и потом, Шерьяну не впервой видеть меня обнаженной.
– Конечно, дорогой. – Я безмятежно улыбнулась, не позволив и тени сомнений отразиться на моем лице. – Как скажешь.
– Я, пожалуй, пойду, – напряженно пробормотала Рашилия, когда я взялась за подол рубашки, намереваясь раздеться. – Извините.
С этими словами она аккуратно положила наряд на ближайшее кресло и со скоростью, которой позавидовала бы и дальнобойная эльфийская стрела, вылетела из комнаты. С оглушительным грохотом захлопнулась дверь, и я осталась наедине с Шерьяном.
– Я жду, – напомнил тот, вальяжно приваливаясь плечом к стене.
Я улыбнулась еще шире, хотя от напряжения у меня уже щеки заболели. Стащила с себя рубашку и небрежно бросила ее под ноги храмовнику.
– Так лучше? – спокойно осведомилась я, изо всех сил стараясь не покраснеть.
Зрачки Шерьяна чуть расширились от моего поступка. Он явно до последнего не верил, что я зайду так далеко. Да что там, даже я от себя подобного не ожидала.
– Намного, – хрипловатым голосом заверил он меня. – Ты именно в таком виде собираешься идти на завтрак?
Я покачала головой. Стараясь ступать как можно более непринужденно и неторопливо, подошла к креслу и накинула на себя сорочку. Просто удивительно, но мне удалось совладать с трясущимися от волнения руками, сделав так, чтобы Шерьян не заметил моего смущения.
– Не поможешь? – игриво обратилась к нему я, глянув через плечо. – Тут завязки сзади. Одна я не справлюсь.
Шерьян словно нехотя подошел ближе. Выбранный для меня Рашилией наряд представлял собой нечто вроде длинной свободной сорочки, оставляющей практически всю спину голой. Шнуровка, о которой я говорила, проходила под рукавами, поэтому самостоятельно затянуть ее действительно было весьма сложно.
Я вздрогнула, как от удара, когда Шерьян прикоснулся к моей коже. Пробежался пальцами по всему позвоночнику, легко погладив, казалось, каждый страшный бугристый шрам. Потом резко отдернул руку и замер.
Я чувствовала, как между нами повисло колючее напряжение. Шерьян стоял так близко, что его теплое дыхание касалось моего затылка. Шрамы запульсировали давно забытой болью, нестерпимо горячей, словно от ожога.
– Мне не нравится этот наряд! – внезапно рявкнул храмовник. Да так, что я подскочила на месте от неожиданности. – Я выберу другой.
И он кинулся к гардеробу. Я спрятала горькую усмешку в уголках губ. Что, дорогой, не нравится вспоминать, что ты некогда со мной сделал? А теперь представь, каково мне – каждую ночь видеть это в кошмарах.
Шерьян не мудрствуя лукаво вытащил из шкафа первое попавшееся платье. Благодаря всем богам, на этот раз мне достался весьма скромный приталенный наряд с наглухо закрытой спиной и практически без декольте.
– Надеюсь, с ним ты справишься без моей помощи, – глухо буркнул Шерьян, старательно избегая смотреть в мою сторону. – Я подожду в коридоре.
И выскочил из моей комнаты, не дожидаясь реакции на свои слова.
Я задумчиво проводила его взглядом. Похоже, победа в этом поединке осталась за мной. Владыка наверняка будет доволен, когда узнает, как тщательно его верная слуга исполняет полученные приказания.

* * *

Шерьян дождался, когда я приведу себя в порядок после сна. Впрочем, это не заняло много времени. Зачем скрывать, меня грызло нестерпимое любопытство: с чего вдруг Гворий вздумал позвать на завтрак обыкновенную нечисть? Рашилия была права, на столь знаменательное мероприятие наследник Владыки приглашал только избранных, в число которых я до сегодняшнего дня не входила. По правде говоря, не очень-то и хотелось. То еще удовольствие: вставать чуть свет, сидеть за столом с постной миной и бояться неловким движением нарушить торжественную церемонность по сути обычного приема пищи. Уж лучше поспать подольше, потом поваляться в кровати и в полном одиночестве выпить отвара из несонной травы, шумно отфыркиваясь от горячей молочной пенки.
Как и следовало ожидать, за столом все были в полном сборе и дожидались только нас. Я скользнула взглядом по насупленному мрачному Гворию, задумчивому Рикки и еще десятку незнакомых мне эльфов. Забавно, почему Дории здесь нет? И Владыка весьма удивился, когда узнал о том, что я слышала ее голос в спальне Гвория. Неужели ей запрещено видеться с женихом?
Я смущенно кашлянула, почувствовав, как на мне скрестилось множество выжидательных взглядов, и с опозданием осознала, что являюсь единственной дамой за столом. Что они все на меня глазеют? Неужели у эльфов по такому случаю есть какая-нибудь традиция, и мне срочно надлежит что-нибудь сделать?
– Поклонись, – почти не разжимая губ, процедил Шерьян, в свою очередь почтительно сгибаясь перед сидящим Гворием. – Как-никак перед тобой наследный принц и еще парочка дальних родственников Владыки.
Я с глубочайшей неохотой присела в реверансе. Выпрямилась и с вызовом глянула в прозрачные зеленые глаза изменника и предателя.
– Тефна, очень рад, что ты все-таки почтила нас своим визитом, – начал тот настолько ледяным тоном, что у меня мурашки пробежали по позвоночнику. – Я уже не чаял увидеть тебя. Не очень красиво заставлять нас всех ждать.
Присутствующие за столом эльфы как по команде презрительно поджали губы и укоризненно закивали в знак согласия. Только один – молодой темноволосый юноша с шальными бирюзовыми глазами – лукаво подмигнул мне и расплылся в насмешливой улыбке.
Я почувствовала, как меня охватывает самая настоящая злость. Знала бы, на какое представление угожу, вообще бы из постели не вылезала. Ради чего меня разбудили? Чтобы во всеуслышание прочитать нотацию и указать на мое истинное место? Так не бывать этому! В конце концов, я не принадлежу к подданным Гвория. Более того, нахожусь под личной защитой Владыки.
– Ох, простите, ваше высочество. – Я заломила руки, делая вид, будто пришла в отчаяние от его слов. – Прошу, не держите на меня зла! Вы должны понимать, что в медовый месяц молодоженам бывает так трудно оторваться друг от друга.
И я прильнула к Шерьяну, который, кстати заметить, за все это время не сделал ни малейшей попытки вступиться за меня. Посмотрела на супруга с таким томным обожанием во взоре, что тот аж поперхнулся.
Гворий окаменел от моего поступка. Что, съел, остроухий подлец? А ведь это только цветочки.
Темноволосый эльф, единственный, кто не участвовал во всеобщем молчаливом выражении презрения к моей скромной персоне, едва не прыснул со смеха. Но в последний момент сдержался и вновь подмигнул мне. Остальные же сидели за столом со столь кислой миной, будто отведали незрелых зеленых плодов дайхама.
Шерьян, оправившись от первого изумления, все же решил подыграть мне. Привлек меня к себе властным жестом собственника и осторожно прикоснулся губами ко лбу.
– Действительно, – проговорил он, глядя на Гвория поверх моей головы, – ваше высочество, у нас была более чем веская причина опоздать на завтрак. Обещаю, что подобного больше не повторится.
– Надеюсь, – с трудом выдавил тот. – Впрочем, хватит об этом. Мы и так задержались с началом завтрака более чем на полчаса.
Предупредительные слуги выдвинули тяжелые дубовые стулья, предлагая нам занять свои места. Сидеть мне выпало прямо напротив Гвория, между смешливым темноволосым эльфом и моим дражайшим супругом. Я не стала возражать против этого выбора, занятая раздумьями, зачем вообще меня пригласили на завтрак. Или Гворий опасался, что я сбегу после ночного приключения, и не нашел лучшего выхода как можно раньше проверить мое присутствие в замке?
Некоторое время, пока слуги разливали отвар из несонной травы по хрупким изящным чашечкам, было тихо. Я мрачно уставилась на белоснежную скатерть, не желая даже случайно встретиться с Гворием взглядами. Отчаянно хотелось зевнуть во весь рот.
Наконец слуги закончили обход гостей, и гнетущая тишина за столом сменилась негромкими перешептываниями и позвякиванием чашечек.
– Вы произвели настоящий фурор своим появлением.
Я удивленно покосилась на эльфа, гадая, не ослышалась ли. Где это видано, чтобы эльф первым заговорил с нечистью? Неужели в замке еще остались те, кто не знает, что я метаморф?
Эльф улыбнулся мне в ответ, показав острые мелкие зубы. Поправил упавшую на щеку прядь вьющихся волос и негромко представился:
– Ришаниэль. Отец этого грубияна. – И он кивнул на Гвория.
– Отец?!
Забывшись, я переспросила это слишком громко, и тотчас же Шерьян пребольно ткнул меня в ребра, предупреждая о правилах поведения. На какой-то короткий миг за столом вновь воцарилось мертвое молчание. Я уткнулась взглядом в чашку, чувствуя, как от избытка чужого внимания у меня начинают полыхать уши. Ненавижу приемы, особенно эльфийские! Даже поговорить спокойно не дадут.
Впрочем, пауза не продлилась долго. Через несколько минут о моем невежливом выкрике забыли, и в комнате опять повис неясный гул тихих разговоров.
– Можете называть меня Ниэль, – милостиво разрешил эльф. – Понимаю, как нелегко с непривычки запомнить столь длинное имя. Даже моя жена, ненаглядная Ара, выучила его далеко не сразу. Именно поэтому мы и дали сыну орочье имя. Чтобы придворные не ломали языки.
– Но вы выглядите намного моложе Гвория, – продолжила я изумляться. – Раза в два как минимум.
– Потому что я чистокровный эльф, а он – нет. – Ниэль пожал плечами. – Поэтому он вряд ли проживет более тысячи лет. Хотя… При столь опасной жизни, которую ведет мой сын, даже пара столетий будет уже событием.
Ошеломленная знакомством с отцом Гвория, я забылась и слишком громко отхлебнула из чашки. Рядом укоризненно кашлянул Шерьян, и я в тысячный раз за это несчастливое утро покраснела от неловкости.
– Терпеть не могу все эти церемонии! – вполголоса пробурчала я, одним глотком допивая остывший отвар. – Если это завтрак, то еду нам предложат?
– Боюсь, что нет. – Ниэль сочувственно хмыкнул и в свою очередь осушил чашку. – Сам не понимаю, почему мой сын ввел этот странный обычай. Мы его воспитывали без всякого пиетета к традициям. Верно, влияние Дориэлии.
Ниэль произнес имя эльфийки с таким нескрываемым отвращением, что я немедленно прониклась к нему самыми теплыми чувствами.
– И что он только в ней нашел? – продолжил эльф. – Тощая, высокомерная, до власти жадная. Да, совсем моего сына испортила. Впрочем, сам виноват. Не стоило позволять ему возвращаться с Пустоши. Служба в пограничных крепостях опасна, конечно, но не так, как интриги Кленового Града.
– Гворий был на Пустоши? – изумилась я.
– Конечно. – Ниэль улыбнулся мне, словно маленькому ребенку. – Виррейн в свое время издал указ, что все эльфы, особенно из знатных семей, обязаны пройти военную службу. За отказ полагался крупный денежный штраф. Мы, конечно, могли откупить Гвория, но решили не делать этого. Более того, отправили его именно на границу с Пустошью, хотя были куда более безопасные варианты. И в итоге не прогадали. Мальчик именно там стал настоящим мужчиной. Хм…
Неожиданно Ниэль как-то странно замялся и умолк, явно оборвав фразу. Я заинтересованно взглянула на него, гадая, что он еще хотел сказать, но эльф хранил отстраненное молчание.
– Ясно, – протянула я, поняв, что продолжения не последует. – А не страшно было за сына? Как-никак единственный наследник.
– Страшно. – Ниэль легкомысленно кивнул. – Но что поделать. Двор Владыки – тоже не самое спокойное место. Тут тебя сожрут и не подавятся, стоит лишь немного зазеваться. В этом смысле Пустошь даже более безопасна.
Я с опаской покосилась на Гвория, сидящего напротив, гадая, какие еще тайны хранит его загадочное прошлое. По закону подлости именно в этот момент полуэльф посмотрел на меня. На неуловимое мгновение наши взгляды встретились, и мое сердце пропустило удар, а затем забилось вдвое чаще обычного. Красив, зараза! И опасен, словно хищный зверь. Эх, Тефна, Тефна, глупая ты кошка. Пора перестать о нем думать. Привыкай, что отныне вы непримиримые враги.
– А где ваша жена? – Я немного отодвинулась, позволяя слуге налить мне еще отвара. Боги, и это называется завтраком? Еще немного – и у меня в животе начнет булькать от голода и количества выпитой жидкости.
– Я решил, что в свете последних придворных веяний Аре небезопасно оставаться на эльфийских землях. – Ниэль мигом помрачнел. – Тефна, вы, должно быть, не знаете, но… В общем, при дворе набирает силу движение против иноземцев. Конечно, в открытую вряд ли кто-нибудь посмел бы выступить против моей законной супруги. Но приятного мало каждую еду и каждое блюдо проверять на наличие яда.
Я едва не подавилась от его слов, как раз пригубив чашку. Сразу же поставила ее на прежнее место и для верности отодвинула почти на середину стола. Эльф с улыбкой проследил за моим действиями, но комментировать их не стал.
– А как вы с ней познакомились? – спросила я, стремясь замять неудобную паузу. – Все-таки эльф и орчиха – не самая обычная пара.
– Это долгая история. – Ниэль глубоко вздохнул. – Лучше я расскажу ее вам позже, когда вокруг не будет столько свидетелей.
Я с сомнением огляделась по сторонам, гадая, кого имеет в виду Ниэль, и только сейчас заметила, что абсолютное большинство гостей искоса поглядывают то на меня, то на Гвория, словно ожидая чего-то. Только Рикки и мой муж не участвовали в этом. Первый откинулся на спинку стула и словно дремал, лишь изредка постукивая кончиками пальцев по скатерти. Шерьян же за время завтрака даже не прикоснулся к давно остывшему напитку. Он сидел, неестественно выпрямившись и с такой силой сжав кулаки, что костяшки у него побелели. И неожиданно мне стало не по себе. Такое чувство, будто и Рикки, и Шерьян в любой момент ожидают нападения. Что тут происходит?
– Тефна, ты хорошо провела эту ночь? – внезапно спросил Гворий, заметив, что мой разговор с его отцом затих.
– Спасибо, неплохо, – отозвалась я, невольно передергивая плечами под тяжестью его взгляда.
– Я хотел еще раз извиниться за свое недостойное поведение. – Гворий старательно растянул губы в улыбке, более напоминающей гримасу боли. – Надеюсь, я не очень тебя напугал?
– Совершенно не напугал, – солгала я. – Я ведь знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда.
За столом после моих слов смолкли всяческие разговоры. Казалось, воздух зазвенел от неожиданно возникшего напряжения.
– Замечательно. – Гворий слегка побледнел, но продолжил смотреть прямо на меня. – В знак извинения я желаю пригласить тебя на ритуал осеннего равноденствия в качестве моей спутницы. Согласна?
Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит. Осеннее равноденствие лишь через полтора месяца. К чему заручаться согласием так рано, мало ли что может случиться за это время? И потом, что значит – в качестве спутницы? А как же Дория и Шерьян?
– Это чисто церемониальная роль, – поспешил продолжить Гворий, уловив мое сомнение. – Ты просто откроешь со мной праздник. А потом вернешься к своему супругу. С Шерьяном я уже обсудил все детали. Он не возражал против твоего участия в празднике.
Я с недоумением обернулась к мужу. «Соглашайся», – шепнул он одними губами.
– Я, право, не знаю, – осторожно начала я. – Позвольте узнать, ваше высочество, в чем именно будет заключаться моя роль?
Неугомонное воображение тут же нарисовало мне круг мертвых с пятью лучами. Уж не его ли я должна буду открыть на потеху и счастье остальных?
– Ничего особенного. – Гворий хмыкнул. – Ты подаришь мне один танец. А затем погасишь факел на вершине алтаря плодородия. Это ознаменует приход зимы. Вроде бы – ничего невыполнимого, не так ли?
Я молчала. Почему-то мне очень не хотелось принимать предложение Гвория. Внутри все сжалось от дурного предчувствия. Как там сказал Владыка? На дне осеннего равноденствия тоже может многое произойти. И вообще, было бы неплохо к тому моменту оказаться подальше от эльфийских земель.
Шерьян больно сжал мне руку под столом.
– Соглашайся! – прошипел он сквозь зубы. – Потом объясню.
– Я буду счастлива, – наконец с трудом выдавила я и облизнула мигом пересохшие губы. – Благодарю за приглашение.
Рядом как-то странно кашлянул Ниэль, словно в последний момент сдержавшись от замечания. Шерьян в свою очередь с нескрываемым облегчением вздохнул и отпустил мою руку.
– Ты оказала мне величайшую честь своим согласием.
Гворий смотрел прямо мне в глаза, и на миг мне почудилось, будто в глубине его зрачков мелькнула странная тень. А еще над столом пронесся чуть слышный шепоток согласного неудовольствия. Сдается, присутствующие здесь эльфы за малым исключением совершенно не одобряют выбора их принца. Но отказываться было уже поздно.
Вокруг стола вновь засуетились слуги, обнося гостей очередным травяным напитком. Я прикусила язык, сдерживая невольное ругательство, и уныло уставилась на чашку, поставленную мне прямо под нос. Нет, это просто немыслимо! Кажется, еще немного – и отвар у меня из ушей польется.
– Зря вы согласились, – чуть слышно проговорил Ниэль, не сделав ни малейшей попытки пусть даже из вежливости пригубить напиток.
Я, памятуя о любви эльфов к ядам, последовала его примеру, после чего негромко поинтересовалась:
– Почему?
– Как я уже сказал, в последнее время при дворе Владыки набирает силу некое движение против иноземцев. – Ниэль изрядно понизил голос, поэтому мне пришлось напрячь весь свой слух. – И, что скрывать, у нас никогда не любили представителей… хм… представителей, скажем так, некоторой расы, без сомнения, по ошибке занесенной в книги храмовников в качестве нечисти.
– А? – растерянно переспросила я, моментально запутавшись в последней мудреной фразе эльфа. – Вы про метаморфов, что ли?
– Про них самых. – Ниэль серьезно кивнул. – И я не понимаю, какие цели преследует Гворий, выбрав вас в качестве своей спутницы. День осеннего равноденствия является у нас одним из главных праздников года. Открыть его под руку с моим сыном посчитали бы за честь представительницы всех знатных родов без исключений. А вы… Прошу прощения, но вы мало того что не эльфийка, но даже не человек. По всеобщему мнению, принадлежите к нечисти. Это решение Гвория, без сомнения, всколыхнет двор от возмущения и негодования. И многие захотят не допустить подобного позора, пойдя при этом на самые отчаянные меры.
Я крепко сцепила пальцы, не позволяя им задрожать. Что скрывать, слова Ниэля напугали и озадачили меня. К чему Гворию злить придворных накануне ухода Виррейна с трона Владыки? Напротив, сейчас он должен быть заинтересован совершенно в обратном: угодить практически всем эльфам, чтобы получить поддержку большинства в предстоящем переходе власти.
Но еще больше меня интересовал совсем другой вопрос. Зачем Гворию подставлять меня под удар? Ниэль прав, наверняка найдется не одна горячая голова, которая попытается не допустить подобного позора. Конечно, где это видано, чтобы нечисть открывала праздник под руку с наследником трона. Как говорится, нет человека – нет проблемы. К кошкам это тоже относится.
Я отстраненно взглянула на Гвория, сидевшего напротив меня. Задумчиво склонила голову набок, пытаясь понять, какие мысли таятся за его непроницаемыми зелеными глазами. Забавно, совсем недавно он казался мне совершенно иным. Более заботливым, более нежным, что ли. А сейчас я могу думать лишь о том, как бы сделать так, чтобы наши пути больше никогда не пересекались.
И все же мое сердце привычно заныло сладкой приятной болью, когда Гворий посмотрел на меня, почувствовав мой интерес. Ничего странного: никакая любовь не проходит за пару дней и даже недель. Ладно, с этой проблемой я как-нибудь разберусь. Главное, не забыть ненароком, какую участь он мне прочит в своих планах.
Я не желала первой отвести взгляд. Гворий, похоже, тоже вознамерился до конца сражаться в этом молчаливом поединке. Он изучал мое лицо так пристально, словно запоминал его. А я… Я просто любовалась им. Напоследок, так сказать.
– Вы были бы красивой парой, – неожиданно печально вздохнул Ниэль, вырывая меня из плена сладких грез и мечтаний, в которых не существовало горечи предательства. – И что он только нашел в Дориэлии?
Я промолчала. Машинально потерла предплечье, на котором тускло блеснул золотом обручальный браслет. Не люблю вопросов, на которые не знаю ответов. А в последнее время их количество нарастает прямо-таки снежным комом.

* * *

Завтрак закончился, когда я готова была уже взвыть от голода. Слуги обошли стол в заключительный раз, поставив перед каждым гостем крохотную чашку – не больше наперстка – в которой плескалась черная маслянистая жидкость с сильным полынным запахом.
– Терпеть не могу эту часть церемонии, – проворчал Ниэль, с явным сомнением принюхиваясь к напитку. – Тефна, боюсь, это нам придется выпить. Иначе, чего доброго, обвинят в ереси.
– Что это? – спросила я, заранее морщась, словно уже почувствовав горечь травы на своем языке.
– Сок древа жизни, – ответил Ниэль. Покосился на мое вытянувшееся от изумления лицо и негромко прыснул от смеха. – Ну то есть, это принято так называть. На самом деле перед вами смесь огромного количества всевозможных трав, пропорции которых держатся в строжайшем секрете.
Услышанное меня, мягко говоря, не обрадовало. Я с сомнением посмотрела в чашку, гадая, получится ли незаметно выплеснуть ее содержимое.
– Не советую вам отказываться от напитка, – проговорил Ниэль, выдохнул и резко опрокинул в себя свою порцию. Затем продолжил чуть сдавленно: – Величайшее оскорбление для хозяина дома – если гость побрезгует принять из его рук этот отвар.
Я чувствовала, как Гворий внимательно смотрит на меня. Придется выпить. Надеюсь, никто не добавил туда яда.
От горького вкуса отвара у меня моментально онемел язык. Я с трудом проглотила эту гадость и неожиданно охнула. По телу расползалась приятная истома и слабость. Дурное настроение исчезло, словно его и не было никогда. Захотелось беспричинно расхохотаться во все горло, пусть даже это и выглядело бы до неприличия странно.
– А еще сок древа жизни обладает слабым наркотическим эффектом, – благодушно заметил Ниэль. – Нет лучше способа, чтобы прогнать депрессию. Даже злейший враг в такие минуты воспринимается лучшим другом.
– И долго это продлится? – сдавленно поинтересовалась я.
– Час, не больше. – Ниэль, дождавшись, когда Гворий встанет, сам поднялся, снисходительно взглянул на меня сверху вниз: – Приятно было познакомиться с вами, Тефна. Надеюсь, когда-нибудь мы еще свидимся.
Я невольно нахмурилась. В последней фразе эльфа прозвучало такое неприкрытое сомнение, что меня прошибла холодная дрожь. Даже действие отвара не смогло приглушить дурное предчувствие, на миг сжавшее мое многострадальное сердце. Ох, мало мне было старых проблем, так еще и новые добавились. Но зачем, зачем, хотелось бы знать, Гворий выбрал меня в свои спутницы на предстоящий праздник?
Гости неспешно расходились из обеденного зала. Я порывисто вскочила на ноги, намереваясь перехватить Гвория у выхода и потребовать у него объяснений. Но тот уже полностью погрузился в разговор с высоким седовласым эльфом с жестким и на редкость неприятным взглядом колючих темных глаз. Незнакомец равнодушно мазнул по мне взглядом, когда я двинулась по направлению к ним, и легонько тронул Гвория за рукав, молчаливо предлагая ему отойти в сторону. Я в нерешительности остановилась, не смея прервать их беседу. Присутствующие за завтраком эльфы обходили меня по широкой дуге, будто брезгуя приблизиться больше чем на шаг. Впрочем, почему «будто»? Наверняка так оно и было.
Я оглянулась в поисках Шерьяна и Рикки, но не увидела их. Видимо, они вышли через одну из боковых дверей, не озаботившись тем, чтобы предупредить меня. Наверное, оно и к лучшему. После событий прошедшей ночи мне стоит побыть одной и еще раз обдумать все то, что я узнала. Похоже, в сложившейся ситуации доверять я могу только себе, и никому больше.
Погруженная в невеселые раздумья, я не заметила, как покинула обеденный зал, и очнулась лишь у дверей, ведущих в библиотеку. Я задумчиво коснулась каменной стены, не решаясь пока пересечь порог. Книги здесь точно нет – проверяла лично и не один раз. Да и не такой Гворий дурак, чтобы столь ценную вещь оставить на всеобщее обозрение. Но с другой стороны, здесь я смогу побыть в одиночестве и хоть немного собрать воедино мысли. За время, проведенное в гостях у наследника престола, я поняла, что библиотека – одно из самых уединенных мест замка. Никто ни разу не побеспокоил меня, когда я методично обыскивала книжные шкафы и полки. Верно, эльфы не так любят чтение, как это принято считать.
Вот и сегодня библиотека встретила меня прохладой и тишиной. Через огромные окна в помещение вливался яркий солнечный свет. Я кинула взгляд на часы и удивленно присвистнула. Ну надо же, уже полдень! Никогда не думала, что завтрак у эльфов настолько длительное мероприятие. Но благодаря соку древа жизни, или как там назывался этот напиток, голода я не чувствовала. Напротив, была полна сил и энергии.
Я не стала закрывать за собой тяжелую дубовую дверь, оставив ее нараспашку. Все равно вряд ли пробуду тут долго. Затем завертела головой, выискивая местного библиотекаря, призванного следить за порядком и спокойствием читателей. К моему величайшему удивлению, эту роль выполнял не эльф, а человек – высокий старик с окладистой белой бородой, спускающейся ниже пояса. Можно сказать, мы успели подружиться с ним, в первую же встречу быстро разговорившись. Элмон, а именно так звали библиотекаря, соскучился по нормальному общению, поэтому с нескрываемым нетерпением ждал каждого моего визита. Насколько я поняла, эльфы не баловали старика беседами, по своему высокомерному обыкновению считая человека недостойным их общества. А мне весьма понравилось болтать с ним. Элмон был родом из Рейтиса, в свое время закончил столичную Академию, поэтому много и с удовольствием рассказывал мне про учебу в этом славном заведении. А я… Я в это время представляла, что, как только выберусь из многочисленных передряг, обязательно поступлю на факультет изобразительного искусства. Знаю, что глупо. Кому-кому, а мне так уж точно надо держаться подальше от столицы с ее засильем храмовников и охотников за нечистью. Мейчар в этом отношении гораздо безопаснее для метаморфов. Но мечтать ведь не вредно, не так ли?
– Элмон?
Мой голос эхом прокатился между книжными шкафами, дробясь о стены. Я поморщилась – нарушать благоговейную тишину библиотеки казалось почти кощунством. Наверняка Элмон сейчас выскочит из какого-нибудь закутка и отругает меня. Но я ошибалась. Старика нигде не было видно.
– Элмон? – чуть громче позвала я, недоуменно хмурясь. Где он спрятался? Если бы вышел, то обязательно запер комнату. Сам же недавно жаловался, что среди эльфов тоже встречаются воры. Мол, не успеешь оглянуться, как какой-нибудь редкий фолиант стащат втихаря и перекупщикам загонят за бесценок.
Опять тишина. Мне это начинало не нравиться. Куда он запропастился?
«Уходи, – чуть слышно шепнул внутренний голос. – Зайдешь позже. Если тебя застанут здесь в одиночестве, то, вполне вероятно, обвинят в попытке обворовать библиотеку. Мол, чего хорошего от нечисти ждать. Поди докажи, что Элмон дверь забыл закрыть».
Я бы, наверное, вняла голосу рассудку, но вдруг почуяла слабый металлический аромат крови, разлитый в воздухе. И доносился он из вместительного книжного хранилища, примыкающего к основной комнате. Я знала, что Элмон держал в ней особо ценные фолианты, которые нежелательно выставлять на всеобщее обозрение. Буквально позавчера он провел меня в эту святая святых и с гордостью продемонстрировал старинную монографию, повествующую о подвигах прадеда Виррейна – доблестного Лионитуса, которую, как говорят, тот написал собственноручно.
«Уходи! – заволновался внутренний голос, когда я, бесшумно ступая, двинулась к кладовой. – Если тебя застанут здесь, то проблем не оберешься. А если в хранилище, то вообще от подозрений не отмоешься».
– А вдруг Элмон упал и сильно расшибся? – огрызнулась я вполголоса. – Вдруг ему нужна помощь? В его годы даже простой синяк или царапина могут обернуться серьезными проблемами.
Дверь в хранилище оказалась незапертой. Она открылась от моего прикосновения, словно приглашая войти. Запах крови усилился многократно.
– Элмон? – почему-то шепотом позвала я, не рискуя пересечь порог темной комнаты. В хранилище не было окон, поэтому в шаге от меня стояла стена мрака. – Ты здесь?
Ответом мне была зловещая тишина, от которой по спине забегали противные холодные мурашки. Я прищелкнула пальцами, активируя ближайший магический шар. Он послушно пробудился ото сна, замерцав под потолком. Я моргнула, привыкая к перемене освещения. И тут же с приглушенным восклицанием отшатнулась. Потому как оказалось, что в шаге от меня в узком промежутке между двумя рядами книжных шкафов лежит несчастный старик. На его белом безжизненном лице застыло выражение крайнего ужаса, а к груди он прижимал потрепанный томик, словно силясь защитить книжку от кого-то.
– Элмон? – растерянно прошептала я, надеясь услышать в ответ хоть слабый стон, доказывающий, что библиотекарь жив. Присела рядом и попыталась нащупать на шее пульс. Пустое. Старик был окончательно и бесповоротно мертв, однако его тело еще сохраняло тепло. По всему выходило, что смерть настигла Элмона не так давно – максимум полчаса назад. И, к сожалению, гадать о причинах несчастья не приходилось. Вокруг головы старика разлилась небольшая лужица темной, почти черной крови из рассеченного виска.
Я огляделась, пытаясь понять, как такое могло получиться. В глубине души жила надежда, что старик просто оступился и упал со стула, например, когда доставал книгу с верхней полки хранилища. Однако сразу же поняла, что ошибаюсь в своих предположениях. В нескольких шагах от меня валялась палка старика, на которую он опирался во время ходьбы. Кто-то позаботился протереть ее, но мой нос уловил запах крови, исходящей от массивного навершия. По всему выходило, что кто-то подкрался к Элмону, когда он расставлял книги, и огрел его по голове. Но кому помешал несчастный старик?
Я внимательнее посмотрела на потрепанную обложку книги, которую тот так отчаянно прижимал к себе, и внезапно нахмурилась. Она была мне знакома. Святые отступники, это же то, что я так долго искала в замке и даже в спальне Гвория! Книга про храмовые обряды. Но как она оказалась у него?
«Беги, Тефна! – прошипел внутренний голос. – Представляешь, что подумают о тебе, если застанут рядом с только что убитым стариком? Особенно с учетом того, какую вещь он сжимает в своих руках. Боюсь, тогда никакой протекторат Шерьяна и даже Владыки не спасет тебе жизнь. Эльфы чрезвычайно скоры на расправу, когда речь заходит об убийствах».
Я похолодела от страха. Действительно, нехорошо получится, если меня тут застанут. Вовек не оправдаюсь. Пора делать лапы. А злополучная книга… Заберу ее с собой. Вряд ли она понадобится Элмону на землях мертвых.
Я осторожно расцепила сведенные от напряжения пальцы старика и аккуратно вытащила томик из его объятий. Вздохнула и бережно прикрыла мертвые, ничего не выражающие глаза несчастного. Спи спокойно. Ты прожил длинную и достойную жизнь.
Печально вздохнув, я встала. Подняла голову и с трудом удержалась от испуганного вскрика. Потому что на пороге, преграждая мне выход из книжного хранилища, стоял Рикки. Стоял и очень внимательно наблюдал за моими действиями.
– Ты убила его? – без предисловий спросил он, кивнув на Элмона.
– Нет, – ошарашенно отозвалась я, гадая, как юноше удалось подкрасться так незаметно. – С чего ты взял?
– Я шел по коридору. – Рикки смотрел на меня, даже не пытаясь скрыть подозрения во взгляде. – Увидел, что дверь в библиотеку открыта. Если честно, меня это удивило и насторожило. Тем более что по вполне понятным причинам я весьма чувствителен к запаху смерти. Решил заглянуть и проверить, все ли в порядке. Ну и… Застал тебя рядом с трупом. Как ты это можешь объяснить?
– Почему я должна что-то объяснять? – У меня в голове не укладывалось, что Рикки подозревает меня в убийстве. Любой другой – запросто, но Рикки? Особенно после всего, что мы пережили вместе на Пустоши?
– Что у тебя в руках? – холодно поинтересовался юноша, проигнорировав возмущение в моем голосе. – Уж не та ли книга, которую ты долго и настойчиво пытаешься вернуть себе?
– Рикки, ты в самом деле считаешь, что я убила Элмона? – вопросом на вопрос ответила я. – Я так же, как и ты, шла по коридору. Захотела перекинуться с Элмоном парой словечек, благо что в последнее время мы много общались. Зашла и почувствовала, что где-то рядом пахнет кровью. Вот и все.
Недоверие в светлых глазах Рикки немного уменьшилось, но до конца не пропало.
– Зачем кому-то убивать Элмона? – спросил он, подбирая с пола палку и по-звериному принюхиваясь к навершию. – Тефна, пойми, я не хочу обижать тебя, но это все выглядит по крайней мере странно. Я застаю тебя над еще не остывшим телом библиотекаря, вытаскивающую из его рук ценную книгу, за которой ты долгое время безуспешно охотилась. Что можно подумать в такой ситуации?
Я не успела ответить. Рикки вдруг поднял палец, обрывая мои возможные оправдания, и прислушался к чему-то, ведомому только ему.
– Сюда кто-то идет, – негромко проговорил он спустя секунду. – Даже, я бы сказал, мчится. И кажется, их очень много.
Я вздрогнула от испуга. Надо бежать! Если даже Рикки заподозрил меня в столь страшном преступлении, то что говорить об остальных?
– Я не делала этого, Рикки! – затараторила я. – Честное слово! Как ты можешь так плохо думать обо мне? Неужели, по-твоему, я способна убить беззащитного старика ради какой-то там книги, пусть даже важной для меня?
– Не знаю. – Рикки странно усмехнулся. – Видит небо, не знаю, Тефна. В последнее время ты сильно изменилась. Но, впрочем, сейчас не время для подобных разговоров. Уходим!
Юноша тенью метнулся из хранилища, но бросился не к выходу из библиотеки, а к ближайшему окну.
– Не успеем, – ответил он на невысказанный вопрос, застывший в моих глазах. – Они слишком близко – обязательно столкнемся в коридоре. Проверим, что здесь.
– Ты собираешься разбить окно? – фыркнула я. – Бессмысленно, оно укреплено охранными заклинаниями. Да и высота тут такая, что мы разобьемся. Подожди, у меня есть идея получше.
Я обернулась, выискивая взглядом зеркало, расположенное напротив одного из шкафов. Пожалуй, другого выхода нет. Придется рискнуть.
– Что ты задумала? – отрывисто бросил Рикки, от нетерпения едва ли не приплясывая на месте. – Тефна, у нас нет времени!
Я и без того знала, что стоит поторопиться. Теперь даже мне был слышан быстро приближающийся топот. Посмотрим, удастся ли нам выскользнуть из западни под самым носом охотников.
Я схватила Рикки за рукав, почти не обратив внимания на предательскую приятную дрожь, которой отозвалось тело на это прикосновение.
– Обними меня! – приказала я, свивая между пальцев первую нить заклинания.
Рикки от неожиданности аж поперхнулся, но спорить не стал. Мягко привлек меня к себе, положив руки на талию, и замер, устремив тревожный взгляд поверх моей головы на дверь.
Я сосредоточилась на заклинании. Бережно окутала нас зеркальными хрупкими чарами, рискующими разбиться от любого резкого движения. А затем кинула в наше отражение сгусток энергии. Надеюсь, мои расчеты подтвердятся.
Зеркало послушно срикошетило в нас магическим всполохом, который ударил прямо в центр торопливо сплетенного защитного кокона. Теперь самое главное – поймать момент перехода. Рикки полудемон, значит, сам способен к превращению. Главное, чтобы он понял, что от него требуется. Времени на объяснения все равно нет.
К моему величайшему удивлению, все получилось именно так, как я задумывала. Мир вокруг покачнулся, стремительно превращаясь в свое черно-белое плоское подобие. А в следующий миг непонятная сила подхватила нас – и комната исчезла. Как раз в тот момент, когда дверь резко распахнулась от чьего-то пинка.
Действие заклятия кончилось достаточно быстро. Но из замка оно нас все-таки вытащило. Когда зеркальные чары развеялись, оказалось, что мы стоим недалеко от того места, где накануне кто-то вырыл ловушку.
– Потрясающе! – не скрывая восхищения, выдохнул Рикки. – Впервые вижу подобный способ перемещения.
– Рада, что тебе понравилось, – отозвалась я, торопливо высвобождаясь из его объятий и делая шаг в сторону.
Что скрывать, даже несмотря на столь длительное знакомство с юношей, мне так до конца и не удалось справиться со своей непроизвольной реакцией на близость к нему. Стоило Рикки лишь ненароком прикоснуться ко мне, как тело расплывалось горячим киселем от предчувствия небывалого блаженства. Впрочем, по-моему, влияние демона тут ни при чем. Скорее это семейное, как ни печально осознавать данный факт. Стоит только вспомнить, как не так давно я чуть не пала жертвой обаяния Шерьяна.
Рикки довольно ухмыльнулся, наверняка угадав причины моего поспешного отступления. Но затем его взгляд упал на книгу, которую я держала в руке, и юноша вновь посуровел.
– И все же, Тефна, – начал он вкрадчивым голосом, в котором угадывались ледяные нотки, – как ты объяснишь свое присутствие в библиотеке?
– Да никак! – взорвалась я от негодования. Отдышалась немного и продолжила более спокойно: – Рикки, я уже говорила, что просто зашла навестить Элмона. Кто же знал, что кто-то, весьма кровожадный, проведал его до меня?
– А книга? – поинтересовался Рикки.
– Что «книга»? – хмуро переспросила я. – Я вообще считала, что она находится у Гвория. Поэтому и залезла вчера в его кабинет.
– Я тоже так считал, – обронил юноша. Требовательно протянул руку, кивком указав на мою добычу. – Можно?
– Фигушки, – невежливо ответила я, на всякий случай перехватывая книгу покрепче. – Из-за этой гадости у меня столько проблем, что я просто-таки обязана прочесть все от корки до корки. Пока очередной очень умный и сильный мужчина не отобрал ее.
– Проблем у тебя действительно хватает. – В глазах Рикки вновь мелькнула тень недоверия. – Если бы сегодня тебя застали рядом с мертвым Элмоном, то даже защита моего отца не помогла бы. Ты это понимаешь?
– Прекрасно понимаю. – Я раздраженно пнула ворох разноцветных листьев. – Возможно, на это и рассчитывали?
– Подставить тебя? – задумчиво протянул Рикки. – Но кому это понадобилось?
– А кому понадобилось вырывать яму на тропинке, где я гуляла? – Я пожала плечами. – Сдается, кому-то мое пребывание в замке Гвория встало костью поперек горла.
– Не понимаю. – Рикки заложил руки за спину и принялся неторопливо прохаживаться по тропинке. – Ничего не понимаю. Не буду скрывать, за тобой многие охотятся, Тефна. Но всем без исключения ты нужна живая. Марию – чтобы открыть круг и вызвать бога-отступника. Гворию…
На этом месте Рикки споткнулся и с мгновенным испугом оглянулся на меня, видимо сожалея об излишней откровенности.
– Гворию я нужна для того же самого, – сухо закончила я. – Ну если не считать маленького уточнения. Он был бы не против обменять мою жизнь на жизнь Индигерды. Думаю, твой отец и ты всецело поддержите его в этой идее, не так ли?
Как и следовало ожидать, Рикки ничего не ответил. Лишь виновато усмехнулся и поспешил отвести глаза, что лишь укрепило меня в наихудших подозрениях.
– Если бы меня застали над телом Элмона и обвинили в убийстве, то каким было бы наказание? – Я не позволила и тени эмоций промелькнуть на своем лице, хотя больше всего на свете в этот момент хотелось закричать от боли и отчаяния. Никогда не думала, что человек, которого я считала почти другом и с которым пережила столько приключений, с такой легкостью предаст меня.
– Смерть, – без промедления отозвался Рикки, с нескрываемым облегчением воспользовавшись возможностью сменить тему опасного разговора. – Без сомнения – смерть. Если бы тебя не убили сразу же, как только обнаружили около тела, то казнили бы самое большее на рассвете следующего дня. И боюсь, вряд ли бы твою смерть можно было бы назвать легкой или милосердной. Для убийц у эльфов припасено четвертование при помощи лошадей.
– Спасибо за подробности, – пробормотала я, невольно представив себе эту картину и содрогнувшись от омерзения. – Но разве в подобном случае не принято проводить расследование?
– Ты метаморф, Тефна. – Рикки смущенно развел руками. – То есть для эльфов – нечисть и ничто иное. Одно это означает, что тебя признали бы виновной безо всяких дополнительных фактов. Кроме того…
Неоконченная фраза камнем упала между нами. В светло-голубых глазах Рикки я прочитала, что он хотел сказать, но не осмелился. Но мне необходимо было услышать это из его уст.
– Говори! – мрачно приказала я. – Что «кроме этого»? Ты сам едва не поверил в мою виновность. Почему? И почему ты до сих пор сомневаешься, сделал ли верно, позволив мне скрыться с места преступления?
Рикки сомневался лишь миг. Затем тяжело вздохнул и пожал плечами.
– Тефна, я полудемон, – негромко проговорил он. – То есть волей-неволей чувствую все порождения бога-отступника. И мрак в душе людей. Еще несколько недель назад я бы ни за что не поверил, что ты способна на убийство. В целях самообороны – возможно. Но не на тщательно спланированное и хладнокровное. Но… Я уже сказал, что ты изменилась за последнее время. Сильно изменилась. Все чаще сквозь прежнюю легкомысленную и доверчивую Тефну проглядывает нечто иное. Очень коварное и жестокое существо, которое не остановится ни перед чем для достижения своих целей. Вот оно с легкостью бы убило несчастного Элмона. И я не уверен, что сумею различить, имею ли дело с тобой или с очередной личиной этого порождения мрака.
Я промолчала. Разве можно было что-нибудь сказать в ответ на столь нелицеприятное высказывание?
– Что ты собираешься делать дальше? – глухо спросила я, поежившись. Прежде ясное небо, как это часто бывает осенью, незаметно затянулось серыми облаками, подул сильный холодный ветер, пробравший меня до костей.
– Рассказать отцу. – Рикки хмыкнул. – Думаю, нам надлежит как можно скорее вернуться в замок. Там наверняка царит настоящий бедлам после обнаружения тела Элмона. Наше долгое отсутствие наверняка навлечет на нас лишние подозрения. А тебе сейчас стоит держаться в тени.
Я кисло поморщилась, услышав про Шерьяна. Еще неизвестно, как он отреагирует на такие новости. И ведь наверняка вновь книгу отнять попытается. Не говоря уж о том, что вполне возможно поведает о моих новых приключениях Гворию. Но кажется, иного выхода все равно нет. Если только убить Рикки, избавляясь от ненужного свидетеля.
Самое страшное во всем этом было то, что мне понравилась последняя мысль. Понравилась настолько, что я едва не зарычала, призывая звериный облик для схватки. Рикки, без сомнения, почувствовал это, но никак не отреагировал. Лишь чуть склонил голову набок, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Я первой отвела глаза, принявшись с пристальным интересом изучать мшистый ствол ближайшего дерева. Святые отступники, что со мной происходит?
– Именно об этом я и говорил, Тефна, – чуть слышно сказал Рикки, с легким полупоклоном пропуская меня вперед по узкой тропинке. – Именно об этом.

* * *

Замок, как и следовало ожидать, встретил нас настоящим бедламом. По прежде тихим и пустынным коридорам носились переполошенные слуги, то и дело сталкиваясь друг с другом. Но больше всего меня насторожило огромное число вооруженных эльфов, неспешно прохаживающихся по переходам. Они явно кого-то искали. И почему-то мне совершенно не хотелось привлекать их излишнего внимания.
– Так не пойдет, – задумчиво пробормотал Рикки и прищелкнул пальцами. Тотчас же меня окутало серебристое облако маскирующего заклинания, до неузнаваемости изменяющего облик, а юноша продолжил: – Вот что, Тефна, давай-ка ускорим шаг. Как-то неуютно мне здесь.
Я ничего не имела против подобного предложения. Сгорбившись и напустив на себя как можно более отсутствующий вид, я быстро засеменила рядом с Рикки, пытаясь на всякий случай не высовываться из-за его плеча.
Когда впереди показалась знакомая дверь в покои Шерьяна, я не смогла сдержать вздоха облегчения. Наконец-то!
Шерьян, как ни странно, оказался у себя и совершенно один. Он сидел у окна, уставившись отсутствующим взором перед собой. Однако стоило нам только пересечь порог, как храмовник встрепенулся, приходя в себя.
– О-о-о, – с чуть заметным удивлением протянул Шерьян, переводя взгляд то на меня, то на Рикки. – Что-то случилось?
– А ты не слышал шума в коридоре? – Рикки устало рухнул в ближайшее кресло, оставив меня смущенно мяться у порога.
– Нет. – Шерьян с легкой улыбкой кивнул на стол перед собой, заваленный бумагами. – Я работал. А в чем дело?
Рикки молчал, предоставив мне сомнительную честь отвечать на вопросы своего отца. Но по вполне понятным причинам мне этого делать совершенно не хотелось. И как прикажете начать разговор? «Здравствуй, дорогой супруг, меня обнаружили рядом с трупом библиотекаря»?
– Тефна, что ты натворила? – с беспокойством повторил Шерьян, прислушиваясь к неясному гулу за дверью. – Исцарапала Гвория? Расколотила об его голову бесценную коллекцию гномьего фарфора? И что ты так упорно прячешь за спиной?
Проклятая книга после закономерного вопроса храмовника обожгла руки. Я судорожно выдохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и решительно шагнула к храмовнику, протягивая ее перед собой:
– Вот.
Брови Шерьяна взметнулись вверх при виде знакомого потрепанного переплета. Он издал какой-то странный звук, средний между удивленным восклицанием и приглушенным стоном, и уставился на меня.
– Рассказывай! – потребовал он. – Каким образом эта дрянь вновь оказалась у тебя?
Я медлила всего миг. Потом обреченно вздохнула и быстро поведала о своем несчастливом визите в библиотеку после не менее несчастливого завтрака у Гвория.
– Так-так-так. – Шерьян, терпеливо дождавшись окончания моего сбивчивого рассказа, порывисто встал, смахнув со стола неловким движением целую кипу бумаг. Но не обратил на свою оплошность ни малейшего внимания, вместо этого повернувшись к сыну.
– Вас кто-нибудь видел? – спросил он.
– Нет, отец. – Рикки устало потер переносицу. – Ручаюсь за это. Тефна вытащила нас из библиотеки буквально за секунду до прихода эльфов. Никогда не думал, что такой способ передвижения возможен.
– Я тоже, – негромко признался Шерьян, кольнув меня быстрым внимательным взглядом. – Моя милая кошечка полна сюрпризов, не так ли?
– Мне просто повезло, – хмуро отозвалась я, невольно поморщившись от фамильярного тона супруга. Однако на самом деле удача отвернулась от меня. Я хотела использовать этот секрет, когда буду выбираться из замка. Теперь один из возможных путей бегства оказался раскрыт. Как говорится, если день не задался с самого утра, то до вечера все наперекосяк идти будет.
– Я бы не назвал везением то, что ты оказалась рядом с трупом. – Шерьян раздраженно хмыкнул. – Напротив. Теперь ты оказалась в огромной беде. Кто-то очень постарался, чтобы подставить тебя и обвинить в убийстве, зная, что кара последует незамедлительно.
– Подставить меня? – Я аж задохнулась от радости. – Так, значит, ты полагаешь, что это не я убила несчастного Элмона?
В комнате после моего вопроса повисло долгое молчание. Шерьян не торопился с ответом, словно не замечая, с какой нескрываемой надеждой я на него смотрю.
– Ну! – почти взмолилась я. – Шерьян, скажи мне! Неужели ты тоже подозреваешь меня?
– Нет, Тефна, – наконец очень медленно проговорил он, тщательно взвешивая каждое слово. – Я верю тебе. Ты не убивала Элмона. Но… Каким образом, хотелось бы знать, рядом с его телом оказалась проклятая книга? Ее в свое время забрал Гворий. Означает ли это…
Шерьян не закончил фразу. Да это было и не нужно. Он просто озвучил те подозрения, которое все время крутились у меня в голове. Неужели все подстроил Гворий? Но зачем? Я ведь нужна ему живой для открытия круга мертвых.
– Рикки сказал, что если бы меня обнаружили рядом с Элмоном, то сразу же казнили, – глухо произнесла я, пристально наблюдая за Шерьяном. – Это правда? Или Гворий мог бы отсрочить выполнение приговора?
Ореховые глаза храмовника потемнели от моих слов. Он криво усмехнулся, подтверждая мои наихудшие опасения.
– У эльфов есть один забавный обряд, – тихо произнес Шерьян. – Так называемый ритуал отнятия свободы. Это магия действительно высокого порядка. У преступника, приговоренного к смерти, путем специального обряда отнимают всяческую свободу. Он превращается в безвольную куклу. Если хозяин запретит ему дышать – тот умрет, не в силах противиться приказу. Сейчас этот ритуал используют крайне редко, поскольку маги, владеющие им, просят за свои услуги слишком много денег. К чему платить золотом за какого-то обреченного? Невыгодно. Но… Гворий достаточно сведущ в колдовстве, чтобы самому провести обряд.
– Разве у эльфов не запрещено рабство? – грубо оборвала его я, не в силах поверить услышанному.
– Это не считается рабством. – Шерьян сочувственно улыбнулся. – Рабы способны хоть на какое-то проявление эмоций или своеволия. А это… Все равно что обзавестись вещью.
– Или домашним животным, – пробормотала я, задыхаясь от бешенства. Мир вокруг замерцал багровыми красками ярости и гнева. Хотелось зарычать по-звериному от очередной обиды.
– Тефна!
В следующий миг ко мне подскочил Рикки и как следует встряхнул за плечи.
– Тефна, ты меня слышишь? – спросил он, встревоженно глядя мне в лицо.
– Да. – Я поспешно опустила глаза, пытаясь не дать Рикки увидеть, как близко сейчас была к превращению. Кашлянула и нарочито невинно поинтересовалась с фальшивой ноткой удивления: – С чего вдруг такие вопросы?
– Ты пугаешь меня, – негромко заметил тот, не обращая внимания на осторожное покашливание Шерьяна, которого почти сбил с ног своим отчаянным прыжком ко мне. – На миг мне показалось, будто… Впрочем, неважно.
– Теперь я понимаю, почему сын заподозрил тебя в убийстве Элмона, – задумчиво протянул Шерьян. Рикки, повинуясь его повелительному взмаху рукой, наконец-то оставил меня в покое и отошел. Но не успела я с облегчением вздохнуть, как меня за плечи взял уже храмовник. Ласково провел рукой по щеке, а затем крепко ухватил за подбородок, заставив держать голову прямо.
– Тефна, – вкрадчиво прошептал он, не позволяя мне ни на секунду отвести взгляд. – Ты клянешься, что не убивала Элмона?
Я чувствовала, что растворяюсь в этих янтарных глазах, смотревших на меня с потаенной нежностью. Наверняка лживой, но все же. Как никогда захотелось дать волю слезам и эмоциям. Захлебнуться в рыданиях, чтобы Шерьян обнял меня и как раньше прошептал, что никогда в жизни не обидит меня. Наверное, я бы даже поверила ему. По крайней мере, попыталась бы это сделать. И думаю, мне бы это удалось. До первого ночного кошмара.
Ярость схлынула, оставив после себя противную слабость в ногах. Я прикусила губу, пытаясь болью прогнать ненужные чувства. Еще не хватало раскиснуть, когда меня по всем правилам охоты на дикого зверя обложили со всех сторон. И холодно улыбнулась в обеспокоенное лицо супруга.
– Я клянусь, что не трогала Элмона и пальцем, – проговорила я, с вызовом вздернув подбородок.
Шерьян еще некоторое время испытующе смотрел на меня. Затем кивнул и отошел.
– Я верю тебе, – сказал он. – И сделаю все, чтобы отвести от тебя подозрения.
Это было бы замечательным завершением разговора, если бы не вмешался Рикки.
– А книга? – полюбопытствовал он, усаживаясь обратно в кресло. – Что будем делать с ней? Даже вурдалаку понятно, что оставлять ее у Тефны слишком опасно.
– Не отдам! – мигом ощетинилась я, с такой силой вцепившись в злосчастный переплет, что от напряжения заныли пальцы. – Ни за что!
– Рикки прав, – заметил Шерьян. – Если книгу обнаружат у тебя, то это будет означать мгновенный смертельный приговор.
Я заколебалась, но спустя секунду лишь крепче прижала к себе книгу. Знаю я эти россказни, что все делается лишь на благо мне. Потом книгу никогда в жизни обратно не получу.
Шерьян прочитал решение по моим глазам. Но, к величайшему удивлению, спорить не стал. Лишь тяжело вздохнул и ласково попросил:
– Ладно, Тефна. Хотя бы пообещай мне, что надежно ее спрячешь. Чтобы, если вдруг Гворию придет в голову обыскать твои покои, а так оно и будет, он не обнаружил ее.
– Обещаю, – твердо ответила я, в глубине души недоумевая над непонятной реакцией храмовника. Странно, раньше бы он и спрашивать не стал – просто отнял бы книгу, пользуясь правом сильного. С чего вдруг такие нежности?
– Ну вот и отлично. – Шерьян улыбнулся одними уголками губ. – А теперь…
Закончить фразу ему не удалось. Через миг дверь, ведущая в покои, вздрогнула от удара, едва не слетев с петель.
– Открывайте! – послышался из коридора грубый незнакомый голос. – Мы знаем, что эта тварь прячется здесь. И не уйдем без нее!
Я всхлипнула от ужаса. На миг показалось, будто шея ощутила ледяное прикосновение топора палача. Ах да, эльфы ведь предпочитают иные виды казни. Особенно когда речь заходит о нечисти. Вот только легче от этого мне не стало.
– Книга, – прошипел Рикки, который в момент слетел с кресла и сейчас стоял около двери, сотрясаемой под ударами рвущихся из коридора. – Прячь!
Я заметалась по комнате. Куда? Под кроватью или на столе точно найдут. Шкаф по этой причине тоже отпадает.
– Дай сюда! – Шерьян подлетел ко мне и бесцеремонно вырвал ее из моих рук. Затем прищелкнул пальцами, и книга просто испарилась в воздухе, оставив после себя слабый запах предгрозового ветра.
– Ты же обещал! – с возмущением выплюнула я, не в силах ничего изменить.
– И я сдержу обещание, – уверил меня Шерьян. Затем скинул свой темный камзол, дернул за шнуровку рубахи, распуская ее, и взъерошил волосы. Я наблюдала за его действиями, опешив от удивления. Что он задумал? С минуты на минуту сюда ворвутся разъяренные эльфы, готовые разорвать меня на куски безо всякого разбирательства, а он раздевается! Рикки и тот уже клинок обнажил.
– Убери меч! – словно прочитав мои мысли, шепотом приказал Шерьян сыну. Тот беспрекословно подчинился, а храмовник продолжил свои до невозможности загадочные действия. Подскочил к кровати и сдернул одеяло, скинул остатки одежды, оставшись лишь в штанах, затем обернулся ко мне с лихорадочным нехорошим блеском в глазах.
– Раздевайся!
– Что? – Я забулькала от негодования. – Шерьян, ты в своем уме?
– Абсолютно, – уверил он меня, со страдальческой гримасой прислушиваясь к жалобным стонам двери, державшейся на честном слове. – Неужели не понятно? Если тебя увидят в моей постели, то это будет лучшим доказательством того, что последний час ты провела именно здесь.
– А Рикки? – Я кивнула на юношу, то сжимавшего, то разжимавшего рукоять меча.
– Они меня не заметят. – Он подарил мне чарующую улыбку. – В этом будь уверена.
В следующий момент в дверь что-то впечаталось с такой силой, что она прогнулась и душераздирающе заскрипела. И это заставило меня действовать с небывалой скоростью.
Не смущаясь от присутствия мужчин, я мигом скинула платье и поспешно завернулась в покрывало. Затем тряхнула головой, распуская волосы, и кивнула Шерьяну:
– Готова!
Храмовник перевел взгляд на сына, который даже не подумал отвернуться на время моего раздевания. Тот понятливо кивнул и отошел к противоположной от двери стене. Очертания его тела замерцали, расплываясь туманом. Но проследить за окончанием его превращения мне не удалось. В следующий миг дверь все же не выдержала и рухнула под напором незваных гостей. А Шерьян нырнул ко мне под одеяло и без малейшего стеснения привлек меня к себе, да так, что я уткнулась носом ему в грудь. Ну и не только носом, но и еще некоторыми выступающими частями своего тела. Если честно, я никогда раньше не была так близко от мужчины, будучи обнаженной. И от этой мысли жаркая волна стыда обожгла мне щеки.
– В чем дело? – возмутился Шерьян, когда совсем рядом загрохотали сапоги штурмовавших комнату. – Что вы себе позволяете?
Храмовник не разрешал мне обернуться, прижимая к себе настолько крепко, что я задыхалась в его объятиях. Казалось, будто меня угораздило попасть в железные тиски. Наверное, в этом был свой резон. Вряд ли бы мне удалось сдержать свой стыд и смущение под многочисленными любопытствующими взглядами. Далеко не каждый день попадаешь в столь щекотливую ситуацию.
– Где она? – вновь раздался незнакомый грубый голос, который прежде приказывал открыть дверь. – Где эта поганая нечисть?
Я вспыхнула от негодования. Это он меня так обозвал?
Шерьян, почувствовав мое волнение, словно невзначай погладил меня по спине. Зря он это сделал, если честно. От этого мои эмоции не улеглись, но хотя бы приобрели несколько другой оттенок.
– О ком вы? – Шерьян чуть разжал свои руки, позволяя мне глоток воздуха. – Как вы видите, я здесь совершенно один. Если не считать, конечно, моей прелестной жены.
И он слегка подтолкнул меня, показывая, что пришло время продемонстрировать себя во всей красе.
Я глубоко вздохнула, приняла как можно более независимый вид и с безмятежной улыбкой обернулась.
Просторные покои Шерьяна оказались слишком тесными для такого количества народа. К нам в гости пожаловало не меньше двух десятков эльфов. Мой взгляд скользнул по угрюмым насупленным лицам и остановился на предводителе – уже знакомом мне седовласом мужчине, с которым Гворий ушел с завтрака.
– И давно вы здесь? – осведомился он, разглядывая меня с такой брезгливостью, будто Шерьян обнимал сейчас ядовитую гадину.
– О-о-о, – двусмысленно протянул храмовник, ласково целуя меня в обнаженное плечо. – Знаете, при некоторых делах о времени совершенно забываешь. Мы после утреннего приема у его высочества сразу же отправились сюда. И, если честно, не собирались вылезать из постели до самого обеда.
Среди эльфов пронесся легкий смешок. Я с облегчением увидела, как некоторые из них убрали мечи, вогнав их в ножны. Однако предводитель, напротив, нахмурился еще сильнее.
– Это еще ничего не доказывает! – чуть повысив голос, упрямо заметил он, скорее обращаясь к своим людям, чем к нам. – Нечисть может быть чрезвычайно изворотливой и хитрой!
– Прошу прощения, – мягким голосом оборвал его Шерьян. – Говоря о нечисти, вы кого имеете в виду?
В последней фразе храмовника скользнула настолько неприкрытая угроза, что у меня пробежал колючий холодок вдоль позвоночника.
Предводитель эльфов, однако, выдержал тяжелый немигающий взгляд храмовника. Но это стоило ему определенных усилий. Со своего места я видела, как мелкие бисеринки пота выступили у него над верхней губой, а в глазах впервые мелькнула растерянность и нечто похожее на испуг.
– Я не хотел обидеть вашу жену, – произнес он, нехотя опуская меч. – Но… Вы, верно, не в курсе, что в замке произошло убийство.
– Правда? – Шерьян бесцеремонно пресек мою попытку незаметно отодвинуться, вновь привлекая меня к себе. – Какой кошмар! Надеюсь, Гворий не пострадал?
– С его высочеством все в порядке, – вежливо уведомил его эльф, морщась, как от невыносимой боли, когда Шерьян вновь поцеловал меня, на этот раз ради разнообразия не в плечо, а в шею. Я впилась ногтями себе в запястье, пытаясь не отреагировать на нежное прикосновение. Губы супруга были такими горячими, такими мягкими, что пробуждали во мне совершенно ненужные воспоминания. Спрашивается, и как в подобных условиях надлежит исполнить клятву, данную некогда в застенках храмовников? Попробуй, убей его, когда он постоянно ко мне пристает! Не говоря уж о том, что иногда до безумия хочется ослабить свою оборону и сдаться на милость победителя.
– Хвала богам, что беда миновала нашего любезного хозяина, – протянул Шерьян, рассеянно поглаживая меня по плечу. – Но кто тот несчастный, которого убили?
Предводитель эльфов собрался было ответить на этот вопрос, даже открыл рот, но не успел.
– Библиотекарь, – отрывисто прозвучало от двери.
Я мысленно застонала, узнав этот голос. Пальцы Шерьяна, до этого слегка ласкающие мою кожу, больно вцепились мне в руку, предупреждая об опасности. Я уткнулась взглядом в покрывало, понимая, что не в силах сейчас встретиться глазами с Гворием. Самые противоречивые чувства боролись сейчас во мне – начиная от ярости и злости и заканчивая, как ни удивительно, смущением, словно я сделала нечто постыдное, позволив Шерьяну затащить меня в кровать.
– О Гворий, – с лживой радостью отозвался храмовник, собственническим жестом обнимая меня за плечи. Кашлянул и продолжил более официальным тоном – Ваше высочество, я счастлив видеть вас в здравии. Быть может, вы будете столь любезны и введете нас в курс дела. Произошла какая-то странная нелепица. Мы с Тефной сразу после завтрака уединились…
– Довольно! – грубо оборвал его Гворий. – Я слышал твои объяснения.
Я позволила себе молниеносный взгляд на полуэльфа, уловив в его голосе почти истеричные нотки. Но тот, опомнившись, сразу взял себя в руки, нацепив на себя маску нарочитого равнодушия и демонстративно не глядя в мою сторону. Лишь на дне прозрачных зеленых глаз притаились бешенство и ненависть. Да-да, именно ненависть – жгучая и страшная в беспощадности невысказанных угроз. Наверное, так смотрят на злейшего врага. И именно так смотрел сейчас Гворий на Шерьяна.
– В таком случае ты понимаешь, что твои люди ищут убийцу не в том месте, – спокойно произнес Шерьян, без малейших усилий выдерживая наполненный яростью взгляд приятеля.
Гворий несколько секунд молчал, лишь кривил уголки губ в непонятной усмешке. Затем выпрямился, скрестил на груди руки и кинул седовласому эльфу:
– Изервиль, вон!
Эльф, под чьим руководством была взята штурмом спальня Шерьяна, как-то сразу понурился, опустил плечи, будто слуга, отчитанный строгим хозяином. И молниеносно исполнил приказ Гвория. Через неполную минуту в комнате не осталось никого постороннего. Если не считать Рикки, который успешно прятался не пойми где.
– Значит, ты все-таки решил примерить наряд вдовца, – медленно, будто вколачивая каждое слово в звеневший от напряжения воздух, произнес Гворий и впервые искоса глянул на меня. – Теперь иного пути расторжения твоего брака с Тефной нет.
– С чего ты взял, что меня тяготит этот брак? – с нарочитым удивлением воскликнул Шерьян. – Друг мой, ты глубоко ошибаешься! Отныне я Тефну никуда от себя не отпущу. И никому не позволю причинить ей какой-либо вред!
Шерьян сделал особенный упор на последней фразе, в которой проскользнуло недвусмысленное предупреждение. Гворий кисло поморщился, но промолчал. Еще раз мазнул по мне холодным взглядом и негромко проговорил:
– Ну да, ну да, никому не позволишь. Кроме себя, понятное дело. Когда-то ты уже обещал подобное своей первой жене. Причем этими же словами. Напомнить, чем все закончилось в итоге?
– Не стоит. – Шерьян безмятежно улыбался. – Гворий, тебе не удастся разозлить меня. Я давно осознал, каким подлецом некогда был. И не собираюсь повторять прежних ошибок. Обещаю тебе: с Тефной все будет в порядке. Можешь не волноваться.
– Обещаешь? – Гворий изумленно вздернул брови. – Шерьян, не разбрасывайся так легко словами. Ты же знаешь эльфийские законы!
– Знаю, – подтвердил храмовник. Усмехнулся и произнес: – Если ты настаиваешь, то я клянусь. Пока я жив, то сделаю все от меня зависящее, чтобы с головы Тефны и волоска не упало!
– В том числе и по твоей вине? – неприятно оскалился Гворий.
– В первую очередь – по моей вине, – подтвердил Шерьян. Помолчал немного и добавил, тщательно выговаривая каждое слово: – Я клянусь, что никогда и ни за что не причиню ей вреда. Пусть даже платой за это станет моя жизнь.
Я аж поперхнулась от подобного заявления. Ничего себе! Храмовники, насколько мне известно, относятся к клятвам столь же серьезно, как и эльфы. Неужели только что я приобрела в лице Шерьяна могущественного защитника и покровителя? Однако, боюсь, это лишь усложняет дело. Ведь я тоже связана клятвой, по которой обязана убить своего мучителя. Конечно, в честном поединке одолеть храмовника мне было бы не под силу. Но теперь моя задача становится просто-таки смешной: связанный опрометчивой клятвой, Шерьян не имеет права сопротивляться. Осталась самая малость – воспользоваться своим неожиданным преимуществом.
«О да, Тефна, – насмешливо шепнул внутренний голос. – Осталась самая малость – убить Шерьяна. Сумеешь ли? В пылу схватки, думая лишь о спасении своей жизни, – это легко. Но хладнокровно и расчетливо, наперед зная, что он не будет защищаться… Или докажешь собственным примером, что правы те, кто называет метаморфов опаснейшей нечистью?»
Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Потом, подумаю об этом потом, когда придет черед выполнять клятву. Сейчас у меня и так слишком много проблем.
– Я учту, – с неприкрытой угрозой пообещал Гворий. – Обязательно учту твои слова. А сейчас вынужден проститься.
– Всего доброго. – Шерьян вежливо кивнул и принялся лениво перебирать мои растрепанные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам, словно показывая, что, как только за незваным гостем закроется дверь, мы займемся совсем другими делами.
Гворий хмыкнул при виде столь идиллической картины, шагнул к двери, но на самом пороге остановился и искоса посмотрел на меня.
– По замку бродит убийца, – произнес он, обращаясь ко мне. – А значит, в любой момент может пострадать еще кто-нибудь. К чему скрывать – эльфы не любят метаморфов. Если произойдет еще одно убийство, то я не ручаюсь за своих людей. Поэтому будь всегда на виду, Тефна. Чтобы даже самый подозрительный эльф не сумел обвинить тебя в преступлении.
– Не беспокойся, – оборвал его Шерьян. – Я теперь и на шаг не отпущу ее от себя. Даже ночью.
Гворий сморщился, словно от невыносимой боли, но удержался от каких-либо слов. Кивнул напоследок и вышел, оглушительно хлопнув дверью.
– Ну, – мурлыкнул Шерьян, незамедлительно прижимаясь ко мне. – Займемся более приятными вещами?
Естественно, после этого я слетела с кровати со всей возможной скоростью. Захрюкала от возмущения, путаясь в завязках платья.
– У тебя слишком бурная реакция, – посетовал Шерьян, сам в свою очередь неторопливо вставая и потянувшись к сброшенной второпях одежде. – Между прочим, в глазах Гвория и всей остальной общественности мы только что стали законными супругами. И… – Тут он замялся на неуловимый миг, но все же завершил начатую фразу: – И я настаиваю, чтобы отныне ты ночевала в моих покоях!
– Что? – недоверчиво переспросила я, решив, что, верно, ослышалась. – Ночевать в твоих покоях? С какой стати, собственно говоря?
– Ну как же. – Шерьян улыбнулся с таким самодовольством, словно кот, объевшийся сметаной. – Во-первых, будет странно, если после этого представления, устроенного для эльфов, ты как ни в чем не бывало продолжишь спать отдельно от меня. А во-вторых… Гворий прав, тебя сейчас слишком опасно оставлять в одиночестве даже на миг. Вдруг неведомый убийца повторит попытку подставить тебя? Или, чего пуще, нападет. Если мне память не изменяет, не так давно ты уже едва не угодила в смертельную ловушку. Неважно, связано ли это каким-либо образом с убийством Элмона или нет, но твоя жизнь в опасности. А я поклялся, что отныне буду защищать тебя до последнего. И намерен сдержать свое обещание любой ценой.
Я скептически кашлянула. Ого, как мы заговорили! С чего вдруг, хотелось бы знать? Ведь только вчера я рассказала Шерьяну про план Гвория оживить Индигерду. Неужели храмовник сделал выбор между мной и своей покойной женой в пользу именно меня? Ох, что-то с трудом верится. Интересно, поддержит ли решение отца Рикки? Ведь в его случае речь идет не о возлюбленной, а о матери, которая, как известно, одна-единственная. Кстати, а почему он молчит? Вроде бы эльфы давным-давно удалились.
– Рикки, – в тот же миг негромко позвал Шерьян, угадав мои мысли. – Ты почему притих? Выходи!
– Я просто задумался, – виновато отозвался Рикки откуда-то из угла. – Засмотрелся на вашу идиллию.
Я, приоткрыв от удивления рот, наблюдала за процессом материализации юноши. Сначала воздух около стены засеребрился и ощутимо сгустился. Затем в сердцевине получившегося полупрозрачного кокона зародилась неясная тень, которая быстро приняла знакомые очертания. И вот уже сам Рикки шагнул вперед, небрежным пассом развеяв остатки своего странного колдовства.
– И что ты думаешь про все это? – полюбопытствовал Шерьян, отходя к столу. Там он вальяжно развалился в кресле, небрежно смахнул на пол остатки бумаг и гордо водрузил перед собой бокал и непочатую бутылку вина.
– Не знаю, – протянул Рикки, с нескрываемым интересом наблюдая за фокусами отца. – Мысли Гвория закрыты от меня, ты же знаешь. Но не надо быть телепатом, чтобы понять очевидную вещь. Именно он отправил эльфов за Тефной. Изервиль слишком умен и слишком осторожен, чтобы действовать вопреки его воле. Да еще эта книга рядом с телом несчастного Элмона. Похоже, все указывает только на одно.
Я кисло скривилась. Почему мне всегда так везет на подлецов? Сначала имела несчастье влюбиться в Фения, который продал меня с потрохами храмовникам. Теперь вот Гворий. И оба блондины, правда, первый был голубоглазым. Эх, давно пора понять, что это не мой типаж мужчин. На брюнетов, что ли, переключиться? Хотя нет, не стоит. Вон, Шерьян темноволосый, а тоже в свое время отличился.
– Вот это меня и настораживает, – негромко заметил Шерьян, щедро плеснув себе в бокал вина и никому не предложив присоединиться к нему. – Все слишком гладко. Я знаю Гвория уже жуткую уйму лет. И ни за что не поверил бы, что он способен на подобное, если бы сам не был свидетелем. Да, он жесткий, иногда даже жестокий человек. Но при этом весьма и весьма щепетилен в вопросах чести. Тем более Тефна, что скрывать, нравится ему. Очень нравится. И я никак не могу понять, почему он поступает с ней столь мерзким образом.
– Власть многих меняет, – чуть слышно ответил Рикки, что-то пристально разглядывая на противоположной стене.
– В том-то и дело, что Гворий никогда не стремился к власти. – Шерьян с явным удовольствием пригубил бокал и громко причмокнул. – Даже уехал в свое время в Мейчар вопреки воле Владыки, стремясь отойти от интриг эльфийского двора.
– Значит, остается лишь его любовь к Индигерде, – вмешалась я в разговор. – Он делает все это, чтобы вернуть ее к жизни.
По лицу Рикки промелькнула стремительная тень, и он сразу же отвернулся, скрывая свои истинные эмоции. Шерьян поморщился, но все же улыбнулся мне.
– Быть может, ты права, Тефна, – проговорил он. – Но сдается мне, мы упускаем из виду нечто третье. Более логичное и простое объяснение его поступкам.
Я несогласно качнула головой. Зачем усложнять дело? Какими бы причинами ни руководствовался Гворий, факт остается фактом: он всеми способами пытается отправить меня в темницу, если не хуже.
– Почему ты так настаивал, чтобы я приняла предложение Гвория открыть с ним праздник осеннего равноденствия? – спросила я, с вызовом скрестив руки на груди. – По-моему, отныне мне надлежит держаться от него как можно дальше. Разве не так?
– Не так. – Шерьян мягко улыбнулся. – Точнее, это справедливо, но не по отношению к данному случаю. Видишь ли, та счастливица, которой повезет стать избранницей принца на столь великом празднике, в конце торжества получит небывалую возможность заглянуть в священное зеркало богов.
– И? – вопросительно потянула я, не понимая, почему это должно привести меня в восторг. – Что в этом такого особенного?
– Глупая. – Шерьян негромко рассмеялся, явно позабавленный моей недогадливостью. – Разное рассказывают про зеркало богов. Но все сходятся во мнении, что во имя подобного шанса стоит рискнуть даже жизнью. Кто-то видит в нем свое ближайшее будущее. Кто-то – получает ответ на самый заветный вопрос. А кто-то… Кто-то лицом к лицу предстает перед одним из богов, который милостиво соглашается исполнить любое желание. Как тебе такое?
Я задумалась. В свете рассказанного Шерьяном моя почетная обязанность сопровождать Гвория на празднике осеннего равноденствия стала выглядеть куда привлекательнее. Я бы многое отдала, чтобы наедине потолковать с кем-нибудь из богов. Одно желание. Это так мало и так много в то же время.
«И что ты пожелаешь? – с сарказмом шепнул внутренний голос. – Вернуться к своей прежней жизни серой кошки, в любой момент рискующей оказаться в застенках храма? Переселиться к гномам, где в сытости и спокойствии будешь умирать от тоски по родным и близким? Завоевать любовь Гвория, зная, что на самом деле в твоих объятиях он будет мечтать о другой женщине? Или, быть может, убить Шерьяна при помощи высших сил? Выбирай, Тефна. У тебя целый месяц впереди».
– Ты уже знаешь, о чем попросишь? – вторя моим тяжким раздумьям, полюбопытствовал Шерьян. – Многие бы пожертвовали не одним десятком лет, лишь бы оказаться в тот момент на твоем месте.
– Не беспокойся, – твердо ответила я, не позволив и тени сомнений отразиться на моем лице. – С этим вопросом я уж как-нибудь справлюсь сама. Без твоей помощи.
Шерьян с легким разочарованием вздохнул, но продолжать расспросы не стал. Вместо этого он прищелкнул пальцами, и на краешке стола послушно материализовалась уже знакомая мне книга.
– Я поклялся, что верну ее тебе, – ответил храмовник на невысказанный вопрос, застывший в моих глазах. – Запомни: я всегда выполняю свои обещания.
– Забавно, но я тоже, – тихо, себе под нос, буркнула я. Подхватила книгу и повернулась уйти.
Странно, мне казалось, что Шерьян обязательно сделает попытку остановить меня или хотя бы окликнуть, предупредить, чтобы я была осторожнее. Но он молчал. И я беспрепятственно покинула его покои.
Думаю, Владыка будет рад, что я так быстро выполнила его поручение и раздобыла злополучную книгу. Но теперь никто не помешает мне прочитать ее от корки до корки, прежде чем в очередной раз распроститься с нею.

* * *

Я полагала, что на сегодня мои приключения закончились. Как оказалось – зря. Стоило мне удобно расположиться у себя в комнате за письменном столом и открыть книгу с твердым намерением углубиться в чтение, как кто-то тихонечко заскребся в дверь.
– Кого еще нелегкая принесла? – хмуро буркнула я, быстро пряча опасную вещь под одеяло. Конечно, если покои вздумают обыскать, то столь простой тайник с легкостью обнаружат. Ну да ладно, будет еще время найти более подходящее место. Все равно если бы пришли стражники, то дверь бы выбили без лишних разговоров.
Мои предположения полностью оправдались. В дверь вновь негромко постучали, и в коридоре раздался испуганный голос Рашилии:
– Тефна, ты здесь?
– А где же еще? – проворчала я и с усилием отодвинула засов, впуская эльфийку внутрь. – Что случилось?
– Фух, с тобой все в порядке! – с облегчением выдохнула Рашилия, вихрем влетая в комнату. Рухнула в кресло, обмахивая потное лицо ладонями. – Ты не представляешь, как я испугалась за тебя, когда узнала про убийство несчастного Элмона!
– Испугалась за меня? – Я с любопытством вскинула брови. – Почему?
– Ну… – Эльфийка замялась и с непонятным стеснением потупилась. – Понимаешь ли, ты… хм… метаморф. А тут убийство. В замке хватает горячих голов, которые бы могли натворить бед.
В эту минуту я была готова расцеловать милую девушку от всей души. Надо же, она даже на миг не заподозрила, что я лично разделалась с несчастным стариком!
– Спасибо! – с чувством произнесла я. – Спасибо, Рашилия. Мне очень приятно это слышать. Ну то есть, приятно слышать не то, что в замке много горячих голов, а то, что ты беспокоилась обо мне. А то у меня такое чувство, будто абсолютно все окружающие уверены в моей виновности.
– Ага, – понятливо протянула та. – Значит, ты все-таки встретилась с его высочеством. А я как раз хотела предупредить тебя, что он в бешенстве.
– Я заметила, – кратко обронила я. Вздохнула и пожаловалась с настоящей горечью: – Никогда бы не подумала, что он будет подозревать меня в такой гнусности.
Рашилия виновато отвела глаза, а я устало повела плечами. Какой же долгий, утомительный, безумный день! С момента завтрака прошло всего несколько часов, а кажется – целая вечность миновала. Кстати, пообедать я совершенно забыла. Не до еды, когда на кону стоит собственная жизнь.
– Говорят, Дориэлия в замке, – заметно понизив голос, вдруг прошептала Рашилия.
«Я знаю», – едва не ляпнула я, но тут же торопливо прикусила язык. Пожалуй, о моем ночном визите в спальню Гвория не стоит распространяться.
– Наверняка это она наплела его высочеству про тебя всякие гадости, – затараторила Рашилия, поймав мой заинтересованный взгляд. – Сам принц по своей воле никогда бы не обидел тебя. Я же видела, какими глазами он на тебя смотрит, когда думает, что никто этого не заметит.
– Не выгораживай его, – оборвала я эльфийку. – Гворий не настолько мягкотелый, чтобы кто-то имел возможность вертеть им как заблагорассудится. Мне неприятно это говорить, но сегодня он послал за мной стражников. И лишь вмешательство Шерьяна спасло меня от заточения, а возможно, и от казни.
– Ты ошибаешься! – горячо возразила Рашилия. – Его высочество любит тебя!
Я криво ухмыльнулась. Ну уж нет. Больше я в эти игры не играю.
– Вам надо обязательно поговорить, – продолжила Рашилия, словно не заметив моего скепсиса. – Уверена, это разрешит многие недоразумения. Его высочество обязательно выслушает тебя, остынет и поймет, что был не прав.
– У меня нет ни малейшего желания с ним видеться. – Я запустила пальцы в волосы, массируя налившиеся свинцовой тяжестью виски. – Полагаю, у него тоже.
– А я думаю, ты не права, – заупрямилась Рашилия. – Как насчет того, чтобы встретиться с ним и самой все обсудить? Без посторонних глаз и ушей, так сказать.
Я едва не расхохоталась в полный голос. Мне встретиться с Гворием? И о чем мы будем говорить, хотелось бы знать? О том, как он дважды предал меня? О том, как подставил, убив несчастного библиотекаря? Правда, прямых доказательств этого я еще не получила, но практически уверена в своей правоте. Или о том, как он собирается вызволить Индигерду из земель мертвых, обменяв мою жизнь на ее? Смешно, право слово.
Наверное, Рашилия прочитала ответ в моих глазах. По крайней мере, она сразу же понурилась, опустила голову и встала.
– В таком случае я пойду, – глухо проговорила она. – Но если надумаешь – скажи. Я устрою вашу встречу.
– Не стоит, – мягко отозвалась я. – Полагаю, у Гвория тоже нет особого желания разговаривать со мной. Если бы хотел – давно бы пришел.
Рашилия вскинулась, чтобы возразить, но в последний момент одумалась. Печально вздохнула и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. А я наконец-то осталась в долгожданном одиночестве. Надеюсь, больше мне никто не помешает.
Естественно, я задвинула тяжелый металлический засов, ограждая себя от визитов незваных гостей. А то вновь ворвутся на самом интересном месте и застукают меня на горячем. Затем подошла к кровати, намереваясь достать книгу. Как вдруг…
– Да что ты будешь делать! – воскликнула я, перехватив краем глаза неяркое мерцание зеркала. – Оставят меня сегодня в покое или как?!
– Надо же, не ожидал такого теплого приема, – усмехнулся Владыка, окончательно материализуясь в зеркале. – Пожалуй, и не припомню, когда еще меня встречали настолько радушно.
– Извините, – хмуро бросила я, благоразумно придержав ругательства, которые так и рвались у меня с языка. – Тяжелый день выдался.
– Наслышан.
Владыка без спроса опустился в кресло и выжидательно уставился на меня. От его немигающего тяжелого взгляда головная боль, сосредоточенная в переносице и висках, многократно усилилась и горячо запульсировала. Ну вот, мигрень пожаловала. Словно и без нее проблем мало было.
– Рассказывай! – потребовал Виррейн, разглядывая меня так, словно впервые увидел. – Говорят, в замке сегодня был настоящий переполох. По твоей вине?
– Отчасти. – Я уселась на краешек кровати, поскольку других кресел в моих покоях не наблюдалось, и быстро изложила Владыке все свои сегодняшние злоключения.
– Однако, – обронил он, почти не разжимая губ. Откинулся на спинку кресла и задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику. – Элмона убили? Жаль, жаль. Он был одним из моих лучших шпионов.
– Шпионов? – удивленно переспросила я. – Элмон работал на вас?
– Конечно, – без тени улыбки подтвердил Владыка. – Как я уже говорил, информация ценнее звездного металла. На маленького незаметного библиотекаря никто не обращал должного внимания. И он этим пользовался, доставляя мне подчас бесценные сведения.
– Как видите, теперь на свою беду он привлек чей-то интерес, – сухо сказала я. – Забавно. Получается, его могли убить не только для того, чтобы подставить меня, но и чтобы насолить вам?
– Если бы тебя поймали около его трупа, то тем самым насолили бы мне куда больше. – Владыка пожал плечами. – Шпионы – это расходный материал. Рано или поздно, но ими приходится жертвовать. С тобой же я пока не собираюсь расставаться.
Наверное, раньше бы меня подобная фраза успокоила. Теперь же насторожила. Означает ли это маленькое «пока», что, как только я перестану представлять пользу для Владыки, меня поспешат устранить?
– Если эти рассуждения верны, то, следовательно, в твоих интересах сделать так, чтобы мой интерес к тебе не ослабевал, а лишь увеличивался, – уклончиво ответил Виррейн на мои встревоженные мысли. – Впрочем, мне нравится, как ты справляешься с моими заданиями. Как я понимаю, книга уже у тебя?
Я зло цыкнула сквозь зубы, невольно положив руку на покрывало, закрывающее мою бесценную находку. Ирония судьбы, не иначе. Каждый раз, только книга оказывается в моих руках, как ее у меня тотчас же отнимают.
– Не бойся. – Владыка вновь без спроса похозяйничал в моей голове. – Я дам тебе время ознакомиться с ней. Пусть остается у тебя, если, конечно, не боишься, что ее найдут.
– Я ее спрячу, – твердо пообещала я. – Спрячу так, что никто и никогда не догадается о том, где она.
Виррейн недоверчиво хмыкнул, явно не впечатленный моими словами, но не стал спорить. Вместо этого он встал и неторопливо прошелся по комнате, старательно избегая открытого пространства около окна.
– Как я понимаю, именно из-за книги ты думаешь, что Гворий подставил тебя, – задумчиво проговорил он, останавливаясь напротив меня.
– А кто еще? – Я раздраженно взъерошила челку. – Книга после моего бегства из Тририона хранилась именно у него. Как тогда она оказалась в руках несчастного Элмона? Самый простой и очевидный ответ: кто-то подбросил ее несчастному старику. Кто-то, у кого она хранилась раньше.
– То есть, получается, это Гворий убил моего шпиона, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Владыка. – Странно.
– Что тут странного? – взъярилась я. – По-моему, вы сами все прекрасно объяснили. Гворий одним убийством пытался устранить сразу две проблемы: убрать возможно ставшего слишком опасным шпиона и… И выставить меня в глазах эльфов подлой убийцей, достойной самой худшей кары.
– Слишком притянуто за уши, – возразил Владыка. – Я более чем уверен, что Гворий давным-давно знал, чем именно Элмон занимается на досуге. Напротив, ему было невыгодно устранять старика столь жестоким образом. Если честно, приятного мало, когда случайно или намеренно убиваешь раскрытого шпиона. Мало ли кого пришлют ему на замену. Может пройти много времени, пока обнаружишь очередного соглядатая. Да и потом, к чему Гворию обострять отношения со мной? Особенно сейчас, когда до дня зимнего солнцестояния осталось всего несколько месяцев. При дворе все уверены, что именно его я назову новым правителем эльфийских земель. И тут такое – убийство моего поверенного. Нет, чушь. Гворий бы на такое не пошел. Намного легче было бы подкинуть тебе книгу в спальню и тут же устроить обыск. Даже особого предлога для него искать не надо – достаточно вспомнить вчерашний переполох в замке. Поверь мне, доказанный факт воровства послужил бы достаточным поводом, чтобы заковать тебя в освященные кандалы. И то, что ты являешься метаморфом, послужило бы весьма и весьма отягчающим обстоятельством.
– За кражу меня бы не приговорили к смерти. – Я недоверчиво покачала головой. – То есть Гворий не сумел бы провести со мной ритуал отнятия свободы, чтобы превратить в безвольную марионетку, которая сама безропотно взойдет на алтарь.
– Шерьян рассказал тебе об этом обряде? – невольно удивился Владыка. – Однако не ожидал. Храмовник в самом деле хорошо к тебе относится. Но в данном случае твои рассуждения ошибочны. Гворию не надо проводить с тобой ритуал. Ты забываешь, что круг мертвых можно открыть, лишь полностью отдавая отчет в своих действиях и будучи в здравом уме и твердом сознании. Конечно, он может тебя заставить или принудить, но в любом случае в момент перехода проводник обязан сам захотеть увидеть изнанку мира. Не больше и не меньше.
– Тогда я совершенно запуталась, – честно призналась я. – К чему Гворию вообще подставлять меня и заключать под стражу? Или боится, что сбегу?
– Полагаю, что да, – серьезно подтвердил Виррейн. – Женщины, а особенно кошки, существа очень непостоянные. Вдруг тебя одолеет тяга к перемене мест? И ты уйдешь, не попрощавшись, как это принято у вас? Гворий сделает все, чтобы обезопасить себя с этой стороны.
Я пригорюнилась. Да, я уже смирилась с фактом предательства полуэльфа. Но все же… Все же было неприятно так спокойно обсуждать то, как он намеревается поступить со мной. Казалось, что я вижу затянувшийся ночной кошмар и стоит лишь открыть глаза – как все будет по-прежнему. Я проснусь в своей комнатенке от яркого солнца Мейчара, бьющего через незакрытое ставнями окно, и шума соседей. Справа Ремина только-только вернется после трудовой ночи на благо гильдии веселых вдовушек. Слева примется напевать неприличную песенку отчаянно рыжий Зигий, празднуя удачный улов карманника. Эх, как же я соскучилась по ним всем! Даже по Веширу – хозяину постоялого двора, пусть он и никогда не спускал мне задержки оплаты комнаты. В той жизни все было понятно и просто. Да, конечно, ежедневно я рисковала попасться на каком-нибудь горячем деле, выполняя очередное поручение запретных гильдий. Но тогда мне не стоило опасаться удара в спину от приятелей. Мир вокруг меня был понятен: там враги, тут друзья. Не попадайся в руки к страже и вовремя плати отступные за заказы. А сейчас? Не разберешь, кому верить, а кому нет. Вчера я готова была отдать год жизни за улыбку Гвория. Сегодня – молю отступников, чтобы никогда больше не увидеть его. Не считая переплетения интриг, из-за которых глупой кошке так легко потерять свою последнюю жизнь.
– Что же, значит, такова твоя судьба, – без малейшего сочувствия проговорил Владыка. – И на будущее учти – я терпеть не могу, когда при мне начинают ныть. Просто ненавижу! Когда родной брат решил свергнуть меня с престола – я не ныл. Не жаловался, когда мать, решившая продлить регентство, подлила мне особое снадобье, должное превратить меня в слюнявого идиота. Так что даже не пытайся взять меня на сочувствие.
– Ваш брат пытался устроить переворот? – невольно заинтересовалась я. – Странно, мне показалось, будто Ришаниэль совсем не стремится к власти. Особенно если учесть, что он отказался брать в старшие жены чистокровную эльфийку.
Владыка как-то измученно улыбнулся. Провел рукой по коротким снежно-белым волосам и отвернулся к стене.
– Ришаниэль – мой младший брат, – тихо признался он. – Но был еще и старший. Престол прочили именно ему, поскольку мой отец – Ширрейн – в результате загадочных событий сгинул на Пустоши. Однако у моего деда были другие планы. И он объявил именно меня своим преемником. Не все были согласны с этим решением. Моя мать… – Тут его голос дрогнул и едва не сорвался, после чего Виррейн продолжил почти шепотом: – Я был нелюбимым ребенком в семье. Моя мать, достопочтенная и великосердная Зариэлия, больше всех остальных детей выделяла первенца – Элиминия. Она, мягко говоря, не одобрила выбора своего отца. И решила исправить его. Сначала Элиминий при полной ее поддержке попытался устроить переворот. Когда это открылось, я отправил его в бессрочную ссылку, запретив пересекать границу эльфийских лесов. Но он нарушил мой приказ, подгадав возвращение к попытке моего отравления. И мне пришлось приговорить его к казни.
– Вы убили собственного брата? – изумленно воскликнула я. Виррейн скривился, словно от сильной боли, и приложил палец к губам, показывая, чтобы я не так громко выражала свои чувства. Опомнившись, я продолжила тише: – А мать? Что стало с Зариэлией? Ее вы тоже приговорили к смерти?
– Нет, – обронил Виррейн и страшно улыбнулся одними краешками губ. – Я не такое чудовище, каким меня принято изображать. Моя мать жива и здравствует поныне. В одной из темниц в восточных горах, охраняемая самыми верными моими стражами. И я надеюсь, что она никогда оттуда не выберется.
Я молчала, пораженная этой историей. Почему-то мне было жаль несчастную эльфийку. Да, она поступила дурно, кто спорит, но заслужил ли ее поступок столь жестокой кары? Уж лучше смерть, чем полутысячелетнее заключение. Особенно когда помнишь, какой властью ты обладала ранее.
– Она думала так же, – чуть слышно проговорил Виррейн. – Молила меня убить ее. Позволить разделить чашу с ядом, которую поднесли Элиминию. Но я отказал. И хватит об этом!
Владыка выкрикнул последнюю фразу с такой глухой яростью, что я невольно вздрогнула. Затем неопределенно повела плечами и кивнула в знак согласия. Хватит так хватит. Не мое это дело – копошиться в грязном белье эльфийского повелителя.
– Что мне делать дальше? – спросила я, стремясь замять неудобную тему.
– Займись чтением. – Виррейн хмыкнул, намекая на книгу. – Не высовывайся без особой нужды. Твой муж прав – сейчас тебе надо как можно меньше привлекать к себе внимания. В идеале было бы, чтобы ты ни на шаг не отходила от Шерьяна. Сдается мне, убийства в замке продолжатся. Вероятно, попытаются вновь разделаться с тобой. Храмовник же защитит тебя и от ненужных подозрений, и от возможной опасности. И потом… – Тут в глазах эльфа полыхнула непонятная радость. – Хотел бы я сейчас заглянуть в его мысли. Какой выбор он в итоге сделает? Вернуть Индигерду или сохранить тебя?
– И почему, интересно, я не испытываю такого же счастья при мысли об этом, как вы? – хмуро полюбопытствовала я.
Владыка ничего не ответил. Лишь насторожился, прислушиваясь к чему-то в коридоре. Затем шагнул к зеркалу и, не прощаясь, растворился. А в дверь тотчас же требовательно забарабанили.
– Отступники, неужели опять кого-то убили? – Я устало вздохнула. – А я даже пообедать не успела!
– Тефна, открывай! – грозно потребовали из-за двери. – Это я, Шерьян.
Я уныло посмотрела на книгу, которая так и осталась лежать на краешке кровати, не заинтересовав Владыку. Затем встала, со стоном потерла виски, пульсирующие жаром мигрени, и выполнила требование супруга.
Шерьян ворвался в комнату с такой скоростью, будто за ним кто-то гнался по пятам. Схватил меня за руку и настойчиво куда-то потащил из комнаты, не снисходя до объяснений. Впрочем, книгу он все же успел прихватить, без спроса сунув ее себе под мышку.
– Ты чего? – возмутилась я, так же настойчиво отбиваясь от него. – Больно же! Ты мне на запястье синяков наставишь.
– Быстрее, Тефна, – прошипел Шерьян, но нажим пальцев немного ослабил. – Быстрее, пока новое убийство еще не стало достоянием общественности.
– Убийство?! – Я ахнула, почувствовав, как у меня от неожиданности ослабли колени. – Но кого?
– Сама скоро увидишь, – огрызнулся Шерьян. – Я думаю, тебе стоит на это посмотреть.
Что мне оставалось делать? Пришлось покориться и последовать за ним.

* * *

Я никогда не подозревала, что у Шерьяна настолько извращенное чувство юмора. Спрашивается, какого демона он притащил меня в парк, прилегающий к замку, испугав при этом до нервной дрожи? Чтобы я полюбовалась на труп оленя? Если это так, то не вижу ничего забавного. Да, несчастному животному какой-то хищник разорвал горло. И что в этом такого? Подобное в природе происходит сплошь и рядом.
– Ну и что ты об этом думаешь? – наконец прервал затянувшееся молчание Шерьян, присаживаясь на корточки рядом с мертвым оленем.
– Ничего не думаю, – огрызнулась я. – Ты притащил меня сюда, чтобы полюбоваться на результат охоты серого хищника?
– Ты полагаешь, это сделал волк? – с сомнением протянул Шерьян, проигнорировав мое резонное возмущение. – Вряд ли. Погляди, какие следы от клыков! Да он же с одного укуса почти оторвал ему голову!
Я невольно заинтересовалась. Присела на корточки и прикинула, какого размера должна быть пасть, чтобы так разодрать горло. Результаты впечатляли.
– Да, не хотела бы я с таким чудищем повстречаться как-нибудь темной ночкой в лесу, – пробормотала я, поежившись.
– Это еще не все. – Шерьян встал и обвиняющим жестом ткнул в ближайшее дерево. – Что скажешь по этому поводу?
Я проследила взглядом за его жестом и удивленно присвистнула. Потому что кто-то располосовал мшистую кору древнего дуба. Свежие царапины отчетливо выделялись на фоне темной древесины. И отпечаток лапы был явно кошачий.
– Это не я! – поспешила я оправдаться, испугавшись, что Шерьян накинется на меня с обвинениями. – Честное слово! Посмотри, какое расстояние между царапинами. Да у меня лапа раза в три меньше!
– Ты умеешь увеличивать размеры тела, – резонно возразил храмовник. – Та серая зверюга, в которую ты превращалась на Пустоши, вполне могла бы проделать подобное.
– Ты мне не веришь? – Я вспыхнула от обиды. – Но это правда! К чему жертвовать силами, и, стоит отметить, немалыми, чтобы загнать оленя? Не считая опасности навсегда остаться в кошачьем облике. Знаешь, Шерьян, меня и при замке Гвория неплохо кормят, чтобы я выходила на охоту в его лесах, рискуя расстаться со шкурой.
– Туша животного не тронута. – Голос Шерьяна звучал ровно, и я никак не могла понять, обвиняет он меня или нет. – Хищник, который сделал это, не был голоден. Он убил оленя во имя собственного развлечения.
– Тем более – фыркнула я. – Я никогда не выхожу на охоту без очень веской на то причины. И вообще, мне непонятно, почему ты так взъелся на меня из-за какого-то оленя?
Шерьян еще некоторое время молча смотрел на меня. По его непроницаемым глазам невозможно было понять, о чем он думает на самом деле. Затем храмовник вздохнул и негромко произнес:
– Почему взъелся? Потому что любая охота в эльфийских лесах приравнивается к браконьерству. Наказание за это преступление весьма суровое, но даже не это главное. Если в замке узнают про злосчастного оленя, то не избежать большой беды. Тебя наверняка обвинят в том, что ты не в силах сдерживать свои кровожадные инстинкты. Все это в совокупности с убийством Элмона будет означать крупные неприятности для тебя.
– Вот как. – Я встревоженно закусила губу. Еще одна ловушка. Вторая за один день. Мои недоброжелатели явно активизировались. Почему, хотелось бы знать? – Но ты мне веришь? – настойчиво спросила я, глядя поочередно то на мертвого оленя, то на Шерьяна.
– Верю. – Слабая улыбка скользнула по губам храмовника. – Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему отныне тебе нежелательно оставаться в одиночестве пусть даже на короткое время?
– Понимаю, – процедила я и кивком указала на книгу, которую Шерьян все так же держал под мышкой. – А с ней что делать?
– Это твоя собственность, ты и решай. – Храмовник пожал плечами. – Придумала, куда спрятать?
Я пригорюнилась. Это был самый сложный вопрос. В моих покоях не было безопасного места, которое бы не обнаружили при обыске. Не под покрывалом же, в самом деле, книгу держать. Хотя… Если отныне мне суждено проводить ночи в покоях мужа, то, может быть, он что-нибудь интересное подскажет?
– Я так понимаю, мне надлежит перебраться к тебе в комнату, – несколько смущаясь, произнесла я. – Следовательно, и прятать ее надо там. Не подскажешь, где ее не найдут?
Шерьян неожиданно запрокинул голову и громко от души расхохотался. Я насупилась, чувствуя себя, по крайней мере, глупо. Спрашивается, чего он развеселился? Разве я сказала что-нибудь смешное?
– Извини, Тефна. – Храмовник прекратил смеяться так же внезапно, как и начал. Вытер глаза, заслезившиеся от приступа неуместного веселья, и ласково на меня посмотрел. – Просто иногда твоя непосредственность ставит меня в тупик. Я предполагал, что тебя надо будет долго уговаривать переехать в мои покои, приводить всевозможные доводы и объяснения. А ты взяла и просто поставила меня перед фактом. Безо всяческих споров и скандала. Не узнаю прежнюю Тефну, право слово.
Я кисло поморщилась. Ну вот, ни за что ни про что еще и истеричкой обозвали. Да, раньше я не всегда вела себя правильно и разумно. Что поделать, если родилась слишком эмоциональной. Теперь же научилась спокойно воспринимать неминуемое. Ну почти спокойно. По крайней мере, не позволяю чувствам взять надо мной верх.
– Отец.
Я вздрогнула, когда вдруг услышала рядом с собой голос Рикки. Заозиралась, пытаясь понять, где он прячется. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался пустынный лес. Только далеко справа над стройными рядами деревьев возвышалась высокая крепостная стена замка. Тишина и пустота. Лишь где-то над головой жалобно чирикает пичуга, верно чувствуя приближение затяжных холодных дождей.
– Отец, – повторил Рикки, и прозрачный осенний воздух рядом со мной сгустился. Спустя миг юноша уже стоял около меня, обеспокоенно прислушиваясь к чему-то, ведомому только ему одному.
– Сюда идет лесник, – наконец проговорил он. – Если мы не хотим, чтобы об этом маленьком происшествии стало известно, нам стоит поторопиться.
– Конечно. – Шерьян кивнул и искоса глянул на меня. – Тефна, лучше отойди.
– Боишься промахнуться? – с иронией спросила я, оценивая расстояние между мной и мертвым оленем. Какую бы магию ни применил сейчас храмовник, я точно в безопасности.
– Ты стоишь под деревом. – Рикки без лишних слов понял, что Шерьян имел в виду. – Царапины на нем могут заинтересовать лесника. Поэтому отец собирается уничтожить все следы, включая и эти. И не уверен, что дуб не рухнет на тебя.
Я пожала плечами и сделала несколько шагов назад. Затем нахмурилась, поймав за хвост шальную мысль. За всеми этими разговорами я совершенно забыла полюбопытствовать, что именно Шерьян делал здесь. Вроде бы ранее он не отличался любовью к прогулкам. А тут неожиданно захотел размять ноги и сразу же наткнулся на труп невинно убиенного животного. Как-то подозрительно, не находите? Уж не дурят ли мне голову?
Продолжить свои мысленные рассуждения я не успела. Именно в этот момент Шерьян сложил пальцы в горсть и широко взмахнул рукой, словно рассыпая какую-то крупу над нами. Повеяло жарким ветром, и кожу опалило дыхание огненной магии. Труп оленя занялся бесцветным жгучим пламенем, невидимым при солнечном свете. И тут же по дереву пробежала россыпь тусклых голубоватых искр, опоясав ствол в несколько рядов.
Я попятилась, невольно содрогнувшись. Никогда ранее я не видела ничего подобного. Страшное колдовство на глазах пожирало и мертвого оленя, и вековечное дерево. Я понимала, что они сгорают с невиданной скоростью, но при всем желании огня не могла разглядеть.
– Ну вот и все, – наконец произнес Шерьян, с чрезвычайно самодовольным видом отряхивая руки, словно после успешно сделанной работы. – Как я все точно рассчитал, однако. Ни листочка с дерева не упало!
Я задрала голову. Высоченный гигант погибал стоя. Чуть слышно трещала его кора от невероятного жара, но никакой золы или пепла не было. Словно чья-то неведомая воля просто стирала дерево из этого мира.
Когда я посмотрела вниз, олень уже пропал. Лишь слегка почерневшие опавшие листья, на которых он раньше лежал, доказывали, что туша животного мне не привиделась.
– Пойдем? – Шерьян обернулся и любезно протянул мне руку. – Лично я не имею ни малейшего желания встречаться с лесником. Думаю, ты тоже.
Однако я не собиралась принимать предложение супруга последовать за ним. Я еще не чуяла приближение человека, следовательно, у нас имелось несколько минут на обсуждение одного очень важного вопроса.
– Я никуда не пойду, пока ты не ответишь мне, – спокойно проговорила я, с вызовом глядя на храмовника. – Откуда ты узнал про оленя? Только не надо сказок, будто просто прогуливался вокруг замка и вдруг наткнулся на него. Все равно не поверю.
Шерьян укоризненно покачал головой, будто негодуя на мою недоверчивость. Затем переглянулся с Рикки.
– Это я привел его сюда, – подал голос юноша. Заложил большие пальцы за перевязь и как-то устало на меня посмотрел. – Тефна, я уже сказал тебе, что чувствую порождения бога-отступника. Именно оно повеселилось тут. А еще я ощутил чужой охотничий азарт и радость от вкуса свежей горячей крови на клыках. И знаешь…
Тут он сделал паузу. В его прозрачных голубых глазах мелькнуло отчетливое сомнение – стоит ли мне это говорить. Однако спустя миг Рикки бесстрастно закончил:
– Я был почти уверен, что это ты.
– Почему? – спросила я, уже зная, что последует за этим.
– Потому что, – коротко обронил Рикки. – Те ощущения, которые я уловил, были очень похожи на твои. В последнее время ты изменилась. И сама понимаешь, что я имею в виду.
– Идемте! – поторопил нас Шерьян, решительно прекращая неприятный разговор. – Лесник уже рядом.
Он был прав. Легкий ветерок донес до меня запах эльфа, который неторопливо приближался к нам. Если мы не желали быть замеченными, а мы не желали, нам стоило поторопиться.
Я протяжно втянула в себя прохладный воздух, напоенный ароматом опавшей листы и слабым послевкусием огненной магии храмовника, и первой направилась к замку. Дело все усложняется и усложняется. Словно я угодила в западню, из которой невозможно выбраться.

* * *

У меня в животе все сводило от голода, когда мы вернулись в замок. Наверное, громкое и недовольное бурчание моего желудка услышал и Шерьян. По крайней мере, он не стал меня мучить долгими разговорами, а сразу приказал слугам подать обед к нему в покои, пожертвовав своим письменным столом для проведения трапезы.
Я быстро прикончила жаркое и удовлетворенно откинулась в кресле, неспешно потягивая холодный ягодный морс. Теперь, на сытый живот, жизнь несколько утратила свои мрачные краски. Хотя нельзя сказать, чтобы происходящее перестало тревожить меня.
– Я не могу понять только одного, – негромко проговорила я, недвусмысленно подталкивая опустевшую кружку к Шерьяну. Тот понятливо улыбнулся и щедро плеснул мне еще, после чего я продолжила: – Если оленя убил кто-нибудь из людей Гвория, почему он сразу не поднял тревогу? Почему позволил нам уничтожить следы? Ему бы с избытком хватило времени добежать до замка и вызвать стражу. Но нет, здесь все было тихо. Почему, спрашивается?
– Неплохой вопрос, – отметил Рикки и устремил испытующий взгляд на отца. – При убийстве Элмона было то же самое. Даже если учесть, что убийца ждал, когда Тефна придет в библиотеку и обнаружит труп, тревога была объявлена слишком поздно. Как-то не похоже на Гвория с его пунктуальностью и щепетильностью к малейшим деталям.
Шерьян ничего не ответил. Вместо этого он поднял бокал и задумчиво взглянул на меня сквозь его рубиновое содержимое.
– Получается, меня пытается подставить кто-то другой, – робко предположила я. – Кто-то со стороны, кто вынужден действовать наугад, не зная точно, что происходит в замке.
– Ты пытаешься выгородить Гвория? – с печальной улыбкой поинтересовался Шерьян. – Впрочем… Этого следовало ожидать.
Я вспыхнула от возмущения. На что он намекает, хотелось бы знать? Что я по-прежнему слепо люблю Гвория, и поэтому до последнего буду закрывать глаза на его подлости?
– Ты не прав! – почти прорычала я. – Гворий тут ни при чем. Просто я действительно пытаюсь разобраться с происходящим. Почему меня не застукали подле трупа Элмона? Ведь с того момента, как я его обнаружила, и до прихода стражи прошло не менее десяти минут. Этого мне бы с лихвой хватило, чтобы скрыться, будь я действительно убийцей. Почему оленя убили не менее чем за час до обхода парка лесником? Целая прорва времени, за которое животное мог обнаружить кто угодно и уничтожить следы. Все это как-то глупо и наводит лишь на одну мысль: тот, кто это сделал, не имел возможности рассчитать свои действия с точностью до минуты, а в идеале – до секунды.
– Элмон держал в руках книгу, – вкрадчиво напомнил Шерьян. – Откуда в таком случае она взялась?
Я сникла. На этот вопрос у меня не было ответа. Но, с другой стороны, как-то странно получается. Зачем Гворию оставлять столь непреложное свидетельство своего участия в этом деле? Если бы меня застукали подле трупа несчастного библиотекаря, то моя участь в любом случае была бы предрешена. Наличие или отсутствие книги ни на что не повлияло бы. Напротив, именно из-за злополучной книги Шерьян поверил, что я не причастна к убийству библиотекаря. Нет, тут что-то не сходится. Получается, Гвория самого пытаются очернить в моих глазах.
– А если книгу у Гвория украли? – упрямо возразила я.
– Украли? – Глаза Шерьяна потемнели от неожиданного всплеска ярости. – Тефна, ты в самом деле пытаешься оправдать Гвория? После того, как он послал за тобой своих людей? Не говоря уж о том, что он готов был заплатить твоей жизнью за трон. Боги, это действительно невероятно! Тогда скажи прямо: сколько гадостей и подлостей ты готова вытерпеть от него, прежде чем твое терпение закончится?
«Скажи ему, Тефна, – язвительно захихикал внутренний голос. – Поведай о своих двойных стандартах. Что Гворию ты готова простить все, а ему – ничего. Что ждешь лишь удобного случая, чтобы убить законного супруга и примерить наряд вдовы. Думаю, черный будет тебе к лицу. Ну? Почему ты такая непоследовательная? Если ты поклялась в свое время убить Шерьяна за причиненные мучения, то чем Гворий лучше?»
Головная боль стала невыносимой. Мигрень, о которой я почти забыла во время обеда, вспыхнула с новой силой. Перед глазами потемнело, виски заломило с такой силой, что я с трудом сдержала стон.
– Я никого не пытаюсь оправдать, – почти по слогам выдавила я из себя, беспрестанно облизывая пересохшие губы. – Я пытаюсь разобраться. Пытаюсь размышлять логически. Или я теперь обязана всегда и во всем слепо соглашаться с тобой?
На последней фразе мой голос сорвался, перейдя в низкий хриплый рык. Я до боли в костяшках вцепилась в край стола, пытаясь не свалиться в обморок от приступа боли. Такое чувство, будто мне в затылок кто-то забивал толстый раскаленный прут.
– Тебе нехорошо? – впервые подал голос Рикки. Я не видела его из-за темной пелены перед глазами, но ощутила легкое обеспокоенное прикосновение к руке. Затем прохладная ладонь провела по моему пылающему лбу. Я едва не замычала от блаженства. Боль, словно испугавшись, съежилась, сосредоточившись в области глазниц.
– Позволь мне, – попросил Шерьян сына. Судя по звуку отодвигаемого кресла, он встал, а через миг уже массировал мне шею, чутко и бережно разминая затекшие мышцы. От этого мне стало немного легче, но не так, как от прикосновения Рикки.
– Отец, – проговорил юноша, словно прочитав мои мысли, – лучше отойди. Кажется, я немного представляю, в чем дело.
Шерьян без возражений посторонился, и Рикки вновь положил ладонь на мой лоб. Затем пробежался пальцами по волосам, растер виски.
– Хорошо-то как! – невольно вырвалось у меня, когда приступ прекратился так же внезапно, как и начался. Я даже потрясла на всякий случай головой, не веря в свое счастье, но боль не торопилась возвращаться.
– Я счастлив, – коротко обронил Рикки, отходя от меня. – Но меня это не радует.
– Почему? – в унисон спросили мы с Шерьяном. Храмовник искоса глянул на меня и дальше продолжил уже один: – Каким образом ты это сделал? У тебя же нет способностей к целебной магии.
– К целебной нет, – легко согласился Рикки. – А вот, так сказать, к стабилизирующей есть. Я ведь в некотором смысле полудемон. То есть обречен постоянно сдерживать темную сторону своей натуры. С некоторых пор Тефна тоже вынуждена это делать. Я не говорю о второй ее ипостаси, о нет. С кошкой внутри себя она уже давно научилась жить в мире и спокойствии. Я говорю о другом.
– О чем же? – грубо поторопил его Шерьян.
– Неужели ты не видишь, отец? – искренне удивился Рикки. – Ты же храмовник, пусть и бывший. Всю жизнь посвятил борьбе и уничтожению нечисти. Посмотри внимательно на Тефну. Не замечаешь, как в ее душе зреет нечто страшное? Не человеческое и не звериное, но иное? Я бы сказал, что Тефна медленно, но неуклонно превращается в верное порождение бога-отступника.
Я с вызовом встретилась глазами со спокойным и изучающим взглядом Шерьяна. Он смотрел на меня так, словно впервые за долгое время по-настоящему увидел. И от его пристального внимания в висках шевельнулась прошедшая было ломота.
– Забавно, – протянул Шерьян, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Я никогда не думал, что могу быть настолько слеп. Впрочем, у меня есть смягчающее вину обстоятельство.
– Какое же? – полюбопытствовала я, первой отводя глаза.
– То же, по которому ты так рьяно защищаешь Гвория, – тихо обронил храмовник.

* * *

Я полагала, что ужин нам подадут в покои Шерьяна, как и обед до этого. Однако ошибалась. Едва только в углах комнаты начали сгущаться вечерние тени, как в дверь негромко постучались.
– Войдите, – разрешил Шерьян, все это время разбиравший какие-то бумаги на своем столе.
Я отвлеклась от чтения злополучной книги и поспешно спрятала ее за кровать. Впрочем, сделала это с огромным удовольствием. Меня уже тошнило от кровожадных подробностей ритуалов храмовников, которые неведомый автор описывал с нескрываемым смакованием и наслаждением. И после этого еще метаморфов называют порождениями бога-отступника! Да ни одна нечисть за свою жизнь не совершила и тысячной доли той мерзости, которая лилась нескончаемым потоком со страниц потрепанного томика.
В покои заглянула Рашилия, затянутая в строгое темно-фиолетовое платье из шелка. Бросила на меня донельзя неодобрительный взгляд, будто я совершила какое-то преступление, оказавшись в покоях своего супруга.
– Его высочество принц Гворий приглашает вас разделить с ним вечернюю трапезу, – торжественно произнесла она, небрежно поправляя высокую прическу, из которой не выбивался ни один волосок.
– Приглашает меня с супругой или одного? – уточнил Шерьян, откидываясь на спинку кресла и откладывая в сторону очередной пергамент.
– Вас троих, – ответила Рашилия, послав мимолетную улыбку в сторону Рикки. – Ваш сын тоже в числе гостей.
Тот изумленно вскинул брови, перестав начищать свой и без того ослепительно блестящий клинок. С лязгом вогнал его в ножны и вопросительно посмотрел на отца. Шерьян лишь неопределенно пожал плечами, словно сам удивленный неожиданным предложением.
– Опять голодными уйдем, – пожаловалась я, задумчиво почесав нос. – Со всем этим этикетом даже поесть спокойно не дадут.
– Смею вас уведомить, что среди почетных гостей его высочества ожидается сам Владыка! – провозгласила Рашилия, явно уязвленная нашим дружным недовольством по факту приглашения на ужин. – Так что будьте любезны не опаздывать.
После чего эльфийка круто развернулась на высоких каблуках и важно выплыла из комнаты, не забыв плотно прикрыть за собой дверь.
– Интересно, когда это Виррейн успел сюда прибыть? – проворчал Шерьян, складывая аккуратной стопкой бумаги, над которыми работал. – И самое главное – почему без предупреждения?
– Возможно, решил навестить первоочередного наследника? – предположил Рикки, любовно поглаживая рукоять меча.
– До дня зимнего солнцестояния еще уйма времени, – поправил его Шерьян, рассматривая что-то за оконным стеклом. – Виррейн не давал Гворию четких обещаний назвать его своим преемником. И за эти месяцы еще многое может измениться. Так что слишком рано называть нашего приятеля наследником.
– Тем более. – Рикки пожал плечами. – Значит, Владыка просто захотел проведать своего горячо любимого племянника. Так сказать, на месте проверить, все ли здесь в порядке.
Одна я молчала, зябко кутаясь в теплую пуховую шаль, которую пасынок предусмотрительно принес для меня из покоев. Ни Шерьян, ни Рикки не знали, но Владыка стал слишком частым гостем в здешних краях. Интересно почему? Ох, сдается мне, Виррейн что-то замышляет. Понять бы еще – что именно. И какую роль в его предстоящей интриге будет суждено играть мне.
– До ужина не более часа, – прервал мои невеселые рассуждения Шерьян. – Тефна, иди к себе, переоденься. Как-никак правителя эльфийских лесов надо встречать в самых лучших нарядах.
– Я провожу тебя, – тут же поднялся со своего места Рикки.
– Спасибо, но я помню дорогу, – огрызнулась я, невольно чувствуя себя так, будто меня уже взяли под стражу. – Справлюсь как-нибудь и сама.
– Не ершись, Тефна, – на удивление миролюбиво попросил Шерьян. – Тебе сейчас ни на секунду не стоит оставаться одной. Вспомни, к чему это привело днем.
Я заколебалась. Действительно, мало ли чего. Вдруг неведомый злодей только и ждет, чтобы я выскочила из покоев Шерьяна без сопровождения? Не хочется приумножать количество убийств. Хватит с нас и одного несчастного Элмона. Не считая оленя, конечно же.
– Не беспокойся, я не буду за тобой подглядывать. – Рикки, совсем как прежде, совершенно бесстыже ухмыльнулся и посмотрел на меня до омерзения честными глазами. – Тефна, не стоит злить Владыку. Он-то норовом куда круче Гвория будет.
– Я в курсе, – чуть слышно призналась я и сразу же прикусила язык. Эдак ненароком все тайны свои выболтаю.
Возможно, Рикки и услышал мое невольное признание, но ничем этого не показал. Юноша отвесил мне изящный поклон и подал руку, словно самый благовоспитанный сударь. Я в ответ присела в реверансе и томно захлопала длинными ресницами.
– Поторопитесь, – прервал наше баловство Шерьян. – Чтобы через десять минут уже вернулись! В самом деле, не стоит злить Виррейна. А я пока спрячу книгу.
– Как скажешь, – отозвался Рикки и нарочито медленно вышел в коридор, бережно поддерживая меня под локоть. Шерьян буркнул что-то неразборчиво-ругательное себе под нос, почувствовав в наших действиях скрытую насмешку, но этим и ограничился.
Впрочем, когда за нами закрылась дверь, юноша моментально согнал со своего лица безмятежное выражение и ускорил шаг, буквально таща меня за собой.
– Аккуратнее нельзя? – ворчливо осведомилась я, пытаясь освободиться из его хватки, более напоминающей железные тиски.
– Ох, извини. – Рикки виновато улыбнулся и слегка ослабил нажим пальцев. – Задумался просто.
– О чем же? – полюбопытствовала я, с трудом поспевая за его торопливой поступью.
– О разном. – Рикки неопределенно пожал плечами. Искоса глянул на меня и негромко признался: – О тебе и отце, если честно.
Я выжидательно вскинула брови, но юноша молчал, словно не решаясь продолжить.
– Упомянув о нечисти, не забудь про бога-отступника, – напомнила я расхожее выражение. – Рикки, коль начал – будь любезен продолжить. Что именно тебе не нравится в моих отношениях с твоим отцом?
– В том-то и дело, что мне все нравится, – тихо признался он. Остановился напротив дверей моей комнаты и устало посмотрел на меня. – Тефна, тебе не кажется, что в последнее время мой отец стал даже слишком заботлив и ласков с тобой?
Я перехватила любопытствующий взгляд пробегающей мимо служанки и недовольно качнула головой. Неподходящее место, однако, мы выбрали для разговора. Эдак через пару часов весь замок будет знать, что Рикки ревнует своего отца к новоиспеченной мачехе.
– Это конечно же не мое дело, – уловив мое недовольство, сразу же продолжил юноша. – Но…
Многозначительное окончание фразы камнем упало между нами. Чтобы могло значить это «но»? Не успокоюсь ведь, пока не узнаю.
– Иди-ка сюда, – нарочито ласково предложила я, впихивая пасынка в свои покои. Захлопнула за собой дверь, обернулась к нему и с вызовом подбоченилась. – А теперь выкладывай все начистоту! Что ты имеешь в виду?
Рикки скривился в какой-то жалобной гримасе страдания. Рухнул на ближайший стул и стыдливо отвел глаза.
– Я очень хорошо к тебе отношусь, Тефна, – глухо начал он. – Ты милая и славная. Наверное, лучшей пары моему отцу не найти при всем желании. Но…
И вновь Рикки не осмелился продолжить свою фразу. Однако я и так догадалась, что именно он так хотел и одновременно боялся сказать мне.
– Ну что же ты трусишь? – Я сжала кулаки, чувствуя, как к горлу подкатывает спазм гнева. – Скажи мне в лицо все, что думаешь на самом деле! Или помочь тебе?
Рикки молчал. Он опустил голову и что-то упорно разглядывал у себя под ногами.
– Ты думаешь, что Шерьян второй раз предает твою мать. – Я задыхалась от ярости, почти ничего не видя перед собой из-за красной пелены бешенства. – Мол, что может быть проще – принести меня в жертву и вернуть Индигерду из мира мертвых. Она – твоя мать и его законная жена. А кем являюсь я? Лишь случайной кошкой на вашем пути, которой не жалко пожертвовать. Ну да, некрасиво как-то выходит, но ничего страшного, бывает. Главное, чтобы Индигерда вновь жила. Так?
Рикки опять не проронил ни слова. Он смотрел на ковер настолько внимательно, будто для него в данный момент на свете не существовало ничего иного.
Я зарычала от злости. Хотелось подскочить к несносному мальчишке и от души надавать ему оплеух. Располосовать лицо в кровь острыми когтями. Чтобы он понял, какая боль терзает сейчас мое сердце. Меня предавали слишком часто за последнее время. Но от Рикки такой жестокости я не ожидала. Интересно, остался у меня на этом свете хоть один друг?
– Скажи хоть что-нибудь, – глухо взмолилась я, каким-то чудом еще оставаясь в человеческом теле и не позволяя себе сорваться в звериный припадок ненависти. – Хоть слово против этого! Пусть даже это будет обман. Только не молчи, слышишь? Иначе я не знаю что сделаю.
Рикки поднял голову и впервые с начала разговора посмотрел на меня. В его светло-голубых глазах застыла странная смесь усталости и равнодушия.
– Я ненавижу сам себя за то, что позволяю подобные мысли, – тихо начал он. – Но не думать об этом не могу. Неужели ты не понимаешь? Смерть матери сделала из меня полудемона. Если она вернется – мое проклятие будет снято. Но в кого меня превратит твоя смерть, Тефна? Ведь каждый миг своей жизни я буду обречен вспоминать твой смех и твой голос. Большего наказания и не придумаешь. Это слишком жестокий выбор для меня. С одной стороны, я мечтаю о возвращении матери. Мечтаю еще хоть раз услышать, что она любит меня и не винит в своей смерти. Как тогда, у круга мертвых, когда она взглянула на меня через твои глаза. Но с другой стороны… С другой стороны, я не желаю становиться палачом для тебя. И не позволю это сделать отцу. Но…
– Если ты опять замолчишь, я не знаю что сделаю, – будничным тоном предупредила я. – Закричу во все горло, забьюсь в истерике, перебью все окна в этой комнате. Продолжай, во имя всех богов!
– Я не понимаю поведения своего отца, – после секундной заминки, к концу которой я едва не лопнула от нетерпения, чуть слышно признался Рикки. – Почему он стал настолько добр к тебе? Потому что понял, что может потерять? Или… Или пытается таким образом усыпить твою бдительность? И если верно последнее, то что делать мне?
В висках вновь шевельнулась тугая спираль мигрени. Весь мой боевой запал куда-то пропал после последнего вопроса Рикки. Столько в нем послышалось затаенной горечи и отчаяния, что стало не по себе.
«Истеричка, – шепнул внутренний голос. – Только и можешь, что ныть и себя жалеть. Лучше бы брала пример с пасынка. Ему в жизни досталось ничуть не меньше, если не больше. Ан нет, жалобы от него не дождешься, пока к стенке не припрешь».
– Прости, – обронила я, почти не разжимая губ.
– За что? – с искренним недоумением переспросил Рикки.
Я пожала плечами. За что простить? Да за все. За то, что так похожа на его мать. За то, что в одну отвратительную ночь повстречала на пути Шерьяна. И за то, что собираюсь драться за свою жизнь до последней капли крови.
– Мы опаздываем, – сухо проговорила я, заканчивая неприятный разговор. – Твой отец будет в ярости.
– Главное, чтобы Виррейн не рассвирепел. – Рикки послушно переключился на новую тему. – Придумала, в чем идти на ужин?
Я вместо ответа с головой зарылась в глубины гардероба, безжалостно расшвыривая по сторонам ненужную одежду. Если честно, у меня было слишком дурное настроение, чтобы получать удовольствие от вдумчивого перебора нарядов. Да и ни на какой прием я идти не хотела. Слишком устала я за последние дни от пышной торжественности званых вечеров, когда каждый твой неловкий жест или слово, произнесенное чуть громче положенного, оценивается со всей строгостью эльфийского этикета. Про хваленое высокомерие детей леса я лучше промолчу. Когда даже служанки смотрят на тебя с таким непринужденным отвращением, будто удивляются, что ты еще смеешь жить на этой земле без их на то высочайшего позволения.
Поэтому не мудрствуя лукаво я наугад вытащила из вороха разноцветной ткани наглухо закрытое платье из темно-голубого шелка и нырнула за ширму переодеваться.
– Не слишком ли скромно? – поинтересовался Рикки, когда я вышла из своего убежища в новом наряде и занялась прической около зеркала. – Насколько я помню, обычно ты предпочитаешь одеваться более… хм… вызывающе.
– Надоело, – бросила я, быстро переплетая косу. – Не хочу привлекать внимания. И так все глазеют почем зря. Как же – нечисть в замке наследника престола!
Рикки понимающе хмыкнул. Конечно, наверняка и ему досталось за последние дни. Эльфы вообще не любят чужаков. А уж тех, кто отмечен дыханием бога-отступника, и подавно.
– А неплохо смотришься, – с одобрением цыкнул он, когда я закончила нехитрые сборы и отступила на шаг от зеркала, оценивая результаты своих трудов.
Я невольно улыбнулась его незамысловатому комплименту. В зеркале отразилась бледная от усталости светловолосая девушка с глубокими тенями бессонницы под глазами. Ничего особенного. Конечно, на фоне разряженных эльфиек я буду выделяться, как потрепанная ворона среди белоснежных лебедей. Но с этим все равно ничего нельзя поделать. Остается лишь смириться и покорно переждать неприятности.
– Ну надеюсь, за веселую вдовушку, как обычно, не примут. – Я убрала выбившуюся из косы прядь волос за ухо. – Пойдем? Наверное, твой отец уже мечет молнии из-за нашего долгого отсутствия.
Но Шерьян вопреки ожиданиям Рикки совершенно спокойно отнесся к затянувшемуся ожиданию. Когда мы вернулись в его покои, он сидел за столом, неспешно потягивал вино из хрустального бокала и внимательно читал книгу о храмовых обрядах.
– Просвещаешься? – Я недобро ухмыльнулась при виде столь идиллической картины. – Или ищешь новые способы допросов нечисти? Неужели не все пытки в свое время опробовал?
Последняя фраза сама сорвалась у меня с языка. Я поняла, что почти проговорилась, лишь когда уже ничего нельзя было исправить.
– О чем ты? – с подозрением спросил Шерьян.
– Да так. – Я с нарочитой небрежностью разгладила несуществующие складки на поясе. – Прочитала сегодня много нового о твоей бывшей работе.
Беспокойство в глазах храмовника немного уменьшилось, но не пропало окончательно.
– Тефна, я никогда не скрывал от тебя, что раньше часто занимался ужасными вещами, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, проговорил Шерьян. – Но это все в прошлом. Ты можешь мне не верить, но я сожалею о своем прошлом. Слишком многое от нас скрывали. И слишком многое я узнал недопустимо поздно.
– Ты ведь занимал достаточно высокое положение в иерархии храма, – вкрадчиво напомнила я, поняв, что не сумею на этот раз смолчать, хотя чувство самосохранения визжало от ужаса, умоляя остановиться. – Скажи: сколько нечисти ты убил, чтобы подняться так высоко? И сколько среди так называемых порождений бога-отступника было метаморфов?
Шерьян побледнел от моих жестоких слов. Растерянно кашлянул, не ожидая от меня такого напора.
– Что за муха тебя сегодня укусила, Тефна? – с явным усилием рассмеялся он, пытаясь обратить все в шутку. – Взъелась на меня ни с того ни с сего.
– Ни с того ни с сего? – Я с вызовом вздернула подбородок. – Ну почему же. Просто решила наконец-таки узнать некоторые подробности о прошлом своего ненаглядного супруга. Вроде бы имею полное право на это. Шерьян, неужели так тяжело ответить на простой вопрос? Сколько ты убил метаморфов? И сколько из них действительно заслуживали смерти?
Шерьян встал со своего места и застыл напротив меня. Раньше, без сомнения, я бы испугалась его жесткого, даже жестокого выражения лица. Мышцы словно окаменели от напряжения, зрачки расширились до предела, лоб пересекла глубокая вертикальная морщина. Ничего не скажешь – истинный храмовник, верный истребитель нечисти. Наверное, именно так он выглядел, когда приказал избить меня плетью до полусмерти. Ну Шерьян, что же ты молчишь? Или надеешься, что я опомнюсь и постараюсь замять неудобную тему? На этот раз не получится.
– Успокойтесь! – Через секунду Рикки встал между нами, словно опасаясь, что мы кинемся друг на друга с кулаками. – Сейчас не время и не место для ссор. Прием с минуты на минуту начнется. Отец, сам же говорил, что Владыка терпеть не может опозданий.
– Действительно. – Интересно, мне показалось или в голосе Шерьяна в самом деле скользнуло откровенное облегчение, что наш разговор так бесцеремонно оборвали? Затем храмовник посмотрел на меня и холодно улыбнулся: – Тефна, ты не возражаешь, если мы продолжим нашу чрезвычайно занимательную беседу чуть позже?
– Но мы продолжим ее? – полуутвердительно-полувопросительно протянула я.
– А разве у меня есть выбор?
Я промолчала, справедливо посчитав, что он и не ждет ответа на риторический по сути вопрос.
Шерьян прищелкнул пальцами, заставив лежащую на столе книгу раствориться в воздухе. Затем с легким поклоном протянул мне руку.
– Пойдем? – предложил он, по-прежнему глядя на меня с немалой долей подозрения в ореховых глазах.
Я криво усмехнулась, но предложенную руку приняла. В самом деле, не стоит показывать эльфам, и Гворию в первую очередь, что в нашей семье не все так гладко.
Наверное, мы неплохо смотрелись рядом. Рослый темноволосый храмовник в черном камзоле с серебряным шитьем и выправкой человека, привыкшего к сражениям. И я – невысокая блондинка в голубом платье. Краем глаза я поймала наше отражение в одном из многочисленных зеркал, установленных в коридоре, и хмыкнула про себя. Мы были бы красивой парой. Но для этого мне необходимо забыть свое происхождение, отступиться от клятвы и смириться с его прошлым. Сущие пустяки, не правда ли?

* * *

Вопреки моим дурным предчувствиям мы поспели в зал для торжественных церемоний до прибытия Владыки. Огромное помещение, залитое мертвенным светом множества магических шаров, встретило нас непривычной тишиной, несмотря на большое скопление народа. Похоже, мы были здесь единственными представителями другой расы. На миг я зажмурилась, ослепленная блеском драгоценных камней, которые, казалось, были повсюду – и в прическах присутствующих дам, и на одежде эльфов, и даже на обуви особенно щеголеватых приглашенных.
Стоит ли удивляться, что я моментально почувствовала себя замарашкой и простолюдинкой, обманом проникшей на празднество аристократов. Одно радовало – Шерьян и Рикки тоже выделялись на здешнем празднике жизни строгостью нарядов и полным отсутствием украшений.
– У меня даже глаза заслезились, – тихо буркнул позади Рикки. – Никогда в жизни столько бриллиантов не видел.
– Пожалуй, больше никогда и не увидишь, – негромко ответил ему Шерьян, старательно растягивая губы в приветливой улыбке. – Привыкай, сын. Эльфы любят поражать своим богатством.
– Лучше бы они кое-чем другим поражали, – влезла я в разговор, немного оправившись от первого шока после увиденного. – Гостеприимством и добротой, к примеру. Одни высокородные снобы вокруг, пытающиеся показной роскошью прикрыть гниль души.
Шерьян больно сжал мой локоть, предупреждая об опасности.
– У эльфов чрезвычайно острый слух, – почти не разжимая губ, кинул он мне. – Аккуратнее, дорогая. Иначе ты рискуешь нажить себе парочку весьма могущественных врагов.
Я легкомысленно тряхнула головой. Подумаешь, напугал вампира чесноком. Одним врагом больше, одним меньше. В моем положении это особой роли не играет.
Шерьян тем временем крепко обнял меня за талию и уверенно потащил куда-то через толпу. Эльфы что-то недовольно ворчали нам вслед, но покорно расступались с нашей дороги. Наконец мы остановились около небольшого возвышения, где в полном одиночестве скучал Гворий. Он стоял, заложив руки за спину и широко расставив ноги, отсутствующим взглядом глядя перед собой. Я удивленно вскинула брови. Очень интересно, почему он один? Неужели Дория не получила приглашения на этот званый ужин? И значит ли это, что она попала в опалу у Владыки?
Шерьян остановился у помоста и громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Гворий тут же очнулся. Посмотрел на нас сверху вниз, едва заметно кивнул в знак приветствия, но подняться к нему не предложил.
– Что-то Владыка задерживается, – протянул Шерьян, наконец-то убирая руку с моей талии. – Обычно он отличается прямо-таки феноменальной пунктуальностью. Странно.
Рикки, который все так же держался позади нас, словно защищая от неожиданного нападения со спины, неопределенно хмыкнул. А я нахмурилась от внезапного дурного предчувствия. Замок Гвория в последнее время стал слишком опасным местом. Если на Владыку нападут здесь, то никому не придет в голову разбираться, кто в этом виноват. Скорее меня растерзает на месте обезумевшая толпа. Просто потому, что я нечисть и имела несчастье присутствовать на эльфийских землях в момент преступления. Потом, конечно, окажется, что виновен кто-то другой, но легче мне от этого вряд ли станет. С земель мертвых, не возвращаются, даже если убили тебя по ошибке.
Тишина в битком набитом зале была невыносимой. Она ощущалась физически, давя на голову и сжимая сердце в тиски тревоги. Неужели с Владыкой действительно что-нибудь случилось? Да нет, глупости, он сумеет за себя постоять. Не зря ведь прожил столько лет.
– Странно, – буркнул себе под нос Шерьян и переступил с ноги на ногу.
Гворий, не выдержав, принялся расхаживать по помосту, поигрывая рукоятью меча. Со своего места я видела, как мельчайшие бисеринки пота усеяли лицо полуэльфа, но он не сделал ни малейшей попытки стереть испарину.
Я с трудом перевела дыхание. В зале было душно. Магические шары, плавающие над потолком, казалось, плавились от внутреннего жара, хотя я знала, что они не дают тепла. Шерьян стоял около меня неподвижно, но я видела, с каким трудом ему давалось показное спокойствие. Он с такой силой сжал губы, что они сложились в тонкую бескровную линию, а пальцы намертво приросли к перевязи с мечом.
– Шерьян. – Я легонько дернула его за рукав, заставляя вспомнить о своем существовании. – Скажи, у Владыки есть телохранители?
Я была уверена, что мой шепот может услышать только храмовник, однако Гворий тотчас же остановился и с ледяным вниманием посмотрел вниз. От этого у меня по спине табуном пробежали мурашки, а сердце ухнуло от ужаса в пятки.
– Думай, что говоришь! – прошипел Шерьян, одарив меня не менее свирепым взглядом. – И где, самое главное! Если с ним действительно что-нибудь случилось, то за твою жизнь и гроша ломаного не дашь!
– А то я не в курсе, – огрызнулась я. – Потому и спрашиваю.
Гворий никак не вмешивался в наш разговор, хотя прекрасно слышал его. Он лишь по очереди смотрел то на меня, то на Шерьяна, задумчиво покусывая губы.
– Он сейчас придет, – с ложной уверенностью в голосе произнес храмовник, глядя прямо на полуэльфа. – Обязательно. Просто задержался, наверное. Или лошадь подвернула ногу.
Я скептически кашлянула, вспомнив, что обычно Владыка предпочитал использовать для своего появления здесь совсем другие способы. Даже если представить, что сегодня Виррейн решил воспользоваться более традиционным методом передвижения и на дороге действительно что-нибудь случилось, то почему в таком случае он не прибегнул к помощи магии? Что может быть проще и безопаснее, чем построить телепорт?
– Я что-то чувствую, – неожиданно подал голос Рикки. Сделал шаг вперед, поравнявшись с нами, и с тревогой зашептал на ухо отцу: – Тефна права, с Владыкой случилась беда. Это еще не смерть, но что-то близкое. Я ощущаю вокруг замка черное марево смерти. Вот-вот откроются двери в земли мертвых.
Мир неожиданно поплыл у меня в глазах. Куда-то пропал душный зал, битком набитый эльфами. Покачнулся и исчез помост со стоящим на нем Гворием. В нос резко ударил металлический запах крови.
– Что с тобой? – откуда-то издалека раздался встревоженный голос Шерьяна. – Тефна, ты в порядке?
При всем желании я не могла ответить на его вопрос. Я была сейчас совершенно в другом месте. Недалеко от крепостной стены, именно там, где сегодня Рикки нашел растерзанного оленя, а затем Шерьян испепелил тушу, уничтожая следы не моего преступления. Разгоряченную кожу ласково огладил прохладный осенний ветер, напоенный ароматом прелой листвы и далекого костра. Что я тут делаю?
– Помоги мне…
Шепот на самой грани восприятия. Я мотнула головой, решив, что мне почудилось.
– Помоги, Тефна…
Лиловый сумрак ворочается под деревьями, укладываясь на ночлег. Интересно, какие чудовища в нем скрываются? И словно в ответ на мой вопрос где-то рядом громко захрустел валежник под чьими-то беспечными шагами.
– Помоги!
Отчаянный крик ударил по ушам. И в тот же миг неведомая воля бесцеремонно швырнула меня в собственное тело, едва не размазав чрезмерным усилием. Я очнулась в объятиях Шерьяна. Он крепко держал меня, не давая упасть, а рядом стоял встревоженный Гворий, наконец-то спрыгнувший со своего помоста. Ну и еще несколько десятков крайне недовольных нарушением придворного этикета эльфов.
– Что с тобой? – Шерьян, не отпуская меня, провел ладонью по моему лбу, словно проверяя, нет ли жара. – Тебе плохо?
– Уже нет. – Я рванулась из рук храмовника, чувствуя, как жгут его прикосновения. Будто опять отведала кнута, честное слово.
Шерьян удивленно вскинул брови, но послушно отпустил меня. А я со стоном вцепилась себе в волосы, пытаясь привести в порядок заполошные мысли.
В памяти вновь встал ночной лес и приглушенная мольба о помощи. Святые отступники, я почти готова поклясться, что узнала голос Владыки! Но что делать? Бежать туда? Не успею, далеко и времени мало. Просить Гвория перенести нас в нужное место при помощи магии? Он, пожалуй, сочтет меня за безумную. И в любом случае я потеряю еще больше драгоценных минут на объяснения. Что же остается?
Взгляд упал на огромное зеркало за возвышением. Это было бы наилучшим выходом. Но тогда Гворий узнает о моей маленькой тайне и при желании отнимет последнюю надежду на побег из эльфийских земель. Однако если Владыка погибнет, мне уже сегодня ночью придется делать отсюда лапы куда подальше. А я пока не готова к столь опасному приключению, учитывая, что мне в спину будут дышать лучшие эльфийские маги и охотники за нечистью.
– Рикки, руку, – скомандовала я, откидывая последние сомнения. – Быстро!
Юноша посмотрел на отца, молчаливо спрашивая совета. Тот лишь недоуменно пожал плечами.
– Драгоценная, – ласково вмешался Шерьян после мгновенного обмена взглядами с Гворием, – что ты делаешь?
– Долго объяснять! – отмахнулась я от его вопроса и сама без лишних церемоний схватила Рикки за руку. – Главное, не пытайся мне помешать!
– Что происходит? – властно поинтересовался Гворий. – Тефна, объяснись!
Я лишь злорадно ухмыльнулась. Что, дорогие мои, не нравится, когда не отвечают на ваши вопросы? Быть может, хоть немного теперь поймете, что чувствовала я, когда меня использовали втемную, не снисходя до объяснений.
Рикки, не дожидаясь моих дальнейших указаний, привлек меня к себе, догадываясь, что последует дальше. А в следующий миг в зеркало полетело заклинание, призванное вытащить нас из замка.
Я успела заметить, как Гворий, который стоял практически на пути магического удара, машинально бросил перед собой блокирующий щит, должный отразить возможное нападение. Но не он был моей целью. Зеркало послушно вобрало в себя мои чары и тут же отправило их обратно, многократно усиленные. А теперь самое время не проморгать нужный момент. Давай, Тефна!
Серебристая пелена отражающего заклинания плотной пеленой окутало нас с Рикки. Юноша что-то порывисто выдохнул и прижал меня к себе с такой силой, что стало трудно дышать. Его горячее дыхание защекотало мне шею, а низ живота привычно замер в сладкой истоме, как всегда при прикосновении Рикки. Тефна, не смей отвлекаться! Лучше как можно подробнее представь то место, куда тебе нужно отзеркалить заклинание.
Через долю секунды колдовство закончилось, выбросив нас в ночной лес. Я слишком спешила, поэтому не смягчила переход в реальный мир. Неведомая сила сбила меня с ног, протащила по влажной от росы земле и с размаху приложила о ствол ближайшего дерева. Я не сумела сдержать болезненного стона, почувствовав, как от удара зазвенело в голове, а рот наполнился кровавой слюной. Отступники, кажется, язык себе едва не откусила. Вот бы Шерьян и Гворий обрадовались данному обстоятельству.
– Ты в порядке? – раздался встревоженный голос Рикки откуда-то из темноты.
– Да, – отозвалась я, ощупывая здоровенную шишку на затылке, которая набухала прямо на глазах и отзывалась горячей пульсацией на каждое неосторожное прикосновение. – Хотя бывало и лучше.
Рикки хмыкнул и прищелкнул пальцами. Через миг его глаза вспыхнули отраженным зеленым пламенем, словно у голодного помоечного кота. Понятно, ночное зрение активировал, не желая пока прибегать к помощи магии. Оно и правильно: если мы воспользуемся огненным заклинанием, чтобы осветить лес, то сразу же выдадим свое присутствие здесь. И, по всей видимости, не одной мне казалось, что это будет не самым лучшим решением в данной ситуации, когда мы не знаем, кто ждет нас во тьме, и ждет ли вообще кто-нибудь. Поэтому лучше последовать примеру Рикки.
Я зажмурилась, привыкая к окружающей темноте. Затем осторожно открыла глаза и прищурилась. Мрак вокруг посерел, отодвинувшись, так что стали различимы широченные вековечные дубы, заросли кустарника неподалеку и на приличном отдалении громада замка. Затем я перевела взгляд на себя и огорченно цыкнула, увидев, во что превратился мой праздничный наряд – платье повисло грязными лохмотьями, а на локтях и коленках алели свежие глубокие царапины, оставленные узловатыми корнями дубов.
– Ну и зачем мы здесь? – спросил юноша, подходя ближе и подавая мне руку. Ему момент перехода дался куда легче, чем мне. Рикки непонятно каким образом удалось устоять на ногах, поэтому он, как и прежде, был в безукоризненно чистой одежде. Правда, меч уже успел обнажить, без сомнения, почувствовав то же, что и я, – навязчивый запах смерти и крови, витающий над этим местом.
Сильные пальцы Рикки обхватили мое запястье, и я с кряхтеньем поднялась на ноги. Ныли отшибленные конечности, перед глазами плыло при любом резком движении, в спине что-то неприятно хрустело. Отступники, да меня и впрямь неплохо приложило. В следующий раз буду знать, что спешка и небрежность при балансировке на грани перехода добром не оканчиваются. Еще скажи спасибо, что меня не размазало тонким слоем на несколько миль вокруг.
– Ты ведь и так знаешь ответ на этот вопрос, – проговорила я, морщась от боли. – Нам надо найти его прежде, чем это сделает убийца.
Рикки не стал спрашивать, о ком идет речь. Он лишь понятливо ухмыльнулся и громко втянул в себя воздух, словно гончая, берущая след. Затем уверенно развернулся и пошел прямо, ступая так тихо, что ни одна сухая веточка не хрустнула под подошвами его сапог. Последовала за ним и я, растирая ушибленный бок и стараясь не поломать каблуки, запнувшись о какой-нибудь пень, неразличимый в темноте и ворохе опавших листьев. До полноты счастья не хватало еще расквасить себе нос, споткнувшись на ровном месте.
– Помогите…
Я нахмурилась. Мольба была почти неразличима, затерявшись в шепоте озябших веток над головой и шорохе листвы, оплакивающей ушедшее лето. Быть может, мне почудилось? Сама не так давно горевала, что мне в последнее время слишком часто мерещатся различные голоса.
Однако Рикки не стал сомневаться или медлить. Он бросился бежать с такой скоростью, что просто растворился в ночном мраке. Лишь смазанная серая тень мелькнула по направлению к куче валежника, темной горой выделяющегося на фоне остального леса. Поспешила за ним и я. Ну как сказать – поспешила. Скорее поковыляла, жалобно охая при каждом шаге. Неужели все-таки сломала себе что-то? Было бы весьма некстати, учитывая последние события.
Когда я добралась до небольшой низинки, удобно укрытой со всех сторон невысоким, но чрезвычайно колючим кустарником, Рикки уже давно был там. Он сидел на коленях перед каким-то ворохом тряпья, небрежно сброшенным в одну неопрятную кучу.
Неожиданно ворох пошевелился, и я с ужасом поняла, что вижу перед собой Виррейна. Чья-то бессмысленная и беспощадная воля перемолола его, словно жернова мельницы, скрутила и бросила умирать здесь, под самыми стенами дома первоочередного наследника.
– Он еще жив, – бросил мне через плечо Рикки. Провел рукой по лицу эльфа, убирая слипшиеся от крови светлые волосы, и обреченно покачал головой. – Но не знаю, надолго ли.
– Так сделай что-нибудь! – потребовала я, подскакивая ближе. Но тут же пожалела о своем неосторожном порывистом движении. Дурнота накатила так резко, что я едва успела ухватиться за ствол ближайшего дерева. Часто-часто задышала, словно жестоко побитая собака, пытаясь удержаться в сознании. Не знаю, то ли причиной стало мое головокружение, то ли кусты давали достаточную защиту от ветра, только запах крови моментально стал невыносимым.
Я тихо зарычала, как никогда прежде, мечтая перекинуться. Аромат смерти дразнил, дергал за усы, пробуждая в самых темных уголках души затаенные мрачные желания. Как было бы прекрасно выйти в эту безлунную ночь на охоту! Мчаться по темному лесу, выслеживая достойную добычу, чтобы потом вступить с ней в схватку на равных. Чем тяжелее дается победа, тем слаще ее плоды. Пусть поединок жестоко потрепал бы меня, пусть даже смерть поманила бы погребальными благовониями, но тем радостнее было бы встретить новый день, понимая, что прошедшей ночью удача улыбнулась именно тебе.
– Если бы я не провел с тобой весь вечер, то поклялся бы, что это твоих рук дело, – глухо заметил Рикки, неприязненно глядя на меня снизу вверх. – Тефна, ты пугаешь меня. Стоя перед раненым, ты думаешь не о помощи ему, а об охоте. Как это понимать?
Я подавила раздраженное рычание, готовое сорваться с моих губ. Он прав, тысячу раз прав. Что со мной происходит? Впрочем, подумаем об этом позже.
– Так ты можешь помочь ему? – повторила я, наконец-то отцепившись от дерева и сделав неуверенный шаг вперед.
– Я уже говорил, что не обладаю способностью к целительной магии, – огрызнулся Рикки. – Надо ждать отца или Гвория. Я послал им зов. Будем надеяться, им удастся быстро построить сюда переход, хотя это тяжело. Точных ориентиров, к сожалению, я не сумел им предоставить.
Внезапно я насторожилась. Легкое дуновение ветерка принесло новый звук. Кто-то шел сюда. Шел, как в моем недавнем видении, беспечно насвистывая незамысловатую песенку себе под нос.
– Присмотри за ним, – чуть слышно прошептал Рикки. Встал, и ночной мрак располосовало острое лезвие меча. А затем юноша растворился в темноте. Растаял без малейшего шороха, будто почудился мне.
Полнейшую тишину нарушало лишь прерывистое дыхание раненого, рискующее в любой миг оборваться. Если честно – мне совершенно не хотелось подходить ближе. Что скрывать, я с трудом удерживала зверя внутри себя. Неизвестно, не окажется ли поводок слишком слаб, если я собственными глазами увижу истекающего кровью Виррейна.
Однако я колебалась недолго. Вновь послышался приглушенный стон, и я отбросила свои сомнения. Отступники, если Владыка умрет, то и моя жизнь, считай, окончена. Что скрывать, жить при замке Гвория, зная, что за моей спиной стоит столь могущественный покровитель, было намного спокойнее.
Я подковыляла к распростертому эльфу. Села на влажную землю и лишь тогда поняла, что мокрая она не от росы, а от его крови. Удивительно, что он еще дышит. Его же, считай, буквально выпотрошили.
Виррейн лежал, не шевелясь. Лишь судорожно сжимал руками страшную рану на животе. Я наклонилась и нерешительно коснулась пальцами его холодной щеки. Никакой реакции. Только едва заметно дрогнули длинные пушистые ресницы. Н-да, плохо дело. Как бы и в самом деле не умер у меня на руках.
Тревожное молчание полуночного леса неожиданно разорвал грубый оклик Рикки. Тут же стихла неприличная песенка, но звона мечей, знаменующего начало поединка, не последовало. Странно.
Виррейн внезапно жалобно застонал, отвлекая меня от напряженного прислушивания. Распахнул глаза и взглянул прямо на меня.
– Помоги, – шепнули его бескровные губы. – Пожалуйста.
– Но как? – Я растерянно всплеснула руками. – Я не целитель.
– Ты кошка. – Голос эльфа, казалось, раздавался у меня прямо в голове. – У тебя девять жизней. Пожертвуй одной.
Я нахмурилась. Чушь какая-то. Как можно сделать то, о чем он просит? И потом, сдается, у меня осталось куда меньше жизней. Побег из застенков храмовников, открытие круга мертвых в прошлом году, неудачный поединок с Рионием, спасение Шерьяна. Четыре раза я останавливалась на пороге земель мертвых. А быть может, и больше. Кто даст гарантию, что я не отдам свою последнюю жизнь?
– Пожалуйста.
Наверное, Владыка впервые за очень долгое время унизился до просьбы. Он смотрел на меня с такой безумной надеждой, что стало стыдно за свои метания. Риск – дело благородное, не так ли?
– Что я должна сделать? – сухим будничным тоном поинтересовалась я.
Вместо ответа Владыка с явным усилием разжал руки, открывая моему взору неприглядную картину его ранения. Я гулко сглотнула подкатившую к горлу тошноту. Это было невероятно, но на Виррейна напал зверь. Тот самый, по всей видимости, который задрал оленя. И явно принадлежащий к кошачьим. Иначе объяснить следы когтей я не могла.
– Ты знаешь, что делать. – Мокрая от крови ладонь Владыки слабо мазнула меня по щеке и вновь обессиленно упала на землю. – Просто пожелай этого от всей души.
Браслет горячо дернулся на запястье, словно напоминая о своем существовании. На Пустоши я спасла жизнь Шерьяну при его помощи. Попробовать повторить тот подвиг?
Я наклонилась и легко поцеловала эльфа в покрытый холодной испариной лоб, сама не совсем понимая, что делаю. Затем запрокинула лицо к далеким равнодушным небесам и сжала кулаки. Хочу ли я, чтобы Виррейн жил? Нет, даже не так. Готова ли я отдать за него жизнь? Я слишком многим и слишком часто жертвовала во имя других. Не пора ли задуматься о себе?
«Если он умрет – тебе не поздоровится, – испуганно шепнул внутренний голос. – А вот получить кровного должника в лице эльфийского Владыки будет очень кстати. Вряд ли кто-нибудь посмеет причинить тебе вред, зная, какой защитник стоит за твоей спиной».
Я криво ухмыльнулась. Действительно, как я могла забыть прошлогодний разговор после открытия круга мертвых? Как тогда Гворий сказал? Если ты спасла эльфа от смертельной опасности, когда он попросил об этом, то он может стать твоим безропотным рабом, стоит только пожелать. И так будет до тех пор, пока он не оплатит свой долг тем же.
– Ты просишь спасти тебя? – сухо поинтересовалась я, чувствуя, как стремительно утекает драгоценное время. Виррейн уже на пороге мира мертвых. Секунда промедления – и все будет кончено. Но в данном случае разговор более чем оправдан. – Ты понимаешь, что это значит? По вашим законам я смогу претендовать…
– Я знаю! – грубо оборвал меня Виррейн и тут же скорчился на мокрой от крови земле от чрезмерного усилия. Следующие слова прозвучали уже в моей голове, тихо и безнадежно: – Сейчас не время показывать коготки, Тефна. Спаси меня. И я никогда не забуду эту услугу, клянусь.
За спиной зашуршали кусты. Кто-то шел к нам, только не понять – то ли Рикки, то ли неведомый убийца, спешащий закончить дело. Ну же, Тефна, действуй!
Я в последний раз посмотрела в усталое лицо Владыки. Он лежал спокойно, словно смирившись с любым моим решением. Только едва поблескивали белки его глаз из-под густых пушистых ресниц, показывая, что эльф внимательно следит за моими движениями.
– Да будет так, – прошептала я. И сразу же скорчилась от невыносимой боли. Меня словно окунули с головой в жидкое пламя. Неведомая сила выкручивала мне суставы, методично перемалывая кости в сплошное месиво. Я открыла рот, пытаясь закричать, но не смогла выдавить из намертво перехваченного спазмом горла и звука. Ночь вокруг окрасилась темно-багровым пламенем страдания. Я терпела. Терпела до тех пор, пока могла. И даже тогда, когда боль переросла всяческие пределы. Мне не привыкать умирать.
Закончилось все так же резко, как и началось. От нахлынувшего блаженства на глаза выступили слезы; легкий ветерок нежно погладил меня по коже, высушивая их, и взъерошил волосы. Я улыбнулась, подставив его ласке лицо. Он пах не кровью или смертью, а дождем и осенним ненастьем. Неужели получилось?
Я посмотрела на Виррейна. Он лежал спокойно, без малейшего движения, все так же судорожно прижимая руки к животу. Отступники, что это значит? Он… Он умер? Не может быть! И я наклонилась над эльфом, намереваясь проверить у него пульс.
– Отойди от него прочь, нечисть! – ударил в спину злой женский окрик.
Что-то приподняло меня в воздух и отбросило в сторону, словно нашкодившего щенка. Я пролетела несколько шагов, пока не врезалась в дерево. От очередного удара перехватило дыхание. Что-то страшно хрустнуло в позвоночнике, и острая боль пронзила нижнюю часть тела. Святые отступники, что же мне сегодня так не везет? Постоянно обо что-нибудь бьюсь, словно дрозд, объевшийся винной ягодой.
Перед глазами закружилась огненная метель из слепящих бликов. Я при всем желании была не в силах разглядеть, кто именно отшвырнул меня от Виррейна. Зрение упорно не желало фокусироваться на чем-нибудь.
– Скотина!
Я всхлипнула от боли, когда кто-то приподнял меня за грудки и хорошенько встряхнул. Что-то нестерпимо кололо в пояснице, а ноги отказывались держать меня.
– Ты хоть понимаешь, что натворила?!
И резкая оплеуха обожгла мне щеку. Я, несомненно, упала бы, но незваная гостья держала меня крепко, не собираясь прекращать настоящую пытку.
– Я убью тебя.
А это мне уже прошептали на ухо, и браслет на запястье сжался на руке, показывая, что рядом начинает ткаться чужое смертельное колдовство.
– Не сметь!
Я безвольным кулем сползла по дереву на холодную росистую траву, когда кто-то отшвырнул мою мучительницу от меня. Туман перед глазами немного рассеялся и я сумела узнать в своем спасителе Рикки. Он стоял спиной ко мне с мечом наголо, явно собираясь биться за мою жизнь.
– Ты не понимаешь, с кем связался.
Негромкий женский смех заставил меня поежиться от ледяных мурашек. Кажется, я узнаю голос. Это же Дория. Что она тут делает, хотелось бы знать?
– Мальчик, я разорву тебя голыми руками, – продолжила тем временем она. – Меня с детства учили убивать. Быть женой наследника престола и возможного эльфийского правителя нелегко. Необходимо уметь постоять не только за свою жизнь, но самое главное – за его. Так что лучше отойди, пока я не показала тебе все, на что способна.
Рикки остался стоять на прежнем месте. Лишь взял меч на изготовку, готовый к нападению в любую секунду.
– Это твой выбор, – обронила Дория.
Юноша лишь неопределенно пожал плечами. Я зажмурилась от ужаса, готовая к самому страшному.
– Прекратите!
Сначала показалось, будто мне послышалось. Словно это ветер решил надо мной зло подшутить, прикинувшись хорошо узнаваемым голосом.
– Что? – переспросила Дория, и только тогда я поняла, что была не единственной, кто услышал приказ.
– Я сказал – хватит!
Только после этого я рискнула открыть один глаз, чтобы посмотреть на происходящее. Но не удержалась и широко распахнула оба, с изумлением глядя на Владыку. Его фигура отчетливо возвышалась на фоне притихшего леса. Но как? Он же был при смерти!
Виррейн искоса глянул на меня, но ничего не сказал. Чуть прихрамывая, подошел ближе и совершенно неожиданно согнулся передо мной в глубоком поклоне.
– Ваше величество! – растерянно пробормотала Дория. – Что вы делаете?
Рикки смущенно буркнул себе под нос и поспешно отшатнулся, будто испугавшись, что его могут посчитать каким-либо образом причастным к этой сцене. А Виррейн вместо ответа встал передо мной на одно колено, словно одного поклона было мало, и негромко проговорил:
– Сегодня ты спасла мне жизнь, Тефна. Спасла, выполняя мою просьбу, а значит, моя судьба отныне полностью в твоих руках. Если пожелаешь – я стану твоим безропотным рабом. Только слово – и без вздоха упрека примерю ошейник покорности. Эльфы всегда выполняют свои клятвы.
Я криво ухмыльнулась, перехватив горящий ненавистью взгляд Дории. Ну и дела! Интересно, как отнесутся при эльфийском дворе к тому, что их правитель сделался кровным должником обыкновенной нечисти? Сдается, в ближайшее время мне точно скучать не придется.

Часть вторая
Давши слово – держись

Я лежала на кровати в роскошных покоях Шерьяна и терзала зубами кончик подушки, пытаясь не закричать от боли. Целительница, любезно присланная ко мне Владыкой, сейчас как раз заканчивала колдовать над моей многострадальной спиной. Вот только метод лечения она выбрала на редкость мучительный.
Высокая светловолосая эльфийка с потрясающе правильными чертами лица сидела рядом и безжалостно вправляла мне позвоночник. Что-то страшно хрустело под ее, на удивление, сильными пальцами, и я от каждого движения милой девушки с трудом удерживала стон. Отступники, разве она не должна сначала наложить какое-нибудь обезболивающее заклинание? Такое чувство, будто ей нравится меня мучить.
Не сдержавшись, я все-таки тихонько заскулила, когда целительница слишком резко нажала мне на шею. Ой-ой-ой, как бы ноги и руки после такого лечения не отказали.
– Не дергайтесь, пожалуйста, – ласково попросило чудовище в облике красивой эльфийки и со всей дури ударило мне кулаком в область поясницы. Я едва не взвыла в полный голос, но подавилась спазмом, когда целительница с такой же силой сжала с двух сторон мне ребра, выжимая из легких остатки воздуха.
– А поосторожнее нельзя? – наконец сипло поинтересовалась я, когда дар речи вновь ко мне вернулся.
– Я могла бы воспользоваться магией и облегчить ваши страдания, – негромко проговорила девушка. – Но не думаю, что это стоит делать в данной ситуации.
– Почему?! – обиженно вопросила я и в очередной раз задохнулась от боли.
– Потому что, – твердо ответила эльфийка, ради разнообразия теперь растирая мою спину с такой яростью, будто собиралась содрать с меня кожу. – Видите ли, Тефна. Вы нечи… хм… метаморф. Всем известно, что чем чаще они используют магию, тем меньше контролируют свои животные инстинкты. Но не все знают, что есть еще один немаловажный нюанс. Баланс между вашими двумя обликами чрезвычайно легко нарушить. Обычные оборотни не рискуют при каждом полнолунии застрять в теле волка, поскольку они не сохраняют человеческий разум в ипостаси животного, и, следовательно, перед ними в такие моменты не стоит задачи контроля звериных чувств и эмоций. Вы же за возможность всегда и при любом облике оставаться прежде всего человеком платите слишком большую цену. Не только ваше колдовство, но и магическое воздействие извне, в том числе и целебные заклинания рискуют навсегда нарушить баланс между двумя обликами.
Эльфийка прервалась на миг от своей лекции, устало вздохнула и продолжила совсем тихо, прежде настороженно оглянувшись на плотно закрытую дверь:
– Тефна, извините за то, что я лезу не в свое дело, но… Не сказать я не имею права. Когда я гляжу на вашу ауру, то вижу, что она нарушена. Даже не так – разорвана в клочья каким-то весьма сильным магическим воздействием. И сейчас для вас любое заклинание может оказаться последним. В фигуральном смысле, конечно. Еще немного – и вы перестанете быть метаморфом. Боюсь, и человеком вы не останетесь.
Я горько хмыкнула. Сколько раз меня предупреждали о подобной опасности в последнее время? И не счесть. Как будто я сама не чувствую, что стою на краю пропасти, готовая в любой момент сорваться и разбиться насмерть. Вот только выбора мне все равно не оставили.
– Я учту, – сухо обронила я, не позволив и тени эмоций проскользнуть в своем голосе. – Есть еще что-нибудь, что мне следует знать о своем здоровье?
– Следующий месяц воздержитесь по мере возможностей от активных физических нагрузок. – Эльфийка в последний раз провела рукой по моему позвоночнику и встала, одернув строгое шерстяное платье черного цвета с белоснежным кружевным воротником. – Через неделю я бы вновь взглянула на вас и провела новый сеанс.
– Надеюсь, Владыка будет столь любезен и позволит мне повторно воспользоваться вашими услугами, – отозвалась я.
Эльфийка как-то странно сморщилась, словно уловила в моих словах скрытую насмешку, но промолчала. Еще раз почтительно мне кивнула и вышла.
Сразу же после ее ухода я встала с кровати. Медленно развела руки в разные стороны и привстала на цыпочки, проверяя, все ли в порядке. К моему величайшему удивлению, руки-ноги слушались меня беспрекословно. Ушла острая стреляющая боль из поясницы. Даже глубокие царапины на локтях и коленях после щедрого смазывания противной светло-желтой мазью с сильным травяным запахом давно затянулись нежно-розовой кожицей, правда, чесались неимоверно. Ну что же, самое время навестить моего дражайшего супруга. Он с Гворием поспел как раз к коленопреклонению Виррейна передо мной. И, если честно, мне очень хотелось узнать, что Шерьян думает обо всей этой ситуации. Но еще больше меня интересовал вопрос, каким образом Дория оказалась около раненого Владыки раньше остальных. И с кем именно разговаривал Рикки, оставив меня рядом с умирающим Виррейном.
Мое прежнее платье превратилось в столь жалкие лохмотья, что Рашилия выкинула его тотчас же, как только стащила с меня. Но новый наряд не догадалась принести. Поэтому выбор у меня был невелик: или отправиться на поиски Шерьяна и прочей веселой компании голой, или же воспользоваться халатом храмовника, который свисал со спинки кресла. Вариант остаться в покоях и смирно дожидаться возвращения супруга я даже не рассматривала. Ну что же, не будем шокировать эльфов видом обнаженной нечисти. И так им предстоит еще переварить сообщение о том, что их великий и ужасный правитель отныне мой кровный должник.
Я накинула теплый халат себе на плечи. На миг замерла, ощутив чуть уловимый пряный аромат благовоний и степных трав. Надо же, впервые почувствовала запах Шерьяна. Если закрыть глаза, то можно представить, будто он обнял меня сейчас. После чего резко встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и выскользнула из комнаты.
Почему-то я совершенно не сомневалась, где именно искать требуемых лиц. В кабинете Гвория, где же еще? Наверняка именно там они обсуждают подробности неудавшегося покушения на Владыку и решают, что делать дальше. Стоит ли говорить, что все эти вопросы весьма интересовали и меня. Любопытно, не захотят ли некоторые горячие головы просто-напросто убить меня, чтобы освободить Виррейна от некстати данной клятвы?
В этот поздний час в коридорах замка Гвория было на редкость многолюдно. После так и не состоявшегося торжественного ужина приглашенные гости даже не думали расходиться по своим покоям, с самым таинственным видом перешептываясь по углам. Но стоило мне лишь появиться в очередной гостиной, как все разговоры моментально стихали и возобновлялись с удвоенной силой сразу же за моей спиной. Я шла через многочисленные переходы между комнатами с пылающими от смущения щеками, ощущая на себе тяжесть множества крайне недружелюбных взглядов. Святые отступники, и чего они на меня так взъелись? Вот и делай после этого людям, то есть эльфам, добро. Вместо того чтобы сказать «спасибо» за спасение их ненаглядного Владыки, живьем готовы сожрать.
Если честно, первым моим порывом после столь холодного приема было вернуться в свои покои и не показывать оттуда носа. Тем более что каждый встречный при виде моего наряда кривил губы в саркастической ухмылке. Ну конечно, как я могла забыть? Гостье наследника эльфийского престола не принято расхаживать в халате, особенно если тот явно с чужого плеча. Что же, это проблемы здешних аристократических снобов. Отступать с позором я точно не собираюсь.
Я с вызовом задрала подбородок, гордо расправила плечи и одарила ближайшего эльфа столь величественный взглядом, что несчастный, с увлечением что-то шептавший на ухо собеседнику, едва не подавился. Затем встряхнула распущенными волосами, которые забыла убрать в косу, и нарочито замедлила шаг, показывая, что мне совершенно плевать на мнение окружающих. Вот еще, почему я должна красться к кабинету Гвория, боясь привлечь к себе постороннее внимание, словно совершила нечто постыдное?
Однако когда я свернула в пустынный коридор, непосредственно примыкающий к покоям наследника, то не сумела сдержать вздоха облегчения. Легкая торжествующая улыбка, от которой уже онемели щеки, сама сползла с губ. Фух, надеюсь, самое тяжелое позади. Но, как оказалось, расслабляться было рано.
Перед дверью, ведущей в комнату Гвория, скучали двое уже знакомых мне эльфов, не так давно познавших на собственном опыте мое умение в наведении иллюзий.
– Не положено, – мрачно пробурчал черноволосый, поспешно одернув руку от своего носа. Отступники, неужели опять в нем ковырялся? Даже не думала, что у высокородных эльфов могут быть настолько дурные привычки.
– Что – «не положено»? – переспросила я, невинно захлопала ресницами, но даже не подумала остановиться.
– Его высочество не положено отвлекать, – вступил в разговор блондин и строго нахмурился, когда я подошла еще на пару шагов ближе. – Эй, любезнейшая! Мы непонятно говорим? Принц Гворий занят и не принимает. Идите-ка отсюда… хм… по-хорошему.
– Я думаю, на меня этот запрет не распространяется, – самоуверенно заявила я, остановившись почти вплотную к эльфам. Выпрямилась во весь свой рост и грозно ткнула пальцем в грудь ближайшего стражника. – Вам же будет лучше, если вы немедленно доложите о моем визите!
– С чего вдруг мы должны тебе верить? – Черноволосый скептически хмыкнул. – Его высочество прямо сказал, чтобы никого не впускали. У него в гостях сам Владыка.
– Я знаю. – Я позволила себе небольшую усмешку. – Потому и прошу доложить о моем приходе. Полагаю, они оба будут счастливы меня увидеть.
Черноволосый бросил озадаченный взгляд на товарища, почти сдавшись под моим напором. Но тот помотал головой и с сарказмом проговорил:
– Уважаемая, с каких пор на аудиенцию к Владыке и его племяннику приходят в столь странном виде? Если бы вам действительно было назначено, то, наверное, наряд вы бы выбрали более подходящий ситуации.
И он с таким презрением оглядел меня с головы до ног, будто я имела наглость явиться на прием к Гворию не в скромном, пусть и мужском халате, а вообще без одежды.
Я скептически хмыкнула. Красавчик, ты еще не знаешь, с кем связался. Если думаешь, что я с позором отступлю, то глубоко ошибаешься.
– И все-таки я пройду, – с нажимом произнесла я. – Желаете вы того или нет.
Блондин скорчил настолько самоуверенную рожу, что мне нестерпимо захотелось врезать по ней кулаком. Но я сдержалась, хотя это стоило мне величайшего труда. Вместо этого я присвистнула, во всех подробностях представив перед собой уже знакомую крысу, которая не так давно выручила меня при похожих обстоятельствах. Иллюзии тем и хороши, что, однажды создав одну, повторить ее не составит особого труда и времени. Даже магии практически не требуется. Так, самую капельку.
Блондин вздрогнул, явно не ожидая от меня такого поступка. Встревоженно заозирался по сторонам, опасаясь, видимо, что на него сейчас нападет жуткое чудовище. Но, никого не обнаружив рядом, расслабился.
– Иди-ка ты отсюда по-хорошему, – повторил он более развязным тоном. – А то ведь можем и по-другому заговорить.
Не скрою, в первую секунду я немного растерялась. Неужели не получилось? Но тут же успокоилась и спрятала в уголках губ ехидную усмешку. Потому как заметила, что вокруг правого сапога высокомерного эльфа обвился толстый лысый хвост моего лучшего создания.
– Ой, что это? – воскликнула я, постаравшись вложить в голос максимальное количество невинного удивления.
Блондин невольно стрельнул глазами вниз, куда я уставилась с таким вниманием. И меня оглушил тонкий, совершенно женский визг, неподобающий храброму отважному воину.
– Крыса-а-а! – заверещал пепельноволосый и сделал попытку прыгнуть на руки товарищу. Тот, однако, уже прятался у меня за спиной, глядя на жирную крысу с каким-то первобытным ужасом во взоре.
– Какая хорошенькая, – продолжила я. Нагнулась и подставила крысе ладонь. Та важно прошествовала на нее, деловито взбежала по руке на плечо и внезапно прыгнула на эльфа за моей спиной. Если бы тот был менее испуган, то, несомненно, почувствовал бы неладное, ведь иллюзии не имеют веса. Но черноволосому красавцу было не до анализа своих ощущений. Он издал душераздирающий вопль, когда крыса клацнула оскаленными клыками перед его лицом, и рухнул в самый прозаический обморок. Блондин простоял против наглого создания ненамного дольше. Едва только грызун повернулся к нему и капнул слюной на пол, как эльф развернулся и со всей дури забарабанил кулаками в дверь кабинета.
– Помогите! – заорал он так громко, что оконные стекла тонко и печально зазвенели в унисон его голосу. – Спасите! Убивают!
Я, признаться честно, несколько опешила от столь бурной реакции. Я рассчитывала, что, как и в прошлый мой незваный визит, среди стражников начнется переполох, который позволит мне без проблем просочиться в вожделенный кабинет Гвория. Но на подобный скандал не рассчитывала. Ой-ой-ой, кажется, не обойдется без очередного выяснения отношений. Опять останусь во всех грехах виноватой.
Но сделать я ничего не успела. Дверь неожиданно распахнулась, и стражник буквально рухнул к ногам наследника престола. Крыса, повинуясь щелчку пальцев, тотчас же юркнула за ближайший угол. Все равно ситуацию это вряд ли спасет, но хоть что-то.
– Что тут происходит? – сурово спросил Гворий, глядя сверху вниз на несчастного блондина, стоявшего на коленях у его ног.
– Крыса, – провыл эльф, размазывая слезы ужаса по красивому лицу, мигом утратившему высокомерное выражение. – Она загрызла Лиоруса.
Гворий кинул обеспокоенный взгляд на черноволосого эльфа, все так же лежащего без сознания. Шагнул к нему, наклонился и приложил к шее руку, проверяя пульс.
– Он жив, – поспешила я вмешаться. – Просто сильно испугался.
– Тефна. – Гворий обернулся ко мне с таким видом, будто только сейчас заметил мое присутствие. – Быть может, ты внятно объяснишь мне, что тут произошло? А то от этого идиота Дариония никакого толка.
И он презрительно кивнул на рыдающего блондина.
– Да ничего особенного. – Я неопределенно пожала плечами. – Сама не поняла, из-за чего такая истерика у твоих охранников приключилась. Ну увидели крысу. Орать-то зачем? Чуть не оглушили.
– Крысу, значит, они увидели, – повторил Гворий с такой нехорошей интонацией, что меня мороз продрал по коже. – Забавно, очень забавно. В последнее время около моего кабинета прямо-таки нашествие воинственно настроенных грызунов. В прошлый раз стражникам почудился силуэт кошки, а из моего кабинета пропали важные бумаги. В этот – вновь рядом оказалась ты.
– Почему «вновь»? – нарочито удивилась я, с вызовом улыбнувшись в непроницаемые зеленые глаза эльфа. – Кажется, мы выяснили, что к той краже я не имею никакого отношения, поскольку провела все время с Рикки.
– Да-да, конечно, – рассеянно отозвался Гворий, думая о чем-то своем. – Все-таки везет тебе с новоприобретенными родственниками. Каждый раз, когда дело пахнет паленой шерстью для тебя, кто-нибудь из них обязательно обеспечит тебе алиби. Потрясающее везение, не так ли?
– Невиновным всегда везет, – отозвалась я.
Гворий хотел было что-то сказать, даже открыл рот, но в последний момент передумал, заметив Шерьяна, выглянувшего в коридор.
Храмовник обеспокоенно посмотрел на Дариония, тихо всхлипывающего на пороге. Затем перевел взгляд на Лиоруса, без движения лежащего на полу. На самом деле черноволосый стражник давным-давно пришел в чувство – я видела, как дрожат его ресницы, – но объявлять об этом не торопился, справедливо опасаясь гнева Гвория.
– Драгоценнейшая моя, – с насмешкой протянул Шерьян. – Что ты сделала со стражниками? И главное – зачем?
– Я с ними ничего не делала, – огрызнулась я, скривившись от ненавистного обращения, живо напомнившего мне застенки храмовников. – Кто виноват, что эльфы так боятся крыс? Но будь моя воля – поколотила бы изрядно. За то, что не пускали меня к вам.
– Да, верно говорят, что даже драконы отступают перед разгневанной женщиной, – вступил в разговор Владыка, в свою очередь появляясь на пороге. – Почему ты просто не позвала меня?
– Как? – Я рассерженно всплеснула руками. – Телепатии не обучена, уж извините.
– Тебе надо было просто обратиться ко мне в уме. – Виррейн скривил в усмешке губы. – Не забывай, что мы отныне связаны крепче, чем самые преданные и страстные любовники.
Меня кинуло в дрожь от столь смелого сравнения. Шерьян в свою очередь кисло поморщился, но возражать не осмелился. Лишь шагнул ко мне и собственническим жестом положил руку на плечо.
– А тебе идет мой халат, – шепнул он мне на ухо. И уже громче: – Я рад, что ты заглянула. Речь как раз шла о тебе, моя драгоценнейшая.
– Еще раз меня так назовешь, и я расцарапаю тебе лицо, – прошипела я, резко скидывая его руку. – Понятно?
Шерьян аж подавился от моих слов. Как-то странно закашлялся и покачал головой, но безмолвно проглотил это. И правильно сделал. Мне было невыносимо слышать это обращение, вновь и вновь напоминающее о ненавистной клятве.
– Прошу. – Шерьян с учтивым полупоклоном пропустил меня вперед. Я спокойно прошествовала в кабинет, слегка задев полами халата несчастного блондина, который за все это время не сделал ни малейшей попытки подняться на ноги. Тот всхлипнул и с немым ужасом отшатнулся, будто его задел хвост крысы. Но мне его было совершенно не жалко. Нечего меня злить по пустякам.
– Гворий, ты идешь? – спросил Владыка, сторонясь и пропуская меня в комнату.
– Через пару минут, – отозвался тот, с брезгливым интересом разглядывая своих стражников. – Только приберу здесь.
Дарионий после жестоких слов наследника престола наконец-то перестал плакать и залился смертельной белизной, сравнявшись с цветом своих волос. Даже Лиорус забыл про свое представление и выдал себя невольной дрожью.
– Не задерживайся, – попросил Виррейн, без малейшего сочувствия глядя на эту картину. – Нам необходимо твое присутствие.
И захлопнул дверь, едва только Шерьян вошел в кабинет.

* * *

Вопреки обещанию Гвория не было достаточно долго. Я усиленно напрягала слух, пытаясь понять, что происходит в коридоре, но все напрасно. За дверью притаилась настолько полная и пугающая тишина, что на миг мне стало страшно – уж не прикончил ли полуэльф нерадивых стражников, устав от их постоянных промашек.
Достаточно быстро я устала от бесполезного прислушивания и все свое внимание обратила на происходящее рядом со мной. Стоило признать, в кабинете царила весьма напряженная обстановка. Владыка, выглядевший абсолютно здоровым и довольным жизнью, восседал за столом Гвория с видом полноправного хозяина замка. Рикки облюбовал себе кресло в самом темном углу. Дория, к моему величайшему удивлению тоже присутствующая на собрании, нервно металась по комнате, то и дело бросая на меня ненавидящие взгляды.
Меня усадили в центре кабинета. Наверное, чтобы присутствующим был лучше виден мой неподобающий случаю наряд. Гораздо с большим удовольствием я бы присоединилась к Рикки, который со своего места без проблем держал всю комнату в поле зрения, не привлекая при этом к себе особого интереса. Но меня, как обычно, спросить забыли. Да еще близкое присутствие Шерьяна выводило из себя. Храмовник и не подумал вернуться на свое место после сцены в коридоре. Вместо этого он остался стоять за мной, удобно облокотившись на спинку кресла. От этого я чувствовала себя до крайности уязвимой. Постоянно хотелось обернуться и проверить, что именно сейчас делает Шерьян. Паранойя, не иначе. Ведь не собирается же он напасть на меня перед лицом Владыки.
Словно уловив мое раздраженное настроение, храмовник опустил руки мне на плечи и принялся легонько растирать их. Но если он хотел таким образом помочь мне расслабиться, то добился прямо противоположного эффекта. Теперь мне казалось, будто Шерьян в любой миг сомкнет свои пальцы на шее и придушит меня. Честное слово, наверное, я схожу с ума. Но мне стоило очень, очень много сил вытерпеть такую близость.
Наконец, когда я готова была взорваться от негодования, закричать в полный голос, устроить скандал – в общем, что угодно, лишь бы прекратить эту пытку, дверь, ведущая в коридор, скрипнув, приоткрылась, и в комнату проскользнул донельзя мрачный Гворий. С подчеркнутой аккуратностью одернул полы длинного темно-зеленого камзола, как нельзя лучше подчеркивающего цвет его глаз, и подошел к столу.
– Закончил свои дела? – отрывисто спросил Владыка, и не думая уступать племяннику его законное место.
– Да, – процедил Гворий, избегая смотреть в мою сторону. – Эти два олуха полгода будут нести службу в крепости, пограничной с Пустошью. Надеюсь, там их научат не бояться крыс и прочей мелкой нечисти.
При этом он так выразительно глянул на меня, что мне стало понятно: теперь полуэльф точно уверен в моей причастности к краже бумаг из его кабинета. Впрочем, вряд ли он и раньше особо сомневался в этом. Так что переживу как-нибудь.
– Тогда продолжим наше обсуждение. – Виррейн повелительным жестом указал Гворию на неудобный низкий стул рядом со столом. Я ожидала, что полуэльф возмутится таким предложением, однако тот послушался и сел, словно провинившийся мальчишка перед строгим наставником: неудобно скрестив длинные ноги и положив руки на колени.
– Поскольку Тефна присоединилась к нам только сейчас, я осмелюсь вкратце рассказать ей, о чем шла речь. – Виррейн подарил мне чарующую улыбку. – Мы обсуждали, с каких пор под стенами замка наследника престола начали разгуливать убийцы. Насколько я понимаю, пару дней назад уже покушались на твою жизнь. Просто удивительно, почему Гворий за это время не нашел злодеев. Особенно если учесть, чем именно занимался мой возлюбленный племянник в Мейчаре. Раньше я думал, что начальник департамента охраны порядка должен на раз разгадывать подобные тайны. Очень полезное умение для будущего правителя. Однако теперь выходит, что я ошибался в своих предположениях. И это мне весьма не нравится.
– Про Элмона забыли, – злорадно напомнила я. – Библиотекаря, которого убили сегодня днем.
– Ах да. – Владыка демонстративно хлопнул себя по лбу. – Действительно, как я мог запамятовать? Оказывается, убийцы спокойно хозяйничают в замке. А мой племянник тем временем даже не подумал отменять званый ужин. Более того, не предупредил меня и мою охрану обо всех этих происшествиях. Удивительная беспечность!
Гворий скрипнул зубами, но промолчал. Лишь кинул на меня испепеляющий взгляд, который преисполнил меня чувством величайшей радости и удовлетворения. Что, дорогой, не нравится, когда из тебя делают козла отпущения? Терпи. Авось поймешь, что именно мне пришлось пережить по твоей милости.
– Все это заставляет меня подозревать крайне неприятные вещи. – Виррейн встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. – Может быть, для некоторых горячих голов стало невтерпеж дожидаться дня зимнего солнцестояния, когда будет объявлен наследник? Может быть, кто-то решил ускорить процесс передачи короны?
Владыка остановился напротив Гвория, наклонился к нему и вкрадчиво прошептал:
– Может быть, корни заговора против меня произрастают оттуда, откуда мне и представить страшно? Из моей семьи?
Я нахмурилась после этой фразы. Что за чушь? Виррейн намекает, что его пытались убить по приказу Гвория? Но зачем? К чему рисковать всем, если уже через пару месяцев полуэльф по праву и безо всякого риска займет причитающийся ему трон? И потом, дракон с ним, с Владыкой, но что насчет меня? Если Гворий замешан в покушении на Виррейна, то, получается, ловушку на меня тоже он подстроил. Но мы выяснили не так давно, что полуэльфу я нужна живой и здоровой. Ну в крайнем случае просто живой. Скажем более обтекаемо: способной открыть круг мертвых для вызволения Индигерды с изнанки мира. Получается, что тот, кто напал на Виррейна, никак не связан с покушением на меня. Бр-р-р.
Я передернула плечами, когда до меня дошел смысл этой фразы. Ну и дела! Кто бы мог подумать, что по замку Гвория на самом деле расхаживают толпы кровожадных убийц. Пожалуй, на Пустоши и то безопаснее было.
– Я не причастен к покушению на вас, – медленно, тщательно подбирая слова, проговорил Гворий. – Клянусь честью!
– Какие громкие слова! – Владыка рассерженно фыркнул. – И ни одного ответа на закономерные вопросы. Гворий, почему ты ни слова не сказал о тех безобразиях, которые творятся у тебя в замке? Почему не предупредил ни меня, ни мою охрану?
– Я думал – нет, я был уверен, что вы в курсе. – Гворий сидел, уткнувшись глазами себе в колени и не смея взглянуть на могущественного дядю. – О вашей шпионской сети слагают легенды. Неужели у вас нет ни одного соглядатая в моем замке?
– Ты меня неприятно удивляешь. – Владыка резко хрустнул пальцами. – Правитель не может полагаться на «авось». В подобной ситуации ты обязан был сообщить мне об убийстве Элмона и покушении на Тефну. Слышишь? Обязан был! А не гадать, есть ли у меня здесь шпион или нет. И я не понимаю, почему должен объяснять прописные истины тебе, которого считают самым вероятным наследником престола.
– Ваше решение еще не озвучено. – Гворий поднял голову, и в его прозрачных глазах отразился всполох ярости. – Не вижу проблем. Если вы считаете, что я не достоин престола, – найдите мне замену.
Владыка ничего не сказал на это заявление полуэльфа. Лишь тяжело вздохнул и вернулся за стол, где сел и закрыл лицо руками. В комнате повисло вязкое молчание. Было так тихо, что я слышала, как за окнами завывает разошедшийся ветер, предвещая ночную грозу.
Дория застыла недвижным изваянием за спиной Гвория, то ли пытаясь таким образом выразить ему поддержку, то ли дожидаясь ответа Виррейна. Лишь ее бескровные губы беспрестанно кривились, выдавая напряжение.
– А можно вопрос? – поинтересовалась я и тут же охнула. Шерьян, словно предупреждая об опасности, слишком сильно сдавил мне шею. Ну хватит, надоело, что мне постоянно затыкают рот! И я решительно скинула его руки со своих плеч, встала и самым наглым образом, не обращая внимания на душераздирающий скрежет, развернула кресло таким образом, чтобы все участники почти семейной драмы оказались в поле моего зрения.
Удивительно, но никто не сделал ни малейшей попытки мне помешать или пристыдить. А я, избавившись от навязчивой близости Шерьяна, наконец-то вздохнула с облегчением. Хорошо все-таки, когда никто над душой не стоит. Хотя многие сомневаются в наличии у метаморфов этой самой души.
– Так можно вопрос? – повторила я и, не дожидаясь разрешения, продолжила: – Прошу извинить меня за мою неосведомленность в эльфийских законах. Но меня очень интересует одна деталь. Предположим, очередной правитель погиб, не успев передать корону наследнику. Всякое в жизни бывает. Съел что-нибудь не то, поскользнулся и шею сломал; войны, в конце концов, еще никто не отменял. Так вот, кто в таком случае займет престол? Неужели у вас никогда за всю историю государства не было подобных случаев?
– Почему же, были. – Владыка неопределенно пожал плечами. – Мой прадед погиб на охоте. Вышел один на один против обезумевшего черного дракона. В таких ситуациях вступает в силу обычный порядок наследования. Следующим правителем становится ближайший кровный родственник.
Я ждала закономерного окончания, приподняв брови. Виррейн обязан догадаться, что я имею в виду.
– Ты намекаешь на Ришаниэля? – неожиданно визгливо вскрикнула Дория и отчаянно затрясла Гвория за плечи. – Слышишь, любимый? Она посмела обвинить твоего отца в покушении на Владыку!
– При чем тут он. – Я досадливо поморщилась, слегка оглушенная криком эльфийки. Затем посмотрела на Виррейна, который уже начал догадываться, к чему я клоню. По крайней мере, он сидел тихо, задумчиво постукивая пальцами по безупречной полировке стола. – Ваше величество, как насчет вашей матери? В случае вашей гибели кто получит трон? Ришаниэль или Зариэлия?
Дория приглушенно ахнула, наконец-то поняв, куда я клоню. Даже Шерьян одобрительно кивнул, показывая, что сам задумывался о подобной вероятности. Лишь реакции Рикки я при всем желании не могла заметить. Юноша сидел таким образом, что его лицо оставалось в тени.
– Сложный вопрос. – Владыка говорил медленно, словно каждое слово доставляло ему боль. – Формально Ришаниэль имеет преимущество перед моей матерью. Но, зная его норов и убеждения, я почти уверен, что он откажется от трона.
И вновь пугающая тишина повисла в комнате. Но на этот раз оно не продлилось долго. Через несколько минут Владыка покачал головой и устало откинулся на спинку кресла.
– Безумие, – проговорил он, глядя куда-то поверх меня. – Зариэлия многие века в заключении. Как она может быть причастна к покушению на меня?
– Ну ей не было нужды самостоятельно нападать на вас в лесу. – Я позволила себе небольшую усмешку. – Более того, она, вероятно, и не в курсе происходящего. Просто кто-то намерен возвести ее на трон. Возможно, в качестве послушной марионетки. Полагаю, Зариэлия будет так рада освобождению, что согласится на некоторые условия ее правления. Кстати, то же самое в прошлом году пытались провернуть с Гворием.
Произнеся это, я неожиданно запнулась и с подозрением взглянула на Дорию. Именно она помогала Марию. И именно она каким-то образом оказалась неподалеку от умирающего Виррейна. Что высокородная эльфийка забыла в лесу в столь поздний час и без сопровождения? Особенно если учесть, что в замке в этот момент проходил торжественный ужин.
– Кстати, я так и не слышала, каким именно образом на вас напали, – осторожно проговорила я, не решившись сразу бросить обвинение в лицо Дории. – Неужели вы шли пешком? Почему не воспользовались телепортом?
«Или зеркалом», – едва не добавила я, но поспешно прикусила язык. Мало ли, вдруг этот способ передвижения Владыка держит в строжайшей тайне и открыл его только мне.
– Я воспользовался телепортом, – сказал Виррейн, устало растирая виски. – Проблема в том, что он выкинул меня не в замке, а в лесу. Сказать, что я был удивлен, значит, не сказать ничего. Попытался построить новый, но, как ни стыдно признавать, потерпел в этом полнейшее поражение. Это место оказалось полностью блокировано не только от пространственной магии, но и любой другой.
– Разве такое возможно? – Я растерянно взглянула на Шерьяна. – Ведь я же попала туда при помощи зеркальных чар. Разве они не относятся к колдовству?
– После нападения на меня блокировка пропала, – сухо пояснил Виррейн, не позволив храмовнику и рта открыть. – Именно поэтому мне удалось кинуть тебе и Дориэлии клич о спасении. Правда, ты ко мне успела раньше, чем она.
Я недовольно нахмурилась. Разгадка тайны оказалась настолько прозаической, что даже разочаровала меня. Выходит, Дория никакая не убийца. Просто спешила на помощь истекающему кровью Виррейну так же, как и я. Но интересно: почему он позвал именно нас? Почему не Гвория или Шерьяна?
– Потому что женщины более восприимчивы к телепатии, – мягко объяснил Владыка. – К тому же у тебя, к примеру, нет такой ментальной защиты, как у Шерьяна или Гвория. Я бы потратил слишком много сил, чтобы пробить ее. Поэтому предпочел не тратить зря драгоценное время и пойти самым простым путем. Конечно, решил перестраховаться и дотянуться сразу до обеих. Вдруг одна из двух не поверила бы моему зову.
– Это все замечательно, – несколько грубо оборвал дядю Гворий, который по виду уже оправился от недавно перенесенного унижения. – Но мы так и не узнали, каким именно образом на вас было произведено нападение. Это сделал человек? Эльф? Орк? И почему вы не воспользовались оружием?
– Каким? – с раздражением переспросил Виррейн, зло глянув на племянника. – Ты же знаешь, фехтовальщик из меня плохой, если не сказать больше – отвратительный. А любая магия, как я уже сказал, там оказалась заблокирована. Кстати, надеюсь, твои люди выяснят в ближайшие часы, каким образом это было сделано. Поэтому я оказался беспомощным, как новорожденный ребенок. Особенно если учесть, какая огромная тварь выступила против меня.
После последней фразы в комнате стало тихо. Под перекрестием множества тяжелых взглядов мне стало не по себе. По спине галопом пробежали холодные мурашки: сначала в одну сторону, потом в другую. Святые отступники, я не ослышалась? На Владыку напал зверь? Ах да, конечно, я же сама видела раны от когтей на его животе. Получается, опять я под подозрением. И плевать, что в этот момент я, как и несколько десятков высокородных эльфов, скучала в ожидании начала торжественного ужина. Еще чего доброго обвинят в том, что метаморфы могут при необходимости и для совершения преступлений создавать своих двойников. Чем не объяснение произошедшим в замке и его окрестностях загадочным событиям?
– Как выглядел этот зверь? – спросил Гворий и посмотрел на меня с таким красноречивым выражением, будто уже знал ответ Владыки.
– В темноте и суматохе я не очень понял. – Виррейн неопределенно пожал плечами. – Тяжело сохранить твердую память и ясный рассудок, когда из мрака на тебя вылетает нечто рычащее и начинает кромсать когтями. Но я бы сказал, что оно было весьма похоже на огромную разъяренную кошку. Тигра, если быть совсем точным.
Я покрылась холодным потом. Отступники, вот и пришел мой последний день на этом свете! Кажется, сейчас меня свяжут освященными веревками и отправят в темницу, чтобы на рассвете казнить. Ну или не казнить, а превратить в безропотную рабыню, не имеющую права даже на постороннюю мысль. Как там Шерьян сказал? Если хозяин запретит рабу дышать – тот умрет. Если Гворий прикажет мне открыть круг мертвых, я это сделаю. И плевать на слова Виррейна, что в таком состоянии нельзя служить проводником между двумя мирами. Главное, чтобы Гворий захотел проверить.
– Тигр, значит, – медленно протянула Дория, даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку. – Или огромная кошка, что мне нравится намного больше. Шерьян, ты вроде рассказывал, что Тефна может резко увеличивать размеры тела за счет магической энергии. И убийства начались именно тогда, когда она появилась здесь. Подозрительные совпадения, не правда ли?
– Смею напомнить, что в момент нападения на Владыку я стояла в окружении множества эльфов прямо перед глазами Гвория, – сухо проговорила я, пытаясь не выдать дрожью в голосе свои истинные эмоции. – Как ты это можешь объяснить?
– Ну мало ли. – Дория небрежно поправила белокурую прядь волос, выбившуюся из прически. – Возможности метаморфов на самом деле очень мало изучены. Например, до сегодняшнего вечера лично я не знала, что вы умеете перемещаться в пространстве при помощи зеркальных чар. Вдруг вы так же умеете создавать великолепные иллюзии, полностью повторяющие ваш облик?
– Иллюзии… – задумчиво повторил Гворий. Как-то странно хмыкнул и искоса посмотрел на меня. – Тефна умеет создавать прекрасные обманки, не правда ли? Я уже убедился в этом на собственном опыте.
Я выругалась про себя, но не позволила и тени сомнения или испуга отразиться на лице. Да, лучше бы мне остаться сегодня вечером в покоях Шерьяна. Кажется, дело запахло паленым. Не стоило второй раз прибегать к помощи иллюзии, ох не стоило. Подумаешь, не попала бы на это злосчастное совещание, ну и что? Не так уж много потеряла бы. А теперь ломай голову, как выкрутиться, не подпалив усы или хвост.
– Не понимаю, о чем ты, – сказала я, старательно удерживая на губах безмятежную улыбку. – Вроде бы мы уже обсудили произошедшее и пришли к выводу, что твои стражники просто чересчур впечатлительные.
– Ну да, конечно, – с ядовитым сарказмом произнес Гворий. – И Владыке, наверное, просто почудилась здоровенная кошка. А следы от когтей сами возникли.
– Сбавь тон! – осадил его Шерьян, впервые с моего прихода сюда вмешавшись в разговор. – Если ты в чем-то обвиняешь мою жену, то говори прямо, без недомолвок. Считаешь, что это она напала на Владыку?
– А что я еще должен думать? – буквально взвился на месте Гворий. – В моем замке царили тишина и покой, пока сюда не явились вы. Я согласился предоставить Тефне убежище, но даже не подозревал, чем это обернется в итоге. Мои люди гибнут, Шерьян. Гибнут от лап какой-то нечисти. Знаешь, мне уже с трудом удается сдерживать некоторых от самосуда. И все чаще я начинаю задумываться – стоит ли жертвовать своим добрым именем и уважением у придворных во имя какой-то кошки.
– Гворий! – в одно восклицание слились голоса Рикки и Шерьяна. Сын с отцом переглянулись, и дальше продолжил один храмовник: – Думай, что говоришь!
Я опустила голову, не желая, чтобы кто-нибудь заметил болезненную гримасу на моем лице. Какая-то кошка – вот кем я являюсь для Гвория. Как, однако, резко переменилось его отношение ко мне. Или… Или он с самого начала так думал, умело потакая моим чувствам. Прав был мой отец. Пару себе надо искать среди ровни. Никогда метаморфу не построить счастья с сильными мира сего. Что же, сама виновата. Не стоило нарушать первейшую заповедь моих сородичей: не высовывайся, дольше проживешь. А если уж раскрыла свою маску, то делай лапы, пока твоя шкура не пополнила чьи-нибудь охотничьи трофеи.
– А что, разве я не прав? – Гворий набычился, явно не желая идти на попятную. – Шерьян, ты сам как бы поступил на моем месте? Где-то рядом гуляет убийца. И я должен сделать все, чтобы защитить своих людей.
– Поэтому ты выбираешь из всех возможных вариантов самые немыслимые? – фыркнул Шерьян. – Всегда во время того или иного преступления Тефна была рядом со мной. Или сомневаешься, что я сумею отличить иллюзию от реального человека?
– Ты готов поклясться в этом? – вкрадчиво полюбопытствовала Дория. – Готов принести слово чести, что, к примеру, во время убийства бедняги Элмона Тефна нежилась в твоих объятиях?
Я огорченно цыкнула сквозь зубы. Ну вот и подошел к концу наш обман. Шерьян никогда не принесет ложную клятву.
– Ну? – поторопила храмовника Дория, заметив, как тот замялся. – Одно лишь слово, Шерьян. Ты клянешься, что Тефна сразу после окончания завтрака отправилась в твои покои и не выходила оттуда, пока дверь не выломал Изервиль со своими людьми?
– Я клянусь, что Тефна не убивала Элмона, – процедил Шерьян, тщательно подбирая каждое слово. – Если я ошибаюсь, то пусть буду проклят. Пусть моя душа даже после смерти не обретет покоя.
– Отец, – слабо прошелестело из угла, где скрывался Рикки. И я вполне понимала обеспокоенность пасынка. Ведь Шерьяна не было рядом со мной в тот момент, когда кто-то разделался с Элмоном. А значит, только что он на деле, а не на словах доказал, что всецело мне доверяет.
– Мой вопрос звучал совсем иначе. – Дория нервно хрустнула пальцами. – И требовал прямого ответа: да или нет. Я знаю, что храмовники славятся своим умением переиначивать слова по собственному желанию, но теперь тебе не отвертеться. Ну? Клянешься, что Тефна была с тобой все это время?
Шерьян слегка побледнел от непререкаемого тона девушки. С едва уловимой растерянностью взглянул на меня, словно молча прося прощения. Я с нарочитым безразличием пожала плечами, разрешая ему любые действия. В самом деле, не могу же я требовать от него стать клятвоотступником.
– Довольно! – неожиданно вмешался Владыка, заканчивая неприятный допрос. – Дориэлия, хватит. Тефна не убийца. По-моему, это очевидно. Более того, я вообще не понимаю, почему зашла об этом речь. Неужели она стала бы отдавать за меня жизнь, если бы прежде сама напала?
– А почему нет? – Дория с вызовом выпрямилась и подошла ближе ко мне. Обвиняюще ткнула пальцем. – Вдруг это все было задумано специально, чтобы вы попросили ее о спасении своей жизни? Как же, правитель эльфийского государства – кровный должник нечисти! Да это плевок в лицо всем нам! Прекрасная задумка и великолепное исполнение. Остается лишь зааплодировать подобной изобретательности и изворотливости!
– Дориэлия! – почти не разжимая губ, обронил Виррейн. И девушка тут же подавилась словами, остановившись на середине гневной тирады. Владыка тем временем поднялся и подошел к эльфийке.
– Дориэлия, – повторил он, и та едва не попятилась, но нашла в себе силы твердо встретить тяжелый немигающий взгляд Виррейна, – ты начинаешь меня утомлять. Почему я должен повторять дважды? Я верю в невиновность Тефны. Или ты и меня заставишь клясться в этом?
В последней фразе проскользнула ироническая нотка, и я нервно хихикнула, приняв ее за шутку. Но Дории было явно не до смеха. Она не то что побледнела – позеленела от ужаса. Умоляюще сложила перед собой руки, глядя на Владыку с какой-то дикой смесью раскаяния и молчаливой просьбы о прощении.
– Великодушно прошу меня извинить, – глухо проговорила она, безуспешно пытаясь отвести взгляд от ярко-синих глаз Виррейна. – Я… я забылась. Слишком разволновалась из-за того, что смерть прошла лишь в шаге от вас.
– Ты не у меня должна просить извинения. – Владыка жестокосердно улыбнулся. – Ты прежде всего оскорбила Тефну, почти прямо назвав ее убийцей. Так что повтори это еще раз. Но уже обращаясь к ней.
Дория вспыхнула от подобного унижения. Гневно вскинула голову, но тут же понурилась. Обернулась ко мне и монотонно пробубнила, даже не пытаясь скрыть ненависти в голосе: – Прости меня, Тефна. Я беру все свои слова обратно. Я… я верю, что ты не причастна к покушению на Владыку и к убийству Элмона.
– Клятвы с тебя я, так и быть, не потребую, – милостиво заметил Виррейн. Отвернулся от эльфийки, чьи заостренные ушки запылали жаром стыда и унижения, и неожиданно подмигнул мне. Я удивленно вскинула бровь. Это еще что за фамильярности?
– Я ничего не понимаю, – внезапно проговорил Рикки. Подался в кресле вперед так, чтобы свет магического шара упал ему на лицо, и положил подбородок на переплетенные пальцы. – Если резюмировать вышесказанное, то выходит, что в здешних лесах хозяйничает какая-то нечисть? Не Тефна, понятное дело, но кто-то другой. На Владыку напал зверь, но Элмон был убит явно не животным. И ловушку на Тефну вырыли не лапами. Получается, надо искать метаморфа?
– Не обязательно. – Владыка лениво присел на краешек стола, неловким движением смахнув на пол кипу бумаг. – Возможно, все эти происшествия вообще не связаны между собой. Тефну пытался убить кто-то один, меня – другой. А Элмон вообще погиб по ошибке.
– Слишком много совпадений. – Рикки несогласно качнул головой. – Это уже не может быть просто случайностью. Но в любом случае тот, кто напал на вас, неплохо разбирается в искусстве невидимого. Не каждому дано блокировать магию в определенном месте. И уж тем более искривить выход телепорта. Кстати, до сегодняшнего дня я вообще считал, что это невозможно. Хм…
Юноша вдруг странно поперхнулся, словно проглотив окончание фразы, так и вертящееся на языке, и уставился перед собой остановившимся взглядом.
– Я вижу, ты тоже догадался, – с довольной интонацией проговорил Владыка. – Шерьян, у тебя растет замечательный сын. Для столь юных лет он подает очень большие надежды.
– Догадался о чем? – переспросила я, чувствуя себя, по крайней мере, глупой курицей.
– Тефна, ты же метаморф, сама должна понять, что не так во всем этом, – укоризненно протянул Владыка. – Мы только что выяснили, что покушавшийся на меня является весьма опытным магом. Даже не так – по всей видимости, одним из самых могущественных колдунов, поскольку заклятия подобной силы мне за всю свою жизнь не приходилось встречать. И в то же время нападающий был твоим сородичем. Как совместить эти два факта с учетом того, что метаморфы в плане магии оставляют желать лучшего? Из вас, конечно, может получиться толк при должном обучении, только вот беда – гораздо раньше вы застрянете в одном из обликов, вероятнее всего – в зверином. А ты сама прекрасно знаешь, что потерявший способность к смене обликов метаморф утрачивает и большую часть своих магических умений. Максимум – детишек сможет удивлять балаганными фокусами. И какой из всего сказанного следует вывод, Тефна?
– Что заговорщиков, по крайней мере, двое, – мрачно ответила я, и мигрень вновь шевельнулась в глазницах, пробуждаясь после недолгой паузы. Отступники, и за что мне это? Не успела от обезумевшего Мария спастись, как мне на голову еще куча злодеев свалилась. Эх, точно звезды в час моего рождения крестом на небе расположились.
– Вот именно. – Виррейн отвернулся и уставился в окно, за которым ночную хмарь располосовала первая молния. – Жаль, дождь пошел. Блокировка магии невозможна без специально проведенных ритуалов. Боюсь, гроза смоет все следы.
– Мои люди там работают с самого момента вашего обнаружения, – с легким самодовольством сказал Гворий. – Если там что-нибудь осталось – они обязательно это найдут. И сразу же поставят меня в известность.
– Ну что же, нам остается только ждать. – Виррейн с легкой гримасой боли потер грудь, на которой наверняка остались страшные следы когтистой лапы. – Сейчас лучше всего отправиться по своим комнатам и хорошенько отдохнуть перед новым днем.
Владыка помолчал немного и добавил с вкрадчивыми нотками иронии:
– Надеюсь, мой возлюбленный племянник, ты выделишь мне место, где я буду чувствовать себя более-менее в безопасности? А то получается, что по твоему замку и шагу нельзя ступить без должной охраны.
Гворий побагровел от саркастических слов дяди-правителя. С вызовом вздернул подбородок и отрывисто произнес:
– Ваше величество! Я выделю для вас лучшие комнаты, где ничто не потревожит ваш покой. Мои самые преданные люди будут стоять на страже вашего сна.
– Не стоит так беспокоиться. – Владыка рассеянным жестом взъерошил короткие волосы. – Моя личная охрана уже прибыла. Пожалуй, отныне я не буду настолько беспечен, чтобы являться в гости к своему племяннику без телохранителей. Один жестокий урок мне уже преподали, и я не желаю его повторения. И потом, я имел несчастье увидеть собственными глазами подвиги твоих стражников. Если они так боятся обычной крысы, то что с ними станет, когда появится действительно достойный соперник?!
Гворий покраснел еще сильнее, хотя это казалось невероятным. Неразборчиво буркнул себе под нос пару ругательств, но протестовать не решился.
– На сегодня хватит разговоров. – Владыка повелительным жестом указал на дверь. – Всем прочь! Кроме Гвория. Я хочу обсудить с ним наедине кое-какие детали. И ему придется очень постараться, чтобы вернуть мое доверие.
Я тотчас же встала и послушно отправилась к двери. Оставаться здесь и выслушивать, как Владыка будет распекать племянника, мне совершенно не хотелось. Более того, сердце даже кольнула игла жалости. Пусть тоненькая, но все же. Нет, конечно, Гворий – сволочь, какую еще поискать надо. Но зная крутой норов Владыки… В общем, не повезло его племяннику.
А еще меня не оставляла в покое одна простая мысль. Эльфы обычно терпеть не могут, когда кто-нибудь становится свидетелем их позора. Правда, Гворий был эльфом всего наполовину, но от этого легче не становилось. Осознание того факта, что его отчитали на глазах заклятых друзей, словно несмышленого мальчишку, вряд ли улучшит наши отношения. А они, признаться честно, в последнее время и так стали хуже некуда. Кажется, в будущем мне скучать явно не придется. Мало было покушения на мою жизнь, мало постоянных попыток выставить меня кровожадной нечистью. Теперь еще и это.

* * *

Выйдя из кабинета Гвория, я по привычке отправилась к себе в комнату, однако не успела сделать и нескольких шагов, как меня догнал храмовник и дернул за руку.
– Ну что еще? – возмутилась я, только сейчас почувствовав, как слипаются мои глаза. – Шерьян, я очень устала, если честно. Больше всего на свете мечтаю завалиться в кровать и заснуть, по крайней мере, до завтрашнего полдня.
– Не поверишь, но я мечтаю о том же самом, – серьезно ответил тот, украдкой сцеживая зевок в кулак. – Однако, дорогая, мы вроде бы договорились. Отныне ты спишь у меня в покоях. Так хотя бы я буду спокоен, что среди ночи тебя не понесет нелегкая куда-нибудь гулять, где потом обнаружат новый труп.
Спорить сил не оставалось. Да и не признать правоту супруга я не могла. Действительно, сейчас лучше держаться вместе. И потом, чего мне опасаться? За свою девичью честь? Смешно, право слово. Если Шерьян попробует ко мне приставать, то мигом обнаружит, что сжимает в объятиях разъяренную тигрицу. Миновали те времена, когда я замирала от каждого его ласкового прикосновения или взгляда.
– Он прав, Тефна, – поспешил вступить в разговор Рикки, как раз поравнявшийся с нами. – Неужели непонятно…
– А я разве возражаю? – оборвала я юношу, не дав ему завершить очередной довод. – Будем спать в одной комнате, раз вам так спокойнее.
И отправилась дальше, небрежно встряхнув распущенными волосами.
Рикки и Шерьян какое-то время стояли, удивленные моей сговорчивостью. Но затем догнали, и дальше наша троица шла по пустынным коридорам замка уже вместе. Я – посередине, словно заключенная под надежной охраной.
В комнате я первым делом скинула туфли, от которых уже начали ныть ноги, и растянулась на кровати. Затем перевернулась на бок и, подложив под голову руку, с интересом посмотрела на Шерьяна. Любопытно, как нам предстоит делить кровать? Насколько я понимаю, она единственная в его покоях. Даже одеяло одно. Вдруг у моего драгоценного супруга проснутся неподобающие случаю желания?
Шерьян проигнорировал мой взгляд и отошел к столу, где плеснул себе полный бокал вина. Мне и Рикки он, понятное дело, выпить не предложил. Оно и верно: существам с двумя ипостасями крайне вредно принимать алкоголь. Он нарушает наш контроль над телом. Нет ничего хуже пьяного метаморфа, а уж о пьяном демоне – ну пусть даже полудемоне, и думать страшно.
Рикки остался стоять, прислонившись плечом к косяку двери. По его наморщенному лбу было ясно, что он о чем-то напряженно размышляет. Кстати, и в кабинете Гвория он предпочел отмалчиваться, не вступая в общий разговор. Хотелось бы знать – почему?
– Кстати, я так и не знаю, кого ты встретил в лесу, – рискнула я первой задать ему вопрос. – Когда оставил меня рядом с раненым Владыкой. Не Дорию, это точно. Она едва не размазала меня по дереву. Тогда кого? Неужели убийцу?
– Это был лесник, – почти не разжимая губ, кинул Рикки, продолжая хмуриться. – Он выполнял распоряжение Гвория, отданное после покушения на тебя, и как раз обходил окрестности.
– Забавно. – Я перевернулась на живот и заболтала в воздухе ногами. – Этот лесник всегда поспевает к окончанию представления. То он гулял по местным лесам недалеко от устроенной на меня ловушки. То теперь едва не наткнулся на раненого Владыку. Буквально в шаге от приключений всегда оказывается.
Рикки и Шерьян как-то странно переглянулись после моих слов. Храмовник пожал плечами, а юноша негромко проговорил:
– Самое смешное, я тоже подумал об этом, Тефна. Но в его мыслях не было ничего такого, что могло бы дать повод для подозрений. Парень действительно очень испугался недовольства Гвория в прошлый раз и теперь старается наилучшим образом исполнять свои обязанности. В общем, я не нашел ни намека на связь с заговорщиками.
– А мысли нельзя подделать? – вновь спросила я, не слишком удовлетворенная объяснениями пасынка. – Ну то есть, как сказать – подделать. Я знаю, как блокировать себя от телепатии, выстроив непроницаемый ментальный щит. Конечно, любую защиту возможно сломать, но тогда незаметно узнать планы уже не получится. Но неужели щит нельзя построить так, чтобы внешний слой нес чужие воспоминания? Грубо говоря, соорудить обманку, иллюзию. Вряд ли кто-нибудь начнет копать глубже, сразу же найдя искомое.
В комнате стало тихо после моих слов. Шерьян что-то одобрительно хрюкнул и одним глотком осушил бокал, после чего налил себе вновь. Рикки задумчиво тер подбородок; похоже, подобное не приходило ему в голову.
– Я никогда не слышал о таком способе, – наконец признался он. – Но раньше я никогда не слышал и о том, что можно блокировать магию на определенном пространстве. Так что все может быть. Признаюсь честно, я не сканировал мысли лесника досконально. Демоны!
Выругавшись, он снова замолчал, глядя на залитое дождем стекло. Черное небо за окном то и дело полосовали молнии, но гром в комнату почти не проникал. Лишь изредка слышалось его недовольное ворчание, изрядно приглушенное защитными заклинаниями замка.
– Сейчас нет смысла его искать, – медленно проговорил Рикки по прошествии нескольких томительных минут. – Если он действительно виноват и собирался бежать после сорвавшегося покушения, то уже далеко отсюда. А если думает, что вне подозрений, то останется и будет строить новые козни. Но вот в лес, пожалуй, я прогуляюсь.
– Зачем? – удивленно спросила я. В этот момент за окном громыхнуло еще раз, уже основательнее, да так, что магический шар, плавающий под потолком, испуганно мигнул и зарябил оранжевыми всполохами. Я зябко передернула плечами и вопросительно уставилась на юношу, молчаливо требуя ответа.
– Не нравится мне эта гроза. – Рикки сделал несколько шагов вперед и прислонился лбом к холодному стеклу. Синеватые отблески молний, которые теперь били почти без перерыва, легли на его лицо. – Слишком она кстати. Еще пару часов назад ничто не предвещало ненастья. А потом как по заказу дождь хлынул.
– Разве можно управлять погодой? – Я легкомысленно фыркнула, приняв слова юноши за розыгрыш. – Глупость какая-то! Какой же силой должен обладать маг, чтобы нагнать тучи?
– Не такой уж и большой, – неожиданно произнес Шерьян, задумчиво разглядывая меня через рубиновое содержимое бокала. – Во все времена существовали стихийники, названные так из-за своего дара управлять силами природы. Причем это умение нельзя было развить или натренировать. Оно просто было или нет. И зачастую проявлялось у тех, кто не обладал сколько-нибудь значимым магическим потенциалом. У знахарок, сельских ведунов – в общем, у людей, живущих вдалеке от цивилизации. Но представь себе, что происходило, если кто-нибудь из них обижался, скажем, на соседа и пытался смыть его огород проливными дождями. Или насылал засуху на деревню, где жила отвергнувшая его девушка. Стихийники обычно являлись необразованными людьми, поэтому не способны были предвидеть последствия своих необдуманных поступков. В природе же все взаимосвязано. Если на этом конце королевства идет дождь, то на другом люди страдают от жары. И наоборот. Понятное дело, храмы решили, что без постоянного присмотра стихийники представляют огромную опасность. Попытались взять их под контроль, но потерпели неудачу. Сокрушительную причем.
Шерьян замолчал и сделал изрядный глоток вина, смачивая пересохшие губы. Я не торопила его, точно зная, что вскоре продолжение последует.
– Это случилось во время Столетней войны, – после небольшой паузы вновь заговорил храмовник, – тогда правителем эльфийского государства уже был Виррейн. Одна пограничная крепость, находившаяся на отшибе от основной цепи укреплений, особенно сильно досаждала людям. Она стояла на пути продвижения главных войск и никак не хотела сдаться. Если мне память не изменяет, ее штурмовали не меньше десяти, а то и более раз. Лучшие маги Тририона пытались разрушить ее до основания, но все зря. И тогда на помощь позвали стихийников. Приказали им обрушить всю мощь проливных дождей на крепость, стереть ее с лица земли селями. Это удалось. Только на южных окраинах королевства в то же время разразилась жуткая засуха, а северные изнемогали от страшнейших штормов и наводнений. Гномам и оркам в тот год тоже не повезло. Именно тогда в западных степях был воздвигнут знаменитый могильный курган, видимый на много миль вокруг, а у гномов в юго-восточных горах поставлен памятный обелиск с именами тех, кто не сумел выбраться из подземных шахт во время землетрясений тех дней.
– Ты рассказываешь что-то совершенно невероятное. – Я недоверчиво хмыкнула, прерывая поучительную лекцию Шерьяна. – Я с детства слышала про черный год Мейчара. Не знала, правда, что он оказался настолько же невезучим и для остальных. Но все равно. Разве это не могло быть просто совпадением?
– Ты думаешь, храмы лишь однажды прибегли к помощи стихийников? – Шерьян как-то измученно улыбнулся. – Отнюдь. И каждый раз после этого происходили подобные совпадения. Просто их последствия были не столь значительны. В итоге было решено, что магия стихийников является слишком разрушительной и опасной из-за полнейшей невозможности предсказать результат вмешательства в силы природы.
– И что дальше? – поторопила его я, заметив, что Шерьян более не намерен продолжать. – Магию нельзя просто взять и запретить. Стихийники ведь остались. Что сделали с ними?
– В специальном распоряжении храмов их приравняли к черным колдунам со всем вытекающим из этого, – глухо ответил Шерьян. – В случае обнаружения стихийника кара следовала незамедлительно – смерть на костре. Но, как я уже говорил, люди, способные пользоваться данной разновидностью магии, чрезвычайно редко встречаются.
– Хорошее утешение для тех, кто погиб на костре. – Я зло фыркнула. – Приятного мало – осознавать, что являешься, по сути, вымирающим видом.
Шерьян как-то виновато пожал плечами, не рискуя вступить со мной в спор. И правильно сделал, кстати, что промолчал. Иначе высказала бы пару ласковых о его бывшей работе.
– Я пойду, – неожиданно сказал Рикки и повернулся к отцу: – Не знаю, кого именно Гворий послал на расследование, но не мешало бы самому взглянуть на то место.
– Думаешь, будет толк? – Шерьян с сомнением качнул головой. – Ливень как из ведра хлещет. Наверняка все следы уже смыл.
– И все же, – упрямо повторил юноша. – Отец, не мне тебе объяснять, что для некоторых наиболее сложных заклинаний требуется жертвенный круг. А к запаху крови я наиболее чувствителен. Поэтому стоит рискнуть. В худшем случае просто промокну до нитки и ни с чем вернусь обратно.
Шерьян чуть заметно кивнул, соглашаясь с доводами сына, и тот сразу же вышел прочь, напоследок кинув на меня весьма странный взгляд. Словно предупреждая о чем-то.
Хлопнув, за ним закрылась дверь, и я осталась наедине с Шерьяном. В комнате воцарилась напряженная тишина. Храмовник задумчиво гладил кромку бокала пальцем, уставившись перед собой отсутствующим взглядом, а я отчаянно сражалась со слипающимися глазами. Как-то вдруг навалилась усталость и дрема. До безумия захотелось залезть под теплое одеяло, свернуться в клубочек и слушать приглушенные окном и защитными заклинаниями замка звуки дождя и ветра. Отступники, как же спать хочется! И в этом нет ничего удивительного, учитывая, как бурно прошли мои предыдущие ночь и день. Но сперва надлежит решить вопрос о разделе кровати.
Я в очередной раз украдкой зевнула и вздрогнула от неожиданности, когда Шерьян негромко произнес, все так же не глядя в мою сторону:
– Ложись спать, Тефна. Я же вижу, что ты сейчас мечтаешь только о подушке.
– А ты? – спросила я с вызовом. – Что будешь делать ты?
– Я хочу еще немного поразбирать бумаги. – Шерьян поднял голову и посмотрел на меня. – Если ты не возражаешь, почитаю немного книгу о храмовых обрядах.
– Зачем? – перебила его я. – Выискиваешь новые способы пыток нечисти? Или интересуешься подробностями кровавых ритуалов своих собратьев?
– Бывших собратьев, – поправил меня храмовник. Вздохнул и на удивление миролюбиво продолжил: – Нет, Тефна. Просто хочу понять, чего именно добивается Марий. И что этому можно противопоставить. А самое главное – что мне сделать, чтобы защитить тебя.
В голосе Шерьяна внезапно промелькнула нотка нежности, и я кинула на него быстрый озадаченный взгляд, пытаясь понять – почудилось или нет. Он ответил мне ласковой улыбкой, отчего я совсем растерялась. Спрашивается, и что все это значит? Или мой супруг все-таки сделал свой выбор между мной и покойной первой женой? В таком случае он выбрал явно не ту.
– Ты собираешься бодрствовать всю ночь? – сухо поинтересовалась я, не спеша разбирать постель.
– Тефна, ну что ты как маленькая себя ведешь! – Шерьян обиженно всплеснул руками, без труда угадав подоплеку моего вопроса. – Не собираюсь я к тебе приставать, честное слово! Спи спокойно и ни о чем не волнуйся. Кровать достаточно велика, чтобы мы вдвоем на ней без проблем разместились, не стесняя и не смущая друг друга излишней близостью. Или ты не уверена в собственной выдержке?
И этот нахал с самым бесстыжим видом мне подмигнул. Я холодно усмехнулась, не позволив привычному раздражению одержать надо мной очередную победу. Да, мой милый, ты совершенно прав, я не уверена в собственной выдержке. Но вряд ли бы тебе понравились мои мысли по этому поводу. Легче всего убить человека, когда он спит или находится без сознания. Особенно если твой противник явно превосходит тебя по физическим данным и умению обращаться с оружием. Когда еще судьба предоставит мне подобный шанс исполнить клятву? Даже Рикки нет рядом, чтобы отомстить за смерть отца. Несильный удар когтистой лапой по горлу – и бежать прочь. Одна лишь малюсенькая проблема – тогда на меня объявят показательную охоту все эльфийские маги и борцы с нечистью. Ведь этим убийством я докажу, что виновна во всех смертях, произошедших в замке, и самое главное – в покушении на Владыку. Н-да, тяжкая дилемма, ничего не скажешь.
– Спокойной ночи, – проговорила я, сдергивая покрывало. – Надеюсь, ты сдержишь слово.
Я заснула, едва только моя голова коснулась подушки. Просто упала в черный колодец безо всяких сновидений или привычных кошмаров. Оно и к лучшему. Незачем пугать дражайшего супруга криками ужаса.

* * *

Я вынырнула из забытья так же резко, как и рухнула в него. Некоторое время лежала с закрытыми глазами, не понимая, что именно меня разбудило. Где-то рядом слышалось мирное дыхание спящего Шерьяна, но он лежал достаточно далеко, чтобы не касаться меня. Ну что же, давай оглядимся.
В комнате было еще темно. Серый предутренний сумрак вползал сквозь неплотно задернутые гардины. За окнами небо хмурилось низкими дождевыми облаками, но гроза уже миновала. Рано, очень рано. Только-только начало светать. Тефна, спи. Неизвестно, когда в следующий раз тебе выпадет случай отдохнуть.
Но вместо того, чтобы повернуться на другой бок и последовать этому совету, я приподнялась и посмотрела на Шерьяна. Его профиль отчетливо выделялся на фоне белой подушки. И невольно я залюбовалась безмятежно спящим храмовником. Он лежал, подложив под щеку ладонь. Темные слегка волнистые волосы растрепались, а под глазами залегли глубокие тени, подчеркивая мелкие, обычно незаметные морщинки.
Я опустила взгляд чуть ниже, на шею. Там, в распахнутом вороте рубахи, спокойно и мерно билась жилка. И неожиданно мне до такой степени захотелось впиться в нее клыками, разрывая горло храмовнику, что перед глазами все побелело от нахлынувшей жажды крови.
Я с трудом сглотнула вязкую слюну. Провела языком по вмиг пересохшим губам. Нет, Тефна, до такой низости ты не опустишься. Убить спящего человека, не ожидающего нападения и не способного обороняться – это подлость. У тебя еще будет шанс отомстить Шерьяну. И пусть это произойдет в честном поединке.
Я моргнула и с трудом отвела глаза от столь захватывающего зрелища. Провела взглядом по погруженной в полумрак комнате и внезапно вздрогнула. Потому как в кресле рядом с кроватью сидел Рикки. Сидел тихо и неподвижно. Лишь беззвучное постукивание пальцев по подлокотнику показывало, что юноша не спит, а внимательно следит за моими действиями.
– Что ты тут делаешь? – шепотом спросила я, на всякий случай подтягивая одеяло выше. Хотя я легла спать в халате, он давно уже распахнулся и сейчас лишь мешался, а не прикрывал мою наготу.
– Наблюдаю, – честно ответил тот.
– За мной? – на всякий случай уточнила я. Дождалась утверждающего кивка головой и продолжила, даже не пытаясь скрыть дрожь негодования в голосе: – Рикки, это, в конце концов, неприлично! С каких пор ты стал страдать страстью к подглядыванию?
– С тех самых, как начал бояться за жизнь отца. – Рикки пожал плечами. – Тефна, тебе не обмануть меня. Я полудемон, то есть как никто другой чувствую негативные эмоции. И никакой ментальный щит, даже самый мощный и искусный, не спрячет твои чувства от меня. Я читаю в твоих глазах желание крови и смерти. И оно обращено против моего отца.
Я смущенно отвела взгляд, не зная, чем возразить на это. Рикки прав, совершенно прав. Я действительно хочу убить Шерьяна. Хочу – и в то же время не могу. Иногда я ненавижу храмовника до такой степени, что готова броситься на него прилюдно, наплевав на любые последствия. Но как только подумаю, что будет со мной, когда я посмотрю в его мертвые, навеки остекленевшие глаза… Когда я пойму, что больше никогда в жизни не услышу его чуть хрипловатый насмешливый голос… Когда я осознаю, что он действительно больше никогда не улыбнется мне с затаенной лаской… Тогда я понимаю, что после исполнения клятвы мне останется лишь одна дорога – в земли мертвых. И от этого хочется выть от тоски. Будь проклят Владыка с его замечательным подарком на брачный обряд! Иногда незнание – величайшее благо.
– Я прав, Тефна? – Рикки чуть склонил голову. – Ты на самом деле мечтаешь убить моего отца?
Я молчала. Что мне еще оставалось делать? Лгать Рикки я не хотела, а кривить душой… Отступники, как же тяжело!
– Вы не могли бы заткнуться? – внезапно спросил Шерьян, избавляя меня от необходимости отвечать. Широко зевнул и перевернулся на другой бок. – Нашли место и время для выяснений отношений!
Рикки спрятал в уголках губ усмешку, но взгляд, обращенный ко мне, говорил яснее любых слов, что юноша не забудет этот разговор и при удобном случае вновь его заведет. Что же, мне следует быть готовой. Правда, все равно не представляю, что мне делать в подобной ситуации.
Я опустилась на подушки, пытаясь заснуть. Рикки все так же сидел в кресле, неотступно наблюдая за мной. Я чувствовала тяжесть его взгляда даже с закрытыми глазами. Но, как это ни странно, все равно в итоге незаметно задремала.
Когда я проснулась, в окна бил яркий солнечный свет. Ого! Никак до самого полудня продрыхла. Интересно, почему меня не разбудили?
Я перевернулась на спину и сладко потянулась. Шерьяна рядом не было, видимо, он встал раньше. Рикки, хвала всем богам, тоже. А на столике рядом с кроватью исходили ароматным парком чашка с бодрящим травяным напитком и блюдо горячей сдобы.
Первым же делом я запихала в рот сразу две ватрушки с творогом и довольно зажмурилась. Лепота! И почему только мне каждое утро завтрак в кровать не подавали?
– Спорим, теперь вся постель в крошках? – насмешливо прервал мое утреннее обжорство голос Шерьяна.
Я едва не подавилась очередным пирожком. Завертела головой, выискивая храмовника. Тот выглянул из-за ширмы, где, видимо, переодевался, и лукаво мне подмигнул.
– Подумаешь, есть немного, – проворчала я, пытаясь как можно незаметнее стряхнуть их с простыни. – Самую малость.
Шерьян тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой, но продолжать упреки не стал. Вместо этого он вышел из-за ширмы и подошел к зеркалу на противоположной стене. Провел рукой по еще влажным после утреннего умывания волосам, одернул черный камзол строгого покроя, поправил белоснежный кружевной воротник.
– А ты куда собрался? – невольно заинтересовалась я этим представлением. – На очередной званый прием у Гвория?
– Не совсем, – уклончиво проговорил Шерьян. Не оборачиваясь, глянул на меня в отражении зеркала. – На свидание.
– С кем же?
Шерьян широко улыбнулся, скорчил донельзя довольную физиономию и замотал головой – мол, это не мой секрет.
– Не боишься оставлять меня одну? – спросила я, подтягивая ноги и обнимая свои колени.
– Боюсь, – честно признался Шерьян. – Поэтому ты пойдешь со мной.
Я недоуменно нахмурилась. Неужели дражайший супруг намекает, что свидание будет между нами? Ну тогда ему придется пережить горечь отказа. Почему-то в последнее время у меня совершенно нет настроения на все эти глупости. Странно, с чего бы? Наверное, рыскающие по округе неведомые убийцы мешают наслаждаться радостями жизни. Не говоря уж о том, что после еженощных кошмаров представить себя в объятиях Шерьяна я вряд ли смогу.
– Милый, – проникновенно начала я, – мне, конечно, очень лестно твое предложение. Но… наверное, лучше, если я останусь в комнате. У меня что-то голова побаливает.
– Обманываешь, – ласково перебил меня Шерьян. – Драгоценная моя…
Я со свистом втянула в себя воздух, услышав знакомое излюбленное обращение храмовника. Я же просила его меня так не называть! Никогда и ни за что. Слишком это напоминает мне дни, проведенные в заключении.
– Ох, прости, я совсем забыл. – Шерьян виновато пожал плечами, заметив мою гримасу полустрадания-полубешенства. – Больше не буду, клянусь.
– Надеюсь, – пробурчала я, неосторожно переменив позу. Халат, и так державшийся на честном слове, окончательно свалился с моих плеч. Конечно, никаких правил приличия это не нарушило, поскольку я все так же сидела, прижимая к груди одеяло. Но вот только от взгляда храмовника, скользнувшего по моим обнаженным плечам и спине, почему-то стало жарко.
– Тефна, и все-таки я настаиваю, чтобы ты составила мне компанию, – вкрадчиво проговорил Шерьян, присаживаясь на краешек постели. – Тебе понравится, обещаю.
– Не уверена, – мрачно ответила я, поспешно натягивая одеяло до самого носа.
– Спорим? – Храмовник подсел еще ближе, словно не замечая, как в унисон этому я отодвинулась. – Если обману – позволю тебе меня поколотить. Ну или стану твоим кровным должником. На твой выбор.
Я удивленно вскинула брови, гадая, не послышалось ли мне. Шерьян должен понимать, что некоторыми обещаниями не стоит разбрасываться. Если я слишком серьезно восприму его слова, то…
«То что, Тефна? – с непонятным торжеством вопросил внутренний голос. – Попросишь его покончить с собой, чтобы без особых проблем и забот исполнить свою клятву? Или убить Гвория, чтобы отомстить этому полуэльфу за свое разбитое сердце?»
– Хорошо, – после минутного раздумья согласилась я, несколько соблазненная перечисленными перспективами. – Давай попробуем.
– Одевайся, – шепнул Шерьян и встал. – Я отвернусь.
Храмовник в самом деле отошел к окну, показывая, что не обращает на меня внимания. Я недовольно хмыкнула. За кого он меня принимает? Даже дети знают, что в отражении стекла можно увидеть все что угодно. Хотя… Вряд ли мне стоит его стесняться.
Однако я все же подтянула халат и лишь после этого откинула одеяло. Шлепая босыми ногами по ковру, быстро шмыгнула за ширму, где и остановилась в недоумении. Все замечательно, но в чем мне идти на свидание? Все платья находились в моих покоях.
– На стуле справа от тебя, – подсказал Шерьян, оставаясь скрытым за ширмой. – Надеюсь, тебе понравится мой выбор.
Выбор супруга меня действительно не разочаровал. Шелковое темно-лиловое платье село как влитое, словно портные долго трудились, подгоняя его по фигуре. Скромный вырез, украшенный светлой вышивкой, был именно таким, чтобы наряд не выглядел ни слишком строгим, ни слишком распущенным. В общем, все в меру.
Я поменяла тапочки на удобные туфли такого же оттенка вечернего неба и быстро заплела косу. После чего плеснула себе в лицо ледяной водой из умывальника, притаившегося здесь же. Ну что же, посмотрим, что мне приготовил возлюбленный супруг.
Замок в столь поздний утренний час был непривычно тих. Лишь однажды нам встретился незнакомый эльф, который при виде меня почему-то сначала побледнел, потом покраснел и согнулся в глубоком поклоне, в котором и оставался, пока мы не прошли мимо.
– Что это с ним? – шепотом поинтересовалась я. Не справилась с любопытством и кинула взгляд через плечо на странного эльфа, поклонившегося нечисти. Несчастный, заметив это, побагровел до такой степени, что я испугалась, не хватит ли его удар. И вновь согнулся в три погибели, едва не стукнувшись лбом о колени.
– Шерьян, ты видел? – в полном недоумении спросила я, дергая храмовника за рукав. – Он опять поклонился! Перепутал, что ли, с кем-то? Или белены объелся, раз нечисти почести отдает?
– Ты отныне не нечисть, – строго одернул меня Шерьян. – А метаморф, спасший жизнь Владыке по его просьбе. То бишь та, кому он является кровным должником. Следовательно, ты в любой момент можешь потребовать от него все, что только душа пожелает. И он не сумеет тебе отказать. Вот бедняга и старается угодить. А то вдруг тебе не понравится цвет его глаз или фасон камзола, и ты потребуешь его казнить.
– И что, Владыка выполнит эту просьбу? – восхитилась я.
– Чтобы казнить кого-либо, надо иметь к тому достаточные основания, – нехотя ответил Шерьян. – Владыка скорее подошлет наемных убийц или постарается подстроить несчастный случай. А перед его семейством откупится, чтобы не разжигать вражды. Но, как ты понимаешь, несчастному упокоенному вряд ли от этого станет легче.
Я задумалась. Нет, что-то не сходится. Владыка стал моим должником ночью. Однако когда я вернулась после схватки с Дорией в замок, то что-то не заметила особого почитания на лицах встреченных эльфов. Скорее, наоборот, они голыми руками разорвать меня были готовы, лишь бы избавить своего правителя от данной нечисти клятвы.
– Как-то резко у них проснулось уважение ко мне, – отстраненно протянула я. – Всего несколько часов назад волками смотрели, разве что зубами не клацали. А ведь Виррейн к тому времени уже был мне обязан.
Шерьян прекрасно понял, к чему я клонила. Улыбнулся одними уголками губ и неопределенно пожал плечами.
– Дело в том, моя милая, что утром Владыка имел очень обстоятельный разговор со своими подданными на обязательном завтраке, – проговорил он, – на котором весьма подробно объяснил присутствующим, что именно он сделает с тем несчастным, чье поведение вызовет у тебя неудовольствие. И, уверяю тебя, бессрочная ссылка на границы Пустоши была самым мягким наказанием среди перечисленных.
Я едва не споткнулась от услышанного, но тут же выровняла шаг и дальше шла молча, погруженная в собственные мысли. Однако. Получается, к многочисленным причинам не любить меня у эльфов добавилась еще одна. Вряд ли их привела в восторг обязанность выказывать восхищение нечисти, которую раньше они и за разумное-то существо почти не считали. Но с другой стороны, покровительство Владыки наверняка избавит меня от нелестных замечаний в лицо и прочих гадостей. Пусть шепчутся за спиной, кто же им запретит. Я и так прекрасно знаю, что они обо мне думают.
Тем временем мы миновали очередной длинный коридор и подошли к двери, ведущей во внутренний двор замка. Именно там находился сад, в котором я не так давно на свою беду познакомилась с Виррейном.
– Прошу.
Шерьян с легким полупоклоном пропустил меня вперед мимо стражников, согласно взявших на караул. Я удивленно хмыкнула. Свидание в саду? На глазах многочисленных эльфов, то и дело обходящих с дозором стены? Однако оригинальный выбор. Но я ничего не сказала заботливому супругу и молча вступила в сад.
После ночного ливня каменные дорожки, проложенные между отцветающими деревьями и разнообразнейшими растениями, еще не просохли окончательно. Мне постоянно приходилось перепрыгивать через лужи, боясь замарать подол дорогого платья или промочить легкие туфельки. Осенний ветерок ощутимо холодил плечи, и я ежилась, то и дело кидая на Шерьяна недоуменные взгляды. Ну и зачем он привел меня сюда? Знала бы, что свидание пройдет на свежем воздухе, хоть накинула бы на плечи что-нибудь.
– Вряд ли это займет много времени, – ответил Шерьян на мое невысказанное вслух удивление. – Потерпи немного.
Я перешагнула через еще одну лужу и внезапно остановилась, поскольку очередной поворот дорожки вывел нас на небольшую полянку, удачно скрытую среди пышных кустов вересенника с ярко-красными осенними листьями. В центре ее стояла друида. Да-да, самая настоящая друида – ее распущенные зеленые волосы и удивительно бледная кожа, словно светящаяся изнутри, не давали повода усомниться в этом. Несмотря на прохладную погоду, женщина была одета в прозрачное легкое платьице, развеваемое ветерком. Я невольно передернула плечами, заметив, что незнакомка была босой. Впрочем, насколько я помню, эти создания не боятся холода.
– Я уже заждалась тебя, мой мальчик, – грудным сочным голосом не проговорила – пропела друида. Скользнула к Шерьяну, не примяв под собой и травинки. Храмовник улыбнулся с неподдельной нежностью и отстранился от меня. Сделал шаг навстречу ей, неожиданно привлек друиду в свои объятия и поцеловал прямо в губы.
Я осторожно кашлянула, смутившись от столь откровенной сцены. Нет, ничего не понимаю. Зачем меня-то сюда позвали? Хочется им миловаться – пусть делают это без свидетелей. Тем более что я как-никак являюсь супругой Шерьяну. Пусть и фиктивной, но все же. Неприлично как-то.
Шерьян, словно угадав мои мысли, сразу же прекратил это безобразие. С небольшим усилием, но отодвинулся от друиды и повернулся ко мне.
– Тимьяна, познакомься с моей женой, – слегка хрипловатым голосом начал он, – Тефна.
Женщина мазнула по мне косым взглядом. Затем нахмурилась и посмотрела более внимательно. Мне почему-то стало не по себе от ее странных глаз с неестественно расширенными зрачками и настолько светлой радужкой, что ее практически невозможно было заметить.
– Везет тебе на серых кошек, – наконец, когда пауза затянулась прямо-таки до неприличия, проговорила Тимьяна. – Но у этой, как я посмотрю, в последнее время растут коготки и чешутся зубки. Индигерда была спокойней и миролюбивей.
– Наверное, потому и погибла? – с вызовом спросила я, испытывая непонятное желание развернуться и убежать куда подальше, лишь бы скрыться от этих бесцветных изучающих глаз.
– Тефна! – с болезненной гримасой выдохнул Шерьян. – Пожалуйста, не надо.
– Почему «не надо»? – Я с нарочитым удивлением вскинула брови. – Разве я не права?
Шерьян печально хмыкнул и отвернулся, горестно понурив плечи. Я в свою очередь злорадно усмехнулась. Что, получил, дорогой? Правда глаза колет?
– Н-да, а дело-то куда серьезнее, чем мне сначала показалось, – прошептала Тимьяна, словно ни к кому не обращаясь. – Девочка сильно мучается. И единственным спасением от собственных страстей видит причинение боли другим.
– Вы про меня? – Я презрительно фыркнула. – Ошибаетесь. Я лишь констатирую факт. Шерьян убил свою жену. Это давным-давно не секрет и не тайна. Так почему он не желает лишний раз признать свою вину?
Тимьяна неодобрительно качнула головой и хотела было что-то сказать, но ее прервал негромкий голос храмовника.
– Потому что я признал ее давным-давно, – хрипло сказал он и устало посмотрел на меня. – И я говорил тебе об этом не раз. Однако ты предпочитаешь вновь и вновь возвращаться к моему преступлению. Не скрою – жуткому, отвратительному преступлению, о котором я страшно сожалею. Поверь, я бы сделал все, лишь бы исправить былую ошибку.
– Все? – Я издала неприятный смешок. – Тебе не надо напрягаться, муж мой. Принеси меня в жертву – и твоя ошибка окажется в прошлом. Сотрется, словно ее никогда и не было. Сущий пустяк, не так ли?
Шерьян вздрогнул, словно я наотмашь ударила его. Побледнел, вскинулся что-то возразить, но бессильно поник, не найдя должных слов.
– Довольно, – мягко произнесла Тимьяна, когда я открыла рот, чтобы добавить еще парочку нелицеприятных замечаний в адрес супруга. – Тефна, ты сказала достаточно. Подойти ко мне.
– Еще чего, – огрызнулась я, на всякий случай делая шаг назад. Остановилась на достаточном, как мне показалось, расстоянии от друиды и с вызовом вздернула подбородок, глядя прямо на нее. – Чтобы ты меня заколдовала? Обратила кустом или травинкой какой? Потому, верно, Шерьян и позвал меня в сад. Где легче всего спрятать дерево, как не в лесу? Я всегда рядом буду, но сбежать не смогу. Только и останется терпеливо дожидаться, когда милосердный супруг избавит меня от заклятия, после чего пасть к его ногам и горячо возблагодарить за спасение. Так?
– Тефна, что с тобой? – печально поинтересовался Шерьян, и глубокая вертикальная морщина пролегла между его бровями. – Какая муха тебя укусила? Я никогда в жизни не причиню тебе вреда и не позволю кому-либо обидеть тебя. Я ведь поклялся в этом. Или ты мне не веришь?
– А Индигерде ты, случаем, не клялся в том же самом? – Я понимала, что мне не стоит продолжать разговор, но остановиться не могла. Словно кто-то другой вкладывал в мои уста злые и необдуманные слова. – Да и потом, к чему тебе причинять мне вред? Ты и так в свое время сделал достаточно.
Я поняла, что зашла слишком далеко, когда последняя фраза уже неотвратимо слетела с губ. Закашлялась, пытаясь хоть так спасти положение, но было уже поздно.
– О чем ты? – тихо спросил Шерьян, и в его глазах мелькнула тень догадки. – Что я сделал в свое время?
Я молчала, кляня себя за несдержанность. Ну кто меня за язык тянул, спрашивается! Неужели из-за эмоциональности, граничащей с истеричностью, я потеряю преимущество во внезапности нападения? Хотя, может, оно и к лучшему. Все равно подобную тайну я бы не смогла в себе долго носить. Она жгла меня изнутри, выпивала все соки. Каждый миг приходилось сдерживаться, чтобы не бросить в лицо Шерьяну страшную правду. Все равно я вряд ли сумею хладнокровно убить его со спины. Пусть знает, к чему готовиться.
«Не стоит, – испуганно шепнул внутренний голос. – Тефна, не стоит. Ты еще не готова к открытому противостоянию».
Я едва заметно качнула головой. Наверное, я никогда и не буду к этому готова. Так чего ждать?
Я совсем было собралась рассказать правду, даже открыла рот, но меня прервала друида. Одним плавным движением даже не подошла – перетекла ко мне, обвила за шею ласковыми руками, и я утонула в ее мягком всепрощающем взгляде.
– Бедная девочка, – прошептала она, и мои ноздри пощекотал аромат клейких листочков, просыпающихся после долгой зимы, запах зацветающей черемухи и зеленых неспелых яблок. Почему-то захотелось заплакать. Разрыдаться навзрыд, прижаться к друиде изо всех сил, будто она – моя последняя надежда на спасение. Я несмело шмыгнула носом, и Тимьяна с готовностью привлекла меня еще ближе.
– Бедная девочка, – повторила она, и перед мысленным взором встал весенний зацветающий луг, а об щеку ласково потерся теплый ветер. – Как же ты устала.
Перед глазами все расплывалось от непрошеных слез. Я моргнула, пытаясь смахнуть их, но ничего не получилось. Лишь первая капелька лениво сползла по щеке.
– Я все понимаю. – Тимьяна легонько поцеловала меня в лоб. Затем в уголки глаз. – Все вижу. Все чувствую. Твою боль, твою ярость, твое отчаяние. Зачем ты так мучаешься? Ты же убиваешь себя. Убиваешь медленно и мучительно. Как Шерьян после смерти своей жены.
Я вздрогнула при звуках знакомого имени. Напряглась, пытаясь сбросить мягкие узы непонятной магии, но лишь запуталась в них сильнее. Мир вокруг исчез. Остались лишь я и друида, глядящая на меня с такой затаенной печалью, что любой всплеск ярости умирал, так и не оформившись окончательно.
– Не сопротивляйся, девочка моя. – Тимьяна ласково провела по моей щеке, убирая растрепавшиеся волосы. – Чары друид невозможно сбросить силой. Можно лишь покориться им, испить до дна. Я не пытаюсь сломать тебя или как-то навредить. Всего лишь хочу умерить тот пожар ярости и ненависти, который сжигает твою душу.
Браслет обжег руку, предупреждая об опасности. Но что я могла поделать? Прочнейшая невесомая паутина непонятного колдовства окутывала меня, обманом подобравшись непозволительно близко. Я сама себе напоминала глупую муху, попавшую в западню опытного ядовитого паука. Если будешь дергаться – сделаешь лишь хуже.
– Все верно. – Тимьяна положила пальцы мне на виски, прижалась лбом к моему лбу, словно пытаясь прочитать мои мысли. – Не сопротивляйся, Тефна. Позволь мне помочь тебе. Позволь спасти, как некогда я это сделала для Шерьяна, когда он умирал от раскаяния и ненависти к себе после смерти жены.
И вновь это имя. Это отвратительное сочетание букв, которое рождало во мне слепой беспощадный гнев. Браслет раскаленными тисками сжал запястье, выжимая с губ слабый стон боли и принуждая к действиям.
– Не надо, – не проговорила – прорычала я, безуспешно взывая к звериной стороне своей натуры. – Отойди прочь, ведьма! Я не позволю копаться у меня в мозгах.
– Но я и не собираюсь, – с легкой ноткой укоризны отозвалась Тимьяна. – Просто расслабься. Иначе я причиню боль… Нет, не тебе – себе.
Я напряглась еще сильнее. Какого демона происходит? Что она хочет со мной сделать? Прочитать мысли? Подчинить воле Шерьяна? Превратить в безвольную марионетку?
– Избавить от той пелены ненависти, боли и страха, которая застилает тебе зрение, – чуть слышно прозвучало в ушах.
А в следующий миг Тимьяна поцеловала меня. Горячие и на удивление мягкие губы прижались к моим, но в этом поступке не было ни капли страсти. Лишь бесконечная, всепрощающая любовь и нежность. Словно я превратилась в ребенка, и над моей колыбелью склонилась мать, желая спокойной ночи.
Запах полевого разнотравья на миг стал непереносимым. Закружилась голова, тошнота подступила к горлу. А через секунду я поняла, что по собственной воле не сумею отпустить Тимьяну из своих объятий. Слишком хорошо и спокойно мне было сейчас. Где-то далеко, в другой жизни остались проблемы. Марий с его вечной охотой на меня, предательство Гвория, Шерьян… Нет, о нем я не могу сейчас вспоминать. Иначе разрыдаюсь в полный голос, как плачут дети – навзрыд, отчаянно и беспомощно. Отступники, за что мне это?
– Месть не дарует тебе успокоения, – прошептал кто-то голосом друиды. – Ты начнешь ненавидеть себя, погружаясь все глубже и глубже в пучины отчаяния. Помни об этом, Тефна. И помни, кем ты являешься на самом деле. Не хищным зверем и не кровожадным убийцей, как любят представлять метаморфов эльфы и храмовники. Но прежде всего – человеком. Веселой и доброй девушкой, иногда способной на небольшую проказу.
– Я запомню, – тихо ответила я. И лишь после этого заметила, что наш странный поцелуй прекратился. Друида стояла все так же рядом, но уже не касалась меня. Ее бледное прекрасное лицо побледнело еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным, а из носа тоненькой струйкой сочилась кровь.
– Тимьяна! – обеспокоенно воскликнул Шерьян и порывисто шагнул к ней, когда та пошатнулась, едва не упав.
– Все в порядке, – прошептала друида, но позволила храмовнику подхватить себя за локоть. Провела рукой по лицу и растерянно взглянула на пальцы, испачканные кровью. – Все в порядке. Просто… Это действительно было очень страшно и больно.
Я нахмурилась, чувствуя смутную вину за происшедшее. Как там сказала друида? Расслабиться, чтобы не причинить ей вреда? Но с другой стороны, я же не просила лезть ко мне.
Тимьяна, словно прочитав мои мысли, печально улыбнулась. Отстранилась от Шерьяна и села прямо на влажную землю.
– Это зло уйдет из меня, развеется без следа, – проговорила она, глядя на нас снизу вверх. – Так что не беспокойтесь за меня. Неделя, другая – и я оправлюсь. Напитаюсь силой деревьев и трав. Но…
Тут друида запнулась и несколько виновато пожала плечами.
– Прости, Шерьян, – сказала она. – Я сделала все, что могла, но, боюсь, этого окажется слишком мало. Мои чары помогут Тефне лишь на очень короткое время. Та гадость, которая поселилась в ней, слишком сильна и могущественна. Друида может совладать с отчаянием человека и его горем. Она может примирить его с самим собой, не дать свалиться в пропасть безысходного горя. Но против божественного промысла мы идти не в силах.
– Против божьего промысла? – переспросил Шерьян, резко подаваясь вперед. – О чем ты?
– Твоя супруга носит на себе вещь, которая была сделана не человеческой рукой. – Тимьян кивком указала на мою руку. – Такие вещи, как этот браслет, невозможно случайно найти или потерять. Чем дольше он на ней – тем меньше в твоей жене будет оставаться разумного и тем больше пробудится звериного.
Я задумчиво прикоснулась к запястью, которое еще жгло после предупреждения браслета. Который раз я слышу такие слова? Сначала меня предупреждали об опасности Рикки и Аджей, теперь друида. Но меняет ли это что-нибудь для меня? Вряд ли. Возможно, я откажусь от браслета. Но потом, когда вокруг не будут бродить загадочные убийцы и многочисленные охотники за нечистью. Сейчас же это будет означать для меня неминуемую и скорую смерть.
Шерьян посмотрел на меня и без проблем угадал мое решение.
– Ты ведь не отдаешь его, так, Тефна? – спросил он, скрещивая на груди руки.
– По доброй воле – никогда, – подтвердила я. – Но я обещаю подумать об этом, когда моей жизни ничто не будет угрожать.
– Отговорки, – пробормотала друида, с трудом поднимаясь на ноги. Отряхнула безупречно чистое платье, на котором не появилось ни пятнышка грязи после сидения на влажной земле. – Это все отговорки, моя девочка. Жизни всегда что-нибудь грозит. Мы просыпаемся утром и не знаем, доживем ли до вечера. Скользкие ступени, застоявшаяся на жаре еда, случайная пчела – все может привести к гибели. Поэтому ты с легкостью найдешь повод не снимать браслет. До тех пор, конечно, пока будешь сохранять подобие разума. А потом никаких оправданий для тебя и не потребуется. Подумай об этом, девочка моя. Подумай хорошенько. В твоей жизни сейчас ничуть не больше опасностей, чем прежде.
– Ну да, конечно, – с сарказмом фыркнула я. – Я заметила. Только раньше почему-то никто не вырывал на меня ям с заостренными кольями на дне. И толпы храмовников не носились за мной по пятам с намерением распять в круге мертвых.
– Но раньше рядом с тобой и не было такого защитника, – мягко возразила друида и с настоящим теплом и лаской посмотрела на Шерьяна, – который ради тебя, будь уверена, сразится даже с богом-отступником.
Я промолчала. Вряд ли Тимьяна обрадуется, если узнает, какие чувства я на самом деле испытываю к храмовнику. Присутствие его рядом – лишь еще одна причина не снимать браслет.
– Я так и думала. – Друида горестно поджала губы. – Зло слишком глубоко пустило отростки в твою душу. И я не знаю, что теперь может спасти тебя.
Проговорив это, она развернулась и неспешно отправилась к выходу из сада.
– Постой! – окликнул ее Шерьян, когда она уже почти скрылась за поворотом дорожки. – Тимьяна, ты знаешь все о местных лесах. Мы думаем, что здесь появился зверь. Дикий метаморф, который прошлой ночью едва не убил Владыку. Ты наверняка должна ощущать его присутствие. Не подскажешь, где искать его логово?
– Твоя жена скоро станет самым страшным зверем в окрестностях, – не оборачиваясь, кинула Тимьяна, даже не посмотрев в нашу сторону напоследок. – Запомни мои слова, Шерьян. Иначе однажды утром ты рискуешь не проснуться. С разорванным горлом долго не живут, знаешь ли.
И друида исчезла среди деревьев.

* * *

Шерьян молчал всю дорогу, пока мы возвращались в его покои. Помалкивала и я, не желая привлекать к себе его внимание. В душе после встречи с друидой разливалось такое умиротворение и непонятное блаженство, что совершенно не хотелось портить состояние полного покоя ненужными разговорами. И уж тем более вспоминать те слова, которые Тимьяна сказала напоследок. Подумаешь, обозвала меня зверем. А кто же я, если не он? Домашняя кошечка, что ли?
У себя в комнате Шерьян первым делом подошел к окну и застыл перед ним, явно не желая встречаться со мной взглядом. Я лишь пожала плечами. Такое чувство, будто он обижается на меня. А за что, хотелось бы знать? Сам же потащил меня к друиде. Кто же виноват, что все прошло совсем не так, как задумывалось.
– Прости меня, Тефна, – наконец, когда я уже отчаялась дождаться от супруга хоть слова, тихо проговорил Шерьян, не оборачиваясь. – Я несколько иначе представлял себе твою встречу с Тимьяной. Она в свое время очень сильно мне помогла. После гибели Индигерды я балансировал на грани жизни и смерти. Когда я понял, что именно натворил, то всерьез собрался наложить на себя руки. Покончить с собой, чтобы хотя бы на землях мертвых встретиться с женой и вымолить ее прощение. Лишь уговоры Мария и младенец на руках остановили меня от этого шага. Но все равно я не жил – существовал. Каждую ночь во сне видел перед собой растерянную Индигерду, которая постоянно спрашивала: «За что?» И я не знал, что ей ответить.
– Тимьяна помогла тебе не видеть кошмаров?
– Нет. – Шерьян качнул головой и повернулся ко мне. – Она помогла понять, что мертвым, в сущности, все равно. Прощение надо просить у живых. И я поклялся, что сделаю все, лишь бы Рикки не повторил моего печального подвига. Чтобы он вырос достойным человеком, а не бесчувственным убийцей во славу храма.
– Достойное желание. – Я села в кресло и лениво качнула туфелькой. – И ты почти добился его исполнения, поздравляю.
Шерьян хотел еще что-то добавить, порывисто качнулся ко мне, но в последний момент передумал.
– Если тебе не понравилась встреча с Тимьяной, то я сдержу свое слово, – глухо проговорил он. – Что ты хочешь взамен? Получить в моем лице еще одного кровного должника?
Я благодушно улыбнулась. Неплохая идея. Но, к сожалению, свидание с друидой пришлось мне по нраву. Точнее – его последствия. У меня сейчас было настолько хорошее настроение, что даже мигрень, вечная спутница последних дней, отступила. Нет, раз уж вздумала играть по правилам, то не будем и отступать.
– Ты ничего не должен мне, – сказала я, щурясь от лучей солнца, падающих мне прямо на лицо. – Пусть поцелуй Тимьяны и не успокоил окончательно мою душу, но временное облегчение он мне, безусловно, принес.
Шерьян с заметным облегчением вздохнул. Но спустя миг уже нахмурился и вкрадчиво поинтересовался:
– Тефна, что ты хочешь взамен своего браслета?
Я удивленно вскинула брови, не ожидая такого поворота разговора, и храмовник торопливо продолжил:
– Пойми, такая ситуация не может продолжаться долго. Браслет калечит твою душу, ухудшает контроль над телом и эмоциями. Тимьяна права: еще немного, и ты превратишься в зверя. Стоит ли эта игра таких жертв?
– Я уже сказала, что не отдам его, – мягко проговорила я, решив не раздражаться по пустякам. – И потом, боюсь, тебе нечего предложить. Деньги? Ты и так мне должен – по прошлогодней расписке я пока золота не получила. Предполагаю, и не получу в ближайшее время. Титул? У тебя нет такой власти. Да и где это видано, чтобы нечисть входила в круг придворной знати. Так что давай замнем эту тему.
– Давай, – на удивление легко согласился Шерьян. – Но как насчет кое-чего другого?
Я моментально вспомнила нашу ссору, прерванную Тимьяной. Свою фразу, которая выдала меня с головой. Да я почти открытым текстом призналась Шерьяну, что вспомнила, кто именно допрашивал меня в подвалах храма! И что теперь делать? Я не готова сейчас рассказать ему всю правду. Слишком рано. С проблемами надо разбираться по мере их возникновения. Сначала найдем тех, кто организовал покушение на Владыку и причастен к убийствам в замке. А потом уже начнем ворошить пепел прошлого.
– О чем ты, дорогой? – Я показала в нарочито безмятежной улыбке все свои зубы, правда, боюсь, это выглядело скорее как болезненный оскал. – Что тебя интересует?
Шерьян шагнул ко мне, и я невольно напряглась. Приготовилась к прыжку, если он вдруг решит напасть на меня, но храмовник заложил руки за спину и бесцветным голосом проговорил:
– Ты сказала, что я в свое время сделал достаточно для тебя. Что ты имела в виду?
Я со свистом втянула в себя воздух. Ну чего он пристал, спрашивается? Мало ли что я могла сболтнуть сгоряча. К каждому слову норовит привязаться. И что теперь делать? Обман он мигом раскусит. Уход от прямого ответа будет выглядеть слишком подозрительно. А правда… Правды ему знать пока не положено.
В комнате стояла такая тишина, что я почти слышала биение сердца храмовника. Этот навязчивый с трудом уловимый ритм мешал сосредоточиться, и казалось, будто между нами от напряжения пульсирует воздух. Пауза становилась все опаснее, грозя в любой момент взорваться чем-то страшным.
– Ах, вот вы где!
В тот самый момент, когда я готова была выкрикнуть в лицо Шерьяну данную некогда клятву, дверь раскрылась, и в комнату заглянул Рикки.
– Ты! – От внезапно подоспевшего спасения я готова была расплакаться. Но вместо этого подскочила к опешившему юноше и схватила его за руку, насильно втягивая в комнату. – Как я рада тебя видеть!
Рикки от неожиданности сперва хрюкнул, затем покраснел от смущения. Бросил удивленный взгляд на отца, но тот хранил отстраненное молчание, так и застыв посреди комнаты каменным изваянием.
– Я вам помешал? – осторожно поинтересовался Рикки, переводя ошарашенный взгляд с меня на отца и обратно.
– Нет! – выкрикнула я и крепче ухватила юношу за локоть, опасаясь, что тот вздумает сбежать. – Совершенно нет! Мы просто болтали.
– Понятно. – Рикки попытался высвободиться из моей хватки, но потерпел в этом сокрушительное поражение. Я вцепилась в его руку, словно клещ в бродячую собаку, напрочь игнорируя все правила приличия.
– Вообще-то я пришел сказать, что все-таки обнаружил жертвенный круг. – Вздохнув, Рикки отказался от попыток отцепить мои пальцы от своей темно-синей куртки и теперь смотрел прямо на отца, демонстративно игнорируя мою близость. – Я всю ночь его искал, но запахи мокрой листвы и земли были слишком сильными. Зато утром удача мне улыбнулась.
– Ну предположим, далеко не всю ночь ты его искал, – резонно возразила я. – Иначе не сидел бы у нас в комнате и не пялился на меня спящую.
– На то были веские причины. – Рикки ласково, но непреклонно разжал мои пальцы по одному и наконец-то высвободил свой многострадальный локоть. – И я тебе их подробно изложил.
Я, испугавшись, что юноша сбежит, оставив меня выяснять отношения с Шерьяном, мигом перехватила его за другую руку.
– Почему мы стоим? – с лживым энтузиазмом в голосе воскликнула я. – Пойдемте смотреть на жертвенный круг! Наверняка он подскажет нам, кто убийца.
– В лесу полно эльфов. – Рикки вновь принялся аккуратно выкручиваться из моей хватки. – Люди Гвория во главе с Изервилем и личная охрана Владыки. Боюсь, они вряд ли обрадуются, увидев тебя, Тефна.
– Но ведь твое присутствие они как-то стерпели, – фыркнула я. – А ты тоже имеешь отношение к богу-отступнику.
– Меня они просто-напросто не заметили. – Рикки самодовольно ухмыльнулся. – И не заметят во второй раз, уверяю тебя. Отца пропустят без лишних вопросов. Но с тобой наверняка возникнут определенные трудности.
Я ядовито хмыкнула. Неплохая попытка избавиться от меня, мой мальчик. Но неудачная. Я должна увидеть этот круг, раз тот, кто начертил его, вполне вероятно, пытался подставить меня, если не убить. Так что придется тебе смириться с моим присутствием, желаешь ты того или нет.
– Они не посмеют меня остановить, – самоуверенно заявила я. – Как-никак, теперь Виррейн мой кровный должник.
Шерьян и Рикки переглянулись после этого и в унисон кисло скривились. Но протестовать не стали. Вот и отлично. А то в последнее время я весьма неадекватно начинаю себя вести, когда мне пытаются перечить.
– Ты собираешься идти в лес в таком наряде? – впервые с прихода сына подал голос Шерьян. – Во-первых, ты замерзнешь, а во-вторых, переломаешь себе все ноги на каблуках. Не говоря уж о том, что после грозы легкие туфли – явно неподходящая обувь для прогулок по лесным тропинкам.
Я огорченно цыкнула, только теперь вспомнив, что утром по просьбе Шерьяна вырядилась как на званый прием.
– Я переоденусь, – с готовностью предложила я. – Это не займет много времени.
– Конечно. – Рикки согласно закивал. – Проводить тебя до твоей комнаты, чтобы ты нашла что-нибудь более подходящее случаю?
– Было бы здорово, – отозвалась я, невольно млея от такой заботы и беспечно выпуская куртку юноши из своей хватки.
Рикки действовал молниеносно: только серая полуразмытая тень пролетела мимо меня, оглушительно хлопнула дверь, и мы с Шерьяном вновь остались наедине.
– Лучше я принесу тебе платье сам, – крикнул Рикки из коридора. – А то вы, женщины, всегда так долго собираетесь. А так у тебя выбора не окажется – наденешь то, что придется. Заодно, пока я бегаю, вы свой разговор завершите, который я прервал.
Я прошипела в сторону закрытой двери замысловатое проклятие. Дернулась было выскочить из комнаты тоже, но по стенам уже побежали зеленоватые ростки блокирующего заклинания, отрезающего мне отступление, а засов сам собой задвинулся и плотно встал в паз.
– Не стоит, – холодно проговорил Шерьян, скрещивая на груди руки. – Мы никуда не пойдем, пока не завершим начатое. И сюда никто не войдет. Понятно?
Я прищурилась, пытаясь определить, сколько энергии храмовник вложил в чары. Если не очень много, то можно рискнуть. Броситься напролом, надеясь, что моей ярости и могущества браслета хватит для прорыва.
– Ты упорствуешь? – В голосе Шерьяна скользнули нотки сарказма. – Хорошо. Добавим немного огня.
И поверх зеленой стены, отгораживающей нас от остального мира, зазмеились огненные всполохи. Красноватые блики затанцевали на засове, и я невольно отшатнулась в сторону. Такое чувство, будто дверь сейчас пылает внутренним жаром. Тронь – и обожжешься до волдырей. Н-да, такую преграду мне вряд ли миновать.
– Даже не пытайся, – предупредил Шерьян, уловив отблеск мрачной решимости в моих глазах. – Иначе сделаешь себе очень больно. А я не хочу, пусть и невольно, причинить тебе вред, – помолчал немного и добавил со злой усмешкой: – Драгоценная моя.
Зря он это сказал. В глазах все потемнело от приступа гнева. И я вспомнила… Нет, не так: я увидела тот кабинет, в котором обычно шли мои допросы.
Багровое свечение заклинания за спиной давало нужный эффект. Блики огня играли на лице Шерьяна, алыми искрами терялись в глубине его зрачков. Черная одежда, вкрадчивый голос. Все то же самое. Только серебряного медальона нет. Впрочем, я не видела его с самого момента замужества. Видимо, у супруга все же хватило такта не выставлять его на всеобщее обозрение.
– Ты думал, я не узнаю тебя? – не сказала – прорычала я. – Думал, время милостиво стерло из памяти те воспоминания? Палач!
Шерьян молчал. Он даже не шевельнулся после того, как я бросила ему в лицо страшное обвинение. Лишь чуть дрогнули плотно сжатые губы да властные морщины вокруг рта стали глубже и заметнее.
– Что, нечего сказать? – Я откинула голову назад и расхохоталась, хотя больше всего на свете мне хотелось разрыдаться. Впрочем, мой невеселый смех закончился так же внезапно, как и начался. – Что же ты, великий и ужасный истребитель нечисти, молчишь? Или язык проглотил от удивления?
Шерьян переступил с ноги на ногу, впервые с начала разговора поменяв позу, но тут же вновь застыл недвижимым изваянием.
– Что… – хрипло начал он. Откашлялся и продолжил более твердо: – Что именно ты вспомнила?
– Все! – Я с горечью сплюнула на пол. – Все, что долгие годы пыталась вычеркнуть из своей памяти. Вспомнила твой голос, твою одежду. Даже твое излюбленное обращение. «Драгоценная моя»… Скажи, ты ко всем своим жертвам так обращался? Или мне просто повезло?
Шерьян сжал губы еще сильнее. Теперь они превратились в одну тонкую бескровную линию.
– Ну скажи хоть что-нибудь! – почти взмолилась я. Мир вокруг дрожал в зыбкой дымке полупревращения. Или это слезы застилали мне зрение?.. – За что ты все это делал со мной? За что заставлял открыть круг мертвых, зная, что это наверняка убьет меня? За какие грехи морил голодом? Зачем неделями держал в полном одиночестве и мраке, пока я не начинала сомневаться, что еще жива? Почему приказал избить меня и бросил умирать в подвалах храма? Ты же видел, не мог не видеть, что на моих руках не было крови невинных. Тогда я была обычной девушкой, по сути – еще несмышленым ребенком, впервые познавшим горечь предательства любимого человека. Мне просто не повезло родиться метаморфом. Разве я заслужила все это? Разве это заслужил хоть кто-нибудь на моем месте?
Шерьян молчал. Он что-то с преувеличенным вниманием рассматривал у себя под ногами, будто я разговаривала с пустотой.
В дверь постучались. Звук донесся до меня с трудом, приглушенный блокирующим заклинанием.
– Что у вас там происходит? – словно издалека донесся встревоженный голос Рикки. – Отец!
– Тогда я поклялась убить тебя, – сухим будничным тоном проговорила я. – Поклялась, что, если судьба когда-нибудь скрестит наши пути опять – выживет лишь один. Поклялась самым дорогим, что у меня было, есть и будет. Вы, храмовники, клянетесь честью, а мы, презренная нечисть, – когтями и клыками. Всем, что составляет нашу звериную сущность и позволяет нам познать вкус свободы и радость бытия. И почему-то мне кажется, что наша клятва стоит десятка ваших, поскольку вы зачастую и понятия не имеете, что означает слово «честь».
Дверь за спиной прогнулась от сокрушительного удара. Видимо, Рикки начал действовать решительно. Огненные чары вспыхнули всеми цветами радуги, осыпав нас водопадом холодных искр.
– Ты считаешь меня бесчестным человеком? – негромко спросил Шерьян, не обратив внимания на попытку Рикки к нам прорваться.
– А ты считаешь себя честным человеком? – Я презрительно фыркнула. – Наверное, велика была доблесть пытать меня. Кстати, ты женился почти сразу после моего бегства из храма. С Индигердой наверняка был знаком раньше. Мы так похожи – обе серые кошки, и обеим не повезло быть с тобой знакомыми. Разве это не двуличие: в застенках храма пытать одну, а вечерами признаваться в любви другой? Или на мне ты тренировался, чтобы было легче убить жену?
– Хватит!
Грозный окрик Шерьяна совпал еще с одним ударом в дверь. Взметнулась в воздух огненная метель, но чары выдержали и на этот раз.
– Хватит, – почти шепотом попросил Шерьян, словно постарев разом на десяток лет. – Прошу тебя, Тефна, не надо. Ты и представить не можешь, что тогда творилось в моей душе. И какой болью я заплатил за свои грехи.
– А ты попробуй представить, что я чувствую сейчас. – Я стояла в центре алого безумия. Языки пламени от почти сорванного заклинания лизали мне руки, но жара я не ощущала. Только боль, бесконечную боль, которая рвала сердце на части. И даже расплакаться сил не осталось. – Что мне делать, Шерьян? Как мне жить дальше с этим знанием? Как мне смотреть на тебя, если каждый взгляд переносит меня в застенки храма? И как – как, во имя всех богов! – мне исполнить свою клятву?
Шерьян устало сгорбился. С приглушенным стоном взялся за виски, словно страдая от непереносимой головной боли. И в тот же миг дверь, не выдержав очередного удара, с оглушительным грохотом разлетелась на тысячи щепок. Одна из них чирканула мне по щеке, расцарапывая ее в кровь, но я была даже рада этому. Никакая физическая боль не могла сравниться с тем, что творилось у меня внутри. Но это хотя бы позволило перевести дыхание.
– Тефна!
В комнату, к моему величайшему удивлению, влетел не Рикки, а Гворий. Взмахом руки усмирил бушующие вокруг остатки огненного колдовства и схватил меня за плечи.
– Тефна, с тобой все в порядке? – с неподдельным испугом выкрикнул он. Его глаза неожиданно потемнели от гнева, словно полуэльф увидел что-то страшное. Он, чуть касаясь, провел пальцами по моей пораненной щеке и развернулся к Шерьяну, небрежно отстранив меня за спину.
– Ты ударил ее?
Тихий голос Гвория был подобен битому стеклу. Казалось, будто он царапал кожу, обещая множество скорых проблем храмовнику.
– Он не бил меня, – слабо пискнула я в напряженную спину полуэльфа, стирая тыльной стороной ладони несколько капель крови с пустяковой ссадины. – Это щепка от двери в лицо отлетела.
Плечи полуэльфа слегка дрогнули, расслабляясь, но он все так же стоял напротив Шерьяна, будто готовый в любой момент кинуться в схватку со старинным приятелем. Рикки, вбежавший в комнату вслед за Гворием, смущенно мялся на пороге, явно не зная, что делать дальше. Наконец, решившись, он вздохнул и подошел к отцу, словно показывая сторону, которую займет в случае поединка.
– Твоя нынешняя забота о Тефне удивляет, – проговорил юноша, пользуясь тем, что Шерьян сохранял упрямое молчание. – Ты сам не так давно едва не ударил ее. Вспомни ту ночь, когда обвинил Тефну в краже бумаг.
– Не лезь не в свое дело, юнец! – грубо кинул Гворий. Вновь посмотрел на Шерьяна. – Что тут между вами произошло? С какой стати ты заблокировал дверь?
– Мы разговаривали. – Шерьян спрятал в уголках губ слабую усмешку. – И я не хотел, чтобы нам кто-нибудь помешал.
– И вы были настолько увлечены беседой, что не услышали шум в коридоре, стук в дверь и наши крики?
– Да, настолько, – спокойно подтвердил храмовник. – И потом, разве я не имею права уединиться с любимой женой?
Я всхлипнула то ли от отчаяния, то ли от боли. Последняя фраза Шерьяна была бы не так жестока, если бы в ней послышался хоть намек на насмешку. Но он был серьезен, как никогда. И это пугало сильнее всего.
Гворий, услышав это, обернулся ко мне. Несколько секунд молча вглядывался в мое лицо, будто пытаясь прочитать мысли, затем без лишних расспросов привлек к себе.
Я не позволила бы ему обнять себя, не будь столь измотана предыдущим разговором. Один миг, всего один миг почувствовать его рядом. Услышать биение его сердца. Вдохнуть аромат степных трав, запутавшийся в его волосах. Всего один миг слабости. Разве я не заслужила этого?
– Не стоит, – через секунду холодно проговорила я, освобождаясь из его объятий. – Гворий, я очень ценю то, что ты поспешил мне на помощь, но все в порядке. Мы с Шерьяном действительно просто беседовали. К сожалению, наше общение получилось слишком эмоциональным, так что приношу свои извинения.
Я никак не могла разгадать выражение глаз Гвория. Он, без сомнения, смотрел на меня с нескрываемым беспокойством. Но я должна была прочитать что-то еще за этой тревогой. Что ему нужно от меня? Почему после двух предательств он вдруг решил поиграть в роль спасителя? Или думает, что таким образом усыпит мою бдительность? Значит, в ближайшее будущее мне стоит быть особенно осторожной.
Конечно, есть и совсем прозаическое объяснение: Гворий старается выслужиться передо мной, поскольку Владыка теперь мой кровный должник. Вполне в духе полуэльфа.
Однако почему – почему, демоны раздери всех эльфов, полуэльфов и их далеких потомков! – Я видела в его глазах только любовь и ласку?
Гворий продолжал держать меня за плечи, и я раздраженно повела ими, скидывая его руки.
– Со мной все в порядке! – повторила я, чуть повысив голос. – Шерьян и пальцем меня не тронул. Да и не собирался ничего делать. Это я виновата – увлеклась и не заметила, как перешла на крик. Сам знаешь: мы, кошки, существа очень глупые и истеричные.
Гворий помрачнел, уловив скрытый сарказм. Выпрямился во весь свой немаленький рост и проговорил, глядя на меня сверху вниз:
– Рад, что все в порядке. Но очень прошу, чтобы подобных сцен больше не повторялось. А то я уж подумал, что здесь с секунды на секунды произойдет еще одно убийство.
Гворий наверняка собирался немного разрядить обстановку последней фразой, но я шутку не оценила. Слишком близка она была к правде.

* * *

Я мрачно смотрела себе под ноги. В глазницах пульсировала ожившая мигрень. Словно раскаленный прут вгоняли прямо в мозг. Но, странное дело, это помогало мне не раскиснуть, не расплакаться. Не сейчас, не здесь. Быть может, позже, в ночной тиши уснувшего замка.
Разговор с Шерьяном окончился ничем. Продолжить его в присутствии Рикки или Гвория не представлялось никакой возможности, а они явно поставили перед собой цель не оставлять нас наедине и не выпускать меня из поля своего зрения. Пришлось переодеваться за ширмой в комнате, полной мужчин.
Рикки хватило ума притащить не платье, а мою старую походную одежду – штаны из плотной ткани, просторную рубаху, непромокаемую куртку из толстой кожи и сапоги. Лишь поэтому я сейчас не отставала от остальных, которые, не тратя времени и сил на разговоры, почти бежали по узкой лесной тропинке к жертвенному кругу, обнаруженному Рикки.
Я зашипела, едва не споткнувшись об узловатый корень дуба. Гворий, шедший прямо передо мной, бросил обеспокоенный взгляд через плечо, но не замедлил шага. Я кисло усмехнулась. Конечно, его присутствие решило одним махом множество наших проблем. Например, не стоит объясняться с каждым встреченным эльфом, что именно мы забыли на месте недавнего преступления. Но я была бы куда больше рада пробираться по лесной чащобе тайком, пусть даже скрытая зеркальными чарами. Слишком сильно обидел меня Гворий, чтобы теперь терпеть его присутствие рядом. Верно говорят: время лечит. Правда, забывают при этом добавить, что не только время, но и расстояние. А как тут успокоишь сердце, когда постоянно передо мной маячит этот ненавистный полуэльф.
– Рикки! – негромко окликнул юношу Гворий, осторожно отводя в сторону очередную низко нависшую над дорожкой ветку.
– Да? – отозвался тот.
– Почему, когда ты обнаружил круг, то сначала пошел к Шерьяну, а не ко мне или к Владыке? – спросил полуэльф.
– Потому что он мой отец. – Рикки пожал плечами, словно удивленный недогадливостью собеседника. – И потом, я побоялся потерять время, разыскивая тебя. Мало ли где ты мог быть в этот момент.
– А в итоге потерял еще больше, – негромко заметил Гворий и бросил на меня косой взгляд через плечо.
Я сделала вид, будто не заметила этого. Ну да, Рикки поспел в самый неподходящий момент. Пока мы с Шерьяном ругались, пока Гворий ломал дверь и разбирался с заклинаниями… Беда только в том, что мы в итоге ни к чему не пришли. Я бросила Шерьяну в лицо обвинение, а он ушел от ответа. Не сказал ни слова в свое оправдание. Предпочел промолчать, словно сказанное мною было пустым звуком для него.
– Кто же знал, что я поспею со своим известием на поле настоящего сражения, – сделал неловкую попытку пошутить Рикки.
– В следующий раз, пожалуйста, о подобных вещах сообщай сразу мне, – прервал его объяснения Гворий и опять искоса посмотрел на меня с какой-то странной смесью тревоги и нежности. – И потом, тебе не обязательно было искать меня. В этом лесу сейчас столько моих людей, что продохнуть нельзя. Сообщил бы о своей находке любому из них.
– Предположим, тут не меньше людей Владыки, – спокойно возразил Рикки. – Ты уверен, что в итоге известие достигло бы именно твоих ушей раньше, чем его? Это во-первых. Во-вторых, я побоялся, что круг просто затопчут любопытствующие. Он и так почти смыт грозой, поэтому риск в подобном деле недопустим. Ну а в-третьих…
На этом месте Рикки неожиданно запнулся, словно чуть не сболтнул что-то сгоряча.
– Что «в-третьих»? – поторопил его Гворий, едва не споткнувшись об корягу.
Лесная тропинка, и так узкая, теперь почти сошла на нет. Колючий кустарник цеплялся за рукава и штаны, будто пытаясь остановить упрямых путников. Дубрава кончилась давным-давно, сменившись угрюмым и мрачным ельником.
Я невольно поежилась. Казалось, будто кто-то следит за нами из чащобы. Приглядись – и увидишь горящие красным кровожадным огнем глаза. Конечно, глупости все это. Да и чего мне бояться в окружении сразу трех сильнейших магов? Хотя… Пожалуй, в их присутствии я теперь и должна бояться.
– Что «в-третьих»? – повторил Гворий, так и не дождавшись ответа от Рикки, и тут же выругался, по инерции врезавшись в его спину. Юноша внезапно замер. Застыл с поднятой ногой, так и не сделав очередного шага. Остановился и Шерьян, шедший первым. Взялся за рукоять меча, но клинка пока не стал обнажать. Гворий, проглотив последнее ругательство, напрягся, как для прыжка, в свою очередь опустив руку на перевязь.
Я испуганно завертела головой, пытаясь понять, что именно насторожило моих сопровождающих.
Под плотным пологом темного хвойного леса царила прямо-таки неестественная тишина. Было так тихо, что я слышала лишь свое дыхание. Влажный сумрак клубился под низким лапником, и чудилось, будто в нем скрывается что-то страшное и неведомое.
– Не нравится мне это, – прошептал Рикки, и с тихим шелестом вытащил клинок. Его примеру последовал и Гворий. Лишь Шерьян стоял все еще безоружный, будто происходящее его не касалось. Только побелевшие костяшки сомкнувшихся на рукояти меча пальцев показывали, чего ему стоило это нарочитое спокойствие.
– Тефна, – почти не разжимая губ, кинул Гворий. Схватил меня за руку и почти насильно подтащил ближе, так, чтобы я оказалась между ним и Рикки. – Стой здесь! Так мне спокойнее.
– Волнуешься, что кто-то доберется до меня раньше, чем ты? – насмешливо спросила я.
Да, вряд ли стоило говорить это вслух, но с другой стороны, я уже ничем не рисковала. После прошлой ночи Гворий не просто подозревает – точно знает, что именно я похозяйничала в его кабинете и выкрала ценные бумаги. Так зачем темнить и обходиться недомолвками? Сегодня у меня день признаний и откровений.
Гворий после моего вопроса побледнел. На миг отвлекся от сосредоточенного разглядывания зарослей в поисках неведомого врага и посмотрел на меня.
– Не понимаю, о чем ты, – медленно, тщательно подбирая каждое слово, проговорил он наконец. – И в любом случае, сейчас не время и не место для подобных разговоров.
Я покачала головой. Ох уж эти мужчины! Вечно, когда их поймают на горячем, начинаются отговорки, лишь бы отсрочить момент признания. До последнего же отпираться будет! Даже если я ему эти записи под нос суну. Мол, и почерк не его, и в кабинет накануне как раз кто-то залез, наверное, чтобы подсунуть злосчастные бумаги. Да и вообще, я сама виновата: отказалась стать его младшей женой, так что нечего теперь претензии предъявлять, раз он с моей помощью решил более сговорчивую влюбленную из земель мертвых вызволить.
– А когда будет время и место? – поинтересовалась я, пытаясь за показным весельем скрыть горечь и боль.
Гворий не успел ответить. В следующий момент сиреневая дымка тяжелого влажного воздуха вокруг нас взорвалась водопадом ослепительно ярких жалящих звезд.
– На землю! – крикнул Шерьян, но сам почему-то остался стоять. В его ладонях, сложенных горстью, слабо засветилась зеленоватая полусфера, быстро набирающая размеры.
Гворий даже не подумал исполнить приказ приятеля. Вместо этого он подскочил к нему и мечом отбил ближайшую искру, успев за миг до того, как она упала на храмовника. Завертел клинком над головой, создав непроницаемый круг слепящей стали. Больше я ничего не успела увидеть. Рикки упал первым, погребая меня под тяжестью своего тела. Я глухо ухнула, пребольно ударившись затылком об узловатый корень дерева.
– Не дергайся, – зло прошипел юноша, когда я попыталась высунуть свой любопытный нос, и изо всех сил прижал меня к земле. – Во имя всех богов, лежи спокойно, Тефна!
– Но мне же интересно! – возмутилась я куда-то в его подмышку. – И потом, я себе шишку набила. Аккуратнее уронить меня не мог?
– Не мог.
Над нами что-то протяжно свистнуло, и Рикки оборвал фразу. Прищелкнул пальцами, и меня придавило еще сильнее, когда к весу юноши прибавилась тяжесть мощного защитного заклинания.
– Мне было некогда рассчитывать, как именно ты упадешь, – после секундной заминки продолжил Рикки. – Ты хоть понимаешь, что была на волосок от смерти? Одна из искр едва не ужалила тебя. Неужели не заметила?
Я поперхнулась, обдумывая новую информацию. Очень интересно. Рикки лгать мне смысла особого нет. Но почему браслет не предупредил меня об опасности? Раньше за ним подобных промахов я не замечала.
Совсем близко ощутимо грохнуло. Рикки вполголоса помянул орочью праматерь и откатился вместе со мной на несколько шагов в сторону. Я жалобно охнула. Корни деревьев безжалостно впивались в мои многострадальные ребра, в позвоночнике вновь что-то неприятно хрустнуло. Отступники! Меня уже снова кто-то пытается убить.
Неожиданно что-то громко и неприятно защелкало по щиту, выставленному Рикки. Я почувствовала, как юноша напрягся, выдерживая магическую атаку. Остро и кисло запахло смертельным колдовством. Еще одна страшная томительная минута, когда казалось, что следующий удар станет последним для нас. И неожиданно все затихло. Где-то вдалеке послышались встревоженные голоса, топот множества ног.
– Подмога подоспела, – прошептал Рикки. – Вовремя.
И обмяк, потеряв сознание.
Я заелозила под его телом, пытаясь выбраться на свободу. Это оказалось не так-то просто, но наконец мне удалось с трудом приподнять пасынка и выскользнуть на свободу.
Несколько секунд я просто лежала, глядя в далекое синее небо и дыша полной грудью. Пахло огненными заклинаниями, магией эльфов и кровью. Подождите-ка, кровью?!
Как только эта мысль дошла до меня, я рывком вскочила на ноги. Заозиралась, выискивая Гвория и Шерьяна.
Полуэльфа я обнаружила сразу. Тот сидел спиной ко мне на корточках, склонившись к какому-то вороху тряпья. А вот Шерьяна нигде не было. Если только…
Почему-то сердце вдруг закололо невыносимой болью. Я шагнула к полуэльфу, боясь разглядеть, что именно лежало у его ног. Встревоженные выкрики спешащих на помощь раздавались совсем рядом, но до меня они доносились словно издалека.
Я сделала еще один крошечный шажок. Лес расплывался перед моими глазами от предательских слез. Полно тебе, Тефна. Кто-то сделал неприятную работу за тебя. Так почему ты готова разрыдаться из-за смерти мучителя?
– Тефна, ты в порядке? – внезапно раздался знакомый хрипловатый голос за спиной.
Я подскочила на месте. Неверяще обернулась и лицезрела перед собой живого и невредимого Шерьяна, только несколько помятого. Черный кафтан разорван, рукав висит на одной ниточке. Щека расцарапана, словно ее подрала дикая кошка. Скула опухает от удара. Но все же живой, живой, демоны его раздери!
Небывалым усилием воли я проглотила приглушенный всхлип. От накатившего облегчения затряслись колени, и я безвольно опустилась на мягкий мох.
– Тефна, что с тобой? – Шерьян вмиг подлетел ко мне и схватил за плечи: – Тебя зацепило?
– Отойди от нее, – раздалось позади, и на меня упала тень Гвория. – Займись лучше сыном, Шерьян. О Тефне я позабочусь сам.
– С какой стати? – неприязненно осведомился храмовник, не торопясь выполнять приказ полуэльфа.
– С такой самой, – огрызнулся тот. – После вашей сегодняшней ссоры я вообще сомневаюсь, что вас стоит оставлять вдвоем хоть на короткое время.
– Прекратите оба! – рявкнула я и с трудом поднялась на ноги. Не хватало еще, чтобы Гворий и Шерьян поругались из-за меня перед лицом эльфов, которые вот-вот будут здесь. – Мне не нужна ничья помощь. Все в порядке. Шерьян, лучше проверь, что с Рикки. Ему сильно досталось. А ты, Гворий, расскажи, что тут произошло. Я всю схватку провела под Рикки и ничего не видела.
К моему величайшему удивлению, спор тут же затих. Храмовник без малейших возражений отошел к сыну, все еще лежащему неподвижно. Гворий прислушался к чему-то, ведомому ему одному, и проговорил с неприятной усмешкой:
– Я обязательно исполню твое желание, Тефна. Но потерпи пару минут. Не хочу повторять рассказ дважды. Дождемся прихода Владыки.
Я удивленно вскинула бровь. Но уже через секунду поняла, о чем речь. В один миг небольшая прогалина в густом лесу оказалась заполненной эльфами. Они выступили из-за деревьев слаженно, единой шеренгой – все высокие, в одинаковой одежде зеленого цвета с золотым шитьем, и выстроились вокруг нас непроницаемой стеной.
Я пропустила появление Владыки. Он словно соткался из полумрака леса. Один удар сердца – и он уж стоит рядом, с веселым недоумением разглядывая наш потрепанный видок.
Виррейн неторопливо обвел взглядом поле недавней битвы. Чуть внимательнее посмотрел на Рикки, над которым склонился Шерьян, щелкнул пальцами, и вперед выступил один из эльфов с серебряным знаком целителя в виде летящей птицы на лацкане теплого бархатного кафтана.
– Займись! – повелительно бросил ему Владыка, легким взмахом руки указав на Рикки. Эльф поклонился и отошел к юноше. А Виррейн тем временем глянул на кучу тряпья, в которой смутно угадывались очертания человеческого тела.
– Этому уже не помочь, – торопливо проговорил Гворий, угадав следующий жест повелителя. – Я проверил.
– Кто он? – Виррейн подошел ближе и с легким оттенком отвращения уставился на то, что совсем недавно было человеком.
– Лесник. – Гворий пожал плечами. – Сунулся прямо под заклинание. Я не успел отреагировать. Занимался тем, что не давал Шерьяну погибнуть, хотя тот, по всей видимости, только об этом и мечтал.
Владыка удивленно вскинул брови, но промолчал. Лишь мазнул по мне косым взглядом и чуть слышно хмыкнул при виде уже подсохшей ссадины на щеке.
– Понял, кто атаковал? – отрывисто спросил он.
– Нет, – честно признался Гворий. – Это, без сомнения, был эльф. Но рисунок заклинания слишком необычный.
На этом месте Гворий замялся, явно что-то недоговорив. Выразительно кашлянул, словно намекая, что разговор не для посторонних ушей.
Я начала злиться. Не скрою, я так и не поняла, что же произошло, кроме одного: кто-то на нас напал. Но какую магию он при этом применил и как именно нам удалось отбиться – это все оставалось секретом для меня. Что стоит Гворию рассказать все с самого начала? Нет, будет тайны на пустом месте разводить. Как обычно, впрочем.
Мои раздраженные мысли прервал тихий стон. Рикки слабо пошевелился на земле и пришел в себя. Его глаза, обычно светлые и прозрачные, сейчас казались почти черными из-за до предела расширенных зрачков. Юноша с трудом сел, поддерживаемый с одной стороной эльфийским целителем, а с другой – отцом, и обвел нас растерянным взором, явно с трудом различая окружающее.
– Тефна в порядке? – первым делом спросил он, и мне немедленно захотелось упасть ему на грудь и крепко обнять. Первый, наверное, человек, который едва не погиб, спасая мне жизнь, но продолжает в первую очередь думать обо мне, а не требует какую-нибудь компенсацию за свой подвиг.
– Спасибо, – растроганно пробормотала я. – Со мной все хорошо.
– Отлично, – прошептал Рикки и вновь отключился. Шерьян едва успел подхватить его и бережно опустить на землю, уберегая от удара.
– Ваше величество. – Эльфийский целитель поднялся с колен и подошел к Виррейну, оставив Рикки на попечение отца. – Я сделал все, что мог в этой ситуации. С мальчиком все в порядке, он просто обессилел. Потратил почти весь запас энергии на создание защитного экрана. Через пару дней придет в норму. А пока – покой, покой и еще раз покой. И, понятное дело, никаких занятий магией до полного восстановления.
Целитель сделал паузу, почему-то оглянулся на Шерьяна, но все-таки продолжил:
– И, ваше величество, наверное, я должен об этом сказать: я не могу представить, какой мощи заклинание обрушилось на юношу, если тот израсходовал все свои силы, пытаясь оборониться. Магический потенциал у него намного выше среднего.
Владыка задумчиво пожевал губами, но ничего не сказал. Вместо этого он кивнул на обгорелые тряпки, в которых я не хотела узнать веселого рыжеволосого лесника – любителя неприличных песенок.
– Посмотри, это пригодно для работы?
– О чем вы? – Гворий нахмурился и шагнул вперед, преграждая путь целителю. – Я уже сказал, что он мертв.
– Даже мертвые разговаривают. – Владыка холодно усмехнулся. – Тебе ли этого не знать? Особенно после одного забавного ритуала на Пустоши, в котором ты участвовал.
Гворий побледнел так стремительно, что я испугалась – не упадет ли он в обморок. Лоб заблестел испариной, а в зеленых глазах мелькнул даже не страх – проблеск животного ужаса.
– Откуда вы узнали? – так тихо, что мне пришлось напрячь слух, спросил он. – Нас было всего четверо, и остальные погибли на следующий день в результате… хм… несчастного случая.
– Не смей лгать мне в лицо! – Владыка улыбался, но его синие глаза заледенели. – Твои товарищи погибли не при нападении нечисти, а оттого, что не пережили того ритуала.
Гворий побледнел еще сильнее, хотя это казалось невозможным. В его лице не осталось ни кровинки.
– Ваша осведомленность поражает, – наконец выдавил он из себя. – Но откуда?..
– Неужели ты думаешь, что я оставил бы своего наследника без присмотра? – Виррейн пожал плечами. – Впрочем, твои тогдашние подвиги – тема для отдельной беседы. Я начал этот разговор лишь для того, чтобы сказать: твои…мм… некоторые способности не являются тайной для меня. Так что хватит увиливать и ответь прямо на простой вопрос: это тело пригодно для допроса? С учетом того, что тебе поможет Вильканиус. У него третья ступень посвящения в некромантию.
Целитель переступил с ноги на ногу, словно смущенный таким вниманием к своей скромной персоне. Гворий устало на него посмотрел, затем перевел взгляд на то, что осталось от лесника.
– Я не знаю, – наконец негромко признался он. – После того случая… В общем, я никогда не пытался повторить тот ритуал. Я… Я просто боюсь, вдруг что-нибудь пойдет не так.
– Ничего страшного. – Виррейн мелодично рассмеялся. – Думаю, Шерьян с радостью поможет старому приятелю. Кому, как не храмовнику бога-сына, знать, как упокоить нежить. Не так ли?
Шерьян поднял голову, все еще оставаясь на коленях подле Рикки. Неприятно хрустнул пальцами и негромко заметил:
– Ваше величество, а вы в курсе, что некромантия повсеместно запрещена? В том числе и в эльфийских лесах. Если когда-нибудь станет известно, что Гворий имеет отношение к черному колдовству, то…
– То престол ему не грозит, – с широкой ухмылкой окончил фразу Владыка. – Но не беспокойтесь, я никому ничего не расскажу. Мои люди тоже будут немы как рыбы. Или не доверяете мне?
Только теперь я начала понимать, к чему клонит Виррейн. Он буквально выкручивал руки Гворию, заставляя принять участие в запрещенном ритуале. Если тот согласится, то Владыка получит заветную ниточку для управления своевольным племянником. Так сказать, беспроигрышный козырь. Если откажется – нанесет тем самым оскорбление правителю, усомнившись в его искренности и способности хранить тайну.
По всей видимости, и Шерьян, и Гворий тоже поняли эту игру Владыки. Уж больно мрачные лица у них сейчас были. Мне на миг даже стало жалко полуэльфа и муженька. Как говорится, на каждого хитрого интригана найдется свой всезнающий эльф.
– Нет, конечно, я не настаиваю, – елейным голосом произнес Виррейн, задорно подмигнув насупленным приятелям. – Не желаете участвовать в этом – не будем. Только вы уверены, что в следующий раз рядом с Тефной вновь окажется кто-нибудь достаточно сильный для создания столь мощного защитного экрана? По-моему, теперь сомнений нет – охота ведется именно на нее.
– Я теперь не отпущу ее от себя ни на миг, – процедил Шерьян, с вызовом глядя прямо на Виррейна. – Уж будь уверен, рядом со мной она в полной безопасности.
– Иди ты, – проворчала я, присовокупив при этом, куда именно надо направиться храмовнику с его лживой заботливостью. – На погребальном костре я видела тебя и твою защиту. Мы еще не закончили предыдущий разговор. Уж лучше погибнуть, чем быть тебе как-нибудь обязанной.
Шерьян мигом сник. Понурил плечи и сгорбился, словно столетний старик.
– Ты жестока, Тефна, – выдохнул он. – Но, наверное, я этого заслуживаю.
– Избавьте меня от лицезрения ваших семейных драм! – раздраженно бросил Владыка и вновь повернулся к Гворию: – Ну? Ты проведешь ритуал или пусть убийца и дальше безнаказанно убивает твоих поданных и подстраивает западни Тефне?
– С чего вы вообще взяли, что лесник может быть в этом замешанным? – спросил Гворий, почти сдавшись.
– Неужели непонятно? – Виррейн недовольно качнул головой. – Он оказывался слишком часто в нужном месте. Я не люблю таких совпадений. Но даже если это случайность, то лучше узнать об этом из первых уст, так сказать. Чтобы отбросить заведомо ложный путь.
Повисло томительное ожидание. Гворий молчал, глядя перед собой невидящим взглядом. Он словно постарел за разговор с Владыкой. Лоб прорезали две глубокие горизонтальные морщины, жесткие складки, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, стали заметнее.
– Ладно, – не столько услышала, сколько прочитала я по губам решение полуэльфа. И уже громче он сказал: – Но в замке этот ритуал слишком опасно проводить. Могут пострадать невинные, не говоря уж о ненужных слухах.
– Зачем же заниматься такими вещами в замке? – Владыка легкомысленно рассмеялся. – Как я понял, вы шли к жертвенному кругу. Чем не достойное место? Всего делов-то – восстановить его после грозы.
– Что насчет приношения богу-отступнику? – поинтересовался Гворий, слегка поморщившись от развязного тона правителя. – Как вы знаете, некромантия основана в первую очередь на крови и смерти. Без определенного дара круг не замкнуть. Или вы совершенно случайно захватили с собой преступника, которого мне надлежит убить?
Мне не понравилось нарочитое спокойствие в голосе Гвория. Очень не понравилось. Как-то совершенно не хочется быть свидетелем убийства, пусть даже во благо общего дела. И потом, я свято убеждена, что нет участи хуже, чем смерть во время обряда. Уж лучше казнь, чем лежать на алтаре и дожидаться удара кинжалом. Говорят, души тех, кто был принесен в жертву, никогда не находят покоя. И почему-то мне кажется, что определенная доля истины в этих словах есть.
– Ну зачем же так жестоко? – Виррейн ласково улыбнулся Гворию. – Ты пугаешь Тефну своими словами.
Гворий даже не посмотрел в мою сторону. Он стоял, заложив руки за спину, словно готовился принять неравный бой.
– Разве она будет при этом участвовать? – фыркнул полуэльф. – Лучше отправить ее с Рикки в замок. Понятное дело, под надлежащей охраной. Ее присутствие совершенно излишне.
– Фигушки, – невежливо влезла я в разговор. – Никуда я не уйду! Это дело прежде всего касается именно меня. Не беспокойся. Кошмарами страдать не буду.
«Потому как хуже снов, чем мучают меня сейчас, представить просто нельзя», – мысленно закончила я.
– Желание женщины – закон. – Виррейн насмешливо поклонился мне. – И потом, ей будет полезно понаблюдать за тобой. Ты знаешь все ее тайны, а она – ни одной твоей. Как-то нечестно, не находишь?
Гворий вскинулся было возразить, но Владыка поднял палец, призывая к вниманию, и тот послушно замолк.
– Насчет жертвы не переживай, – проговорил он. – Я полагаю, ты вполне справишься, заколов какое-нибудь животное. Магия, которую на меня вчера обрушили, была просто-таки чудовищна по силе. Чтобы сконцентрировать столько энергии, нашему неведомому врагу пришлось пролить немало крови. Круг должен быть просто-таки напоен ею. И ты прекрасно знаешь, что нужно нечто посерьезнее дождя, чтобы уничтожить запах смерти в этом месте. Иначе Рикки бы не обнаружил его сегодня утром.
– Откуда вы знаете, что именно Рикки отыскал круг? – заинтересовалась я. – Гворий ведь ничего не успел рассказать вам о нападении. Более того, вы не очень-то расспрашивали его. И появились здесь как нельзя более вовремя, да еще и с кучей людей.
– Умнеешь на глазах. – Виррейн удовлетворенно усмехнулся. – Сама подумай: разве мог я оставить без присмотра столь талантливого юношу? Да и за племянником моим глаз да глаз нужен.
– Вы следили за нами? – переспросила я. Дождалась утвердительного кивка, после чего продолжила: – Но почему не вмешались, когда на нас напали? Мы ведь могли погибнуть!
– Но не погибли же, – резонно возразил Владыка. – Тефна, я посчитал, что вы справитесь сами, и ситуация не требует вмешательства с моей стороны. Как видишь, не ошибся. У меня была другая задача: попытаться понять, откуда идет нападение. И схватить негодяя.
– То есть мы играли роль приманки, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я. Владыка самодовольно развел руки в стороны, словно говоря: извини, так уж получилось, а я продолжила: – Почему же вы не поймали этого таинственного мага?
– Не все сразу, моя милая, не все сразу. – Виррейн с притворным сожалением вздохнул. – Этот мерзавец оказался слишком умен и осторожен. Я так и не понял, откуда именно он вел атаку. Но мои люди прочесывают лес. Если он оставил какие-нибудь следы – их обязательно обнаружат. А там уже решим, что делать с этим уникумом.
Кровожадные нотки, скользнувшие в последней фразе Владыки, весьма мне понравились. Чувствую, если дать мне возможность – я сама этого убийцу на маленькие кусочки разорву. Не люблю, знаете ли, когда меня с такой маниакальной упрямостью пытаются переселить в земли мертвых.

* * *

Я стояла на краю маленькой полянки и отстраненно наблюдала за действиями моих спутников. Рикки уже не было с нами – его отнесли в замок на наспех сооруженных носилках. Надеюсь, с ним все будет в порядке. Честное слово, пока он единственный, кто каждый раз вытаскивает меня из опасных передряг, не требуя ничего взамен.
– Вы выглядите уставшей.
Я подпрыгнула на месте от неожиданности. Резко развернулась, почти выпустив своего зверя на свободу. Но успокоилась, обнаружив за спиной всего-навсего эльфийского целителя. Как там его имя? Вильканиус? Да, точно.
– Есть немного, – настороженно согласилась я, гадая, что именно ему от меня понадобилось. – Последние дни тяжелыми выдались.
– Я вижу. – Вильканиус изящным жестом откинул назад гриву золотистых волос, показав заостренные уши. – И даже не знаю, чем вам помочь. Как я понимаю, укрепляющих и тонизирующих заклинаний вам сейчас лучше не предлагать?
– Верно, – нехотя согласилась я, вспомнив недавний разговор с личной целительницей Владыки. – Меня предупредили, что это далеко не лучшим образом может сказаться на ауре.
– Да, ей сильно досталось, – без тени улыбки согласился эльф. – И как только такую милую девушку угораздило ввязаться в столь опасные приключения?
Я неопределенно пожала плечами, сочтя вопрос риторическим. И что прикажете на него ответить? Так получилось, к моему величайшему сожалению.
Вильканиус некоторое время смотрел на меня, затем перевел взгляд на полянку. Там Гворий как раз заканчивал расчерчивать еще влажную после ночной грозы землю. Шерьян пристально наблюдал за действиями приятеля, иногда тихо подсказывая ему что-то. Люди Виррейна скучали, взяв в плотное кольцо место предполагаемого ритуала. Сам Владыка стоял чуть поодаль с отсутствующим видом, словно происходящее его ни капли не касалось.
– Говорят, его величество теперь ваш кровный должник? – раздался вкрадчивый шепот прямо на ухо.
Я вновь вздрогнула. Вильканиус совершенно невероятным образом теперь оказался совсем вплотную ко мне. Позор на мой кошачий хвост и нюх! Нечисть, а не смогла услышать, как двигается обычный эльф.
Я отшатнулась, передернувшись от непозволительной близости. Не люблю, когда кто-то вторгается в мое личное пространство без моего на то позволения. А этот эльф стоял ко мне теперь так близко, что моего нюха коснулся чуть уловимый аромат полыни и чего-то еще, на самой грани восприятия. Чего-то, чему я никак не могла найти определения.
– А вам какое дело? – спросила я, даже не потрудившись соблюсти какие-нибудь нормы вежливости.
– По-моему, ваши взаимоотношения с Владыкой тем или иным образом затрагивают интересы всех эльфов. – В прохладных голубых глазах Вильканиуса мелькнул и сразу пропал намек на раздражение. – Ведь может оказаться так, что вы станете негласной правительницей нашего государства. Так сказать, тенью за троном, нашептывающей приказы Владыке. Кровный должник тем и хорош, что не в силах противиться воле своего спасителя.
Я нахмурилась. Что-то странное было в словах эльфа. Он словно намекал, что мы упустили какую-то важную деталь в недавнем покушении на Владыку.
Я невольно вернулась мыслями в события прошлой ночи. Пустынный предгрозовой лес. Истекающий кровью Виррейн, умоляющий помочь. Его слова: «Фехтовальщик из меня всегда был никудышный». Да и оружие он не носит. Почему неведомый враг не добил его? Это ведь было легче легкого. Владыка уже не мог сопротивляться. Все, что ему оставалось, – лежать и наблюдать за приближением смерти. Но нет, убийца предпочел отозвать своего верного тигра. Или сам в облике тигра попятился, даруя умирающему Виррейну пусть слабую, но надежду. Почему?
Я закусила губу, уставившись перед собой невидящим взглядом. Что произошло бы, если бы я не услышала призыв Владыки? Кто был ближе всего к месту происшествия? Дория, без сомнения, Дория. Но Виррейн сказал, что сам кинул ей зов. Нет, вру! Как насчет лесника? Если бы Рикки не остановил его, он бы оказался подле Владыки куда раньше милой невесты Гвория. Получается… Отступники! Почему мы не подумали об этом раньше? Что, если покушение на Владыку было задумано не для того, чтобы убить его, а для того, чтобы сделать безвольной марионеткой на троне? Но к чему такие сложности? Не так много времени осталось до зимнего солнцестояния, когда он сойдет с престола. Обязан сойти, подчиняясь многовековым традициям. Зачем разыгрывать сложную многоходовую комбинацию именно сейчас, когда до конца правления Виррейна остались считаные дни? И если мои размышления верны, то почему сегодня погиб лесник? Неужели покончил с собой, поняв, что попал под подозрение и выдал свой замысел? Нет, чушь. Ведь атака на нас не закончилась с его смертью. Значит, есть еще кто-то.
– Ничего не понимаю, – прошептала я, задумчиво теребя челку. Помолчала немного и добавила по слогам: – Ни-че-го. Почему все эти интриги начались именно сейчас? Владыка уходит с престола, зачем кому-то делать его должником? Марий в прошлом году и то был умнее, пытаясь сотворить марионетку из Гвория. Ерунда какая-то.
Вильканиус опустил голову, пряча в уголках губ усмешку.
– При дворе вас недооценивают, – негромко заметил он, поглядывая в центр полянки. Там Гворий как раз закончил сооружать небольшой жертвенник из плоских камней, в изобилии разбросанных вокруг. Видимо, именно их использовал таинственный убийца прошлой ночью для тех же целей. – Считают взбалмошной и, что скрывать, глупой кошкой, у которой на уме нет ничего, кроме пустяшных обид и сердечных переживаний. Но я вижу, что иногда вы умеете сопоставлять очевидные факты.
Последняя фраза больно резанула по моему самолюбию. Нет, я понимаю, что меня не обязаны любить абсолютно все. Тем более эльфы. Но зачем же в лицо оскорблять, пусть и завуалированно?
– Вы забываетесь! – резко осадила я целителя.
Вильканиус ничего не ответил. Лишь в голубых глазах опять мелькнула тень насмешки.
Тем временем двое эльфов водрузили на жертвенник ворох обгорелого тряпья, оставшегося от несчастного лесника, а третий втащил на веревке в круг упирающуюся всеми ногами белоснежную козочку с пронзительно грустным взглядом. Она жалобно заблеяла, словно предчувствуя скорый и страшный конец.
– Скажите, вы в самом деле отказались стать младшей женой принца Гвория? – продолжил непонятный разговор Вильканиус, когда я было вздохнула с облегчением, решив, что он отстал от меня.
– Да, – мрачно кинула я, раздумывая, не засветить ли приставучему типу между глаз. Чего он ко мне привязался? Пусть лучше к ритуалу готовится! Насколько я поняла, он будет весьма сложным и опасным.
– Почему? – Вильканиус обворожительно улыбнулся, заметив, что я готова послать его ко всем демонам. – Не злитесь на меня за это любопытство, прошу. Просто, насколько я знаю, вы единственная девушка, которая дала ему отставку.
– Ошибаетесь, – хмыкнула я. – Была еще Индигерда. Помнится, она предпочла ему Шерьяна.
– О да, – фыркнул от еле сдерживаемого смеха Вильканиус. – Вашему супругу везет с женщинами, ничего не скажешь.
Я сжала кулаки. Почему у меня такое чувство, будто надо мной сейчас изощренно издеваются? Вроде бы простая фраза, а сколько в ней прозвучало ядовитого сарказма! И ведь спросишь в лоб, что ему во мне не нравится – отнекиваться начнет. Мол, я его не так поняла, во всем виновата необычная манера общения.
– Прошу прощения, – извинилась я, решив прервать разговор самым радикальным и простым образом и отойти. – Хочу немного побыть в одиночестве. Вы не против?
– Подождите, Тефна. – Вильканиус перехватил меня за руку, вынуждая остановиться. – Вы на меня разозлились? В вашем голосе я чувствую обиду. Но за что?
Я промолчала. Прикосновение эльфа почему-то нервировало. Нет, оно не было противным. Скорее даже наоборот. Кожу начало покалывать от потоков силы. Да, а этот Вильканиус неплохой маг, судя по всему. Хотя странную специализацию он выбрал. С одной стороны – целитель, с другой – некромант. Как говорится, сам лечу, сам и убиваю. Хм…
На этом месте в своих рассуждениях я запнулась. Показалось, будто я остановилась на пороге разгадки тайны. Осталось сделать лишь одно маленькое усилие – и головоломка сложилась бы, если не вся, то изрядная часть. Но почему-то очень страшно было совершить последний шаг.
Я незаметно огляделась. Присутствие Вильканиуса стало меня тяготить и пугать. Казалось бы, чего опасаться в окружении хорошо вооруженных эльфов, готовых к любой неожиданности. Но внимание всех сейчас было сосредоточено на центре поляны, где Гворий наносил на белоснежную шкуру козы, успокоившейся благодаря несложному заклинанию подчинения, загадочные знаки при помощи угля. Я поморщилась и торопливо отвела взгляд. Было в этих странных изломанных линиях что-то неправильное, от чего затылок налился привычной свинцовой болью.
– Чего вы от меня хотите? – отбросив даже намек на любезность, прямо спросила я. – Я не настроена сейчас вести светские беседы. Посему, если вы не против, простимся на этом.
Губы Вильканиуса чуть дрогнули, сложившись в ироническую усмешку. Но он ничего не сказал. Лишь провел напоследок большим пальцем по сгибу моего локтя. Я вздрогнула как от удара. Будто меня мазнули раскаленным прутом. Я даже скосила глаза, чтобы проверить, не осталось ли ожога. Но нет, ни следа. Даже кожа не покраснела.
– Вильканиус! – повелительно выкрикнул Владыка, наконец-то обратив свой взор в нашу сторону. – Хватит заигрывать с чужими женами!
Я едва не покраснела от столь сомнительной фразы, заставившей всех без исключения посмотреть на меня. Шерьян нахмурился, заподозрив неладное, и качнулся по направлению к нам, но Вильканиус уже направился к Гворию. Однако, отойдя на пару шагов, он обернулся и чуть склонил голову.
– Я не прощаюсь, – негромко сказал целитель. – Я говорю «до свидания».
Я озадаченно почесала нос. И как понимать поведение этого на редкость странного типа? Чего он от меня вообще хотел? Впрочем, пару любопытных идей эльф мне подкинул. Полагаю, ими стоит поделиться с Владыкой, раз Шерьян и Гворий заняты другим делом.
Я буквально подбежала к Виррейну, который вновь ушел в прострацию, ожидая начала ритуала. Безо всякого почтения дернула его за рукав, заставляя посмотреть на меня.
– Тефна. – Владыка удивленно вскинул брови. – Чего тебе надо?
– Этот ваш целитель, – возбужденно зашептала я, косясь на центр поляны, где Гворий и Вильканиус негромко переговаривались, видимо обсуждая детали предстоящего действия. – Кто он такой?
– Не понял вопроса, – честно признался Виррейн. – В каком смысле – «кто он такой»? Мой подданный. Неплохой целитель, но способностей к черной магии у него больше, что я и решил использовать в собственных целях.
– Целитель и некромант. – Я язвительно хмыкнула. – Чудесное сочетание!
– Оно только звучит странно, но на самом деле не такое уж и редкое. – Виррейн улыбнулся мне, словно несмышленому ребенку. – Целители постоянно имеют дело со смертью. Они привыкли встречать ее лицом к лицу, бороться и побеждать. Как и некроманты.
– Вильканиус мог бы вас вылечить прошлой ночью? – спросила я, перебив разглагольствования собеседника. – Ну после нападения тигра, или кто он там был.
– Сомневаюсь, – отозвался Владыка, затем наморщил лоб: – Тефна, а куда ты клонишь? Думаешь, что он замешан в организации покушения на меня? О чем вы так долго болтали?
– Я полагаю, вчерашнее нападение было сделано не с целью убить вас, а лишь подчинить, – выпалила я безо всякой предыстории. – Сделать кровным должником и заставить выполнять чужую волю. Думаю, спасти вас на самом деле должна была не я, а этот лесник.
– Логичное предположение, – кивнул Владыка. – Я вчера с Гворием, когда вы ушли после совещания, как раз обдумывал эту возможность. И она показалась нам наиболее правдоподобной. Но при чем тут Вильканиус?
Я замялась. На этот вопрос у меня не было ответа. Подумаешь, он чудно себя вел. Это не повод для обвинений. Вот если бы Рикки вчера обнаружил в лесу его, то это был бы другой разговор.
– Он мне не нравится, – хмуро буркнула я, наблюдая, как Вильканиус, закончив переговоры с Гворием, отошел к жертвеннику и взял в руки нож. – Он задает странные вопросы. И у меня такое чувство, будто он пытался меня оскорбить.
– Ты хочешь, чтобы я его убил? – абсолютно серьезно поинтересовался Виррейн с несколько кровожадным блеском в глазах. – Одно лишь слово – и уже через час Вильканиус переселится на земли мертвых.
Это было заманчивое предложение. Настолько заманчивое, что я всерьез задумалась над ним. Но спустя несколько секунд со вздохом сожаления отказалась. Если рассуждать здраво, то что дурного мне сделал целитель? Вряд ли он заслужил столь жестокую кару, как смерть. Быть может, таким образом эльф пытался сбросить нервное напряжение перед опасным ритуалом, а я на него уже взъелась. Пусть живет.
– Я рад, что ты так решила, – без спроса подслушал мои мысли Владыка. – Признаться честно, не люблю без достаточной на то причины приговаривать к смерти. Особенно людей, которые верой и правдой служили мне долгие годы. Но тебе бы отказать не смог.
– Значит, вы давно знаете Вильканиуса? – спросила я, несколько загордившись от последней фразы собеседника.
– Достаточно, – коротко обронил тот. – И у меня никогда не было повода усомниться в его преданности. Да, он иногда ведет себя несколько… хм… своеобразно. Но что поделать. У каждого из нас свои недостатки и тараканы в голове.
Признаться честно, этот разговор не успокоил меня, скорее, наоборот, разжег любопытство. Но продолжать я его не стала. Приготовления Гвория и Вильканиуса, видимо, подошли к своему логическому завершению, поэтому я все внимание обратила на жертвенник. Шерьян перекинулся еще парой слов с приятелем и вышел за пределы круга. Скинул порванный кафтан, оставшись в легкой рубашке, и неподвижно замер. Только прохладный ветер, неожиданно усилившийся, трепал его волосы, полоскал кружевной воротник. Храмовник стоял спокойно, словно не чувствуя холода, но от его фигуры разливались потоки силы. Он явно готовился к самому худшему развитию событий.
Гворий ласково потрепал по шее одурманенную заклинанием козу. Та преданно потерлась о его ногу, и мое сердце кольнула острая иголка жалости. Бедное животное! Даже не подозревает, что спустя миг добрый полуэльф, которого она наверняка уже безоглядно полюбила из-за воздействия чар, без малейшего угрызения совести перережет ей глотку. А ведь мне в планах Гвория уготована та же участь. Так что смотри, Тефна, смотри внимательно, не упуская ни малейшей детали. И помни, что в любой момент твой бывший возлюбленный может одной рукой обнять тебя, а другой – вонзить в сердце кинжал.
Гворий прищелкнул пальцами, и Вильканиус тут же вложил в его ладонь засахаренный пряник. И когда только успел достать? Коза, почуяв лакомство, вытянула шею и тоненько заблеяла. А в следующий миг остро заточенный кинжал пропорол воздух, рассыпав вокруг веер кровавых брызг. Коза еще несколько секунд простояла на ногах, даже дотянулась языком до пряника и лизнула его, но затем медленно-медленно повалилась на землю.
Опавшая листва там, где упали капли крови, задымилась. На белоснежной шкуре животного расцветали диковинные красные пятна. Вильканиус передал серебряную чашу Гворию, и полуэльф опустился на колени перед козой, собирая драгоценную жидкость.
Я облизнула враз пересохшие губы. Было невыносимо соблюдать спокойствие в такой момент. Мой зверь ожил, оскалил зубы, требуя отпустить его на волю. Как, наверное, замечательно было бы мчаться по осеннему лесу, выслеживая добычу! Загнать ее, вонзить клыки в еще живую, трепещущую плоть и наслаждаться вкусом чужой смерти у себя на нёбе.
В ельнике было так тихо, что я слышала дыхание Владыки. Сиреневый сумрак темного хвойного леса сгустился, прильнул к разгоряченной коже, словно притянутый запахом крови. Границы жертвенного круга чуть заметно замерцали, отграничивая нас от творившегося внутри. Почему-то сильно закололо сердце. Беспричинно захотелось завыть от ужаса. И бежать, бежать подальше от этого места, пока не произошло что-нибудь по-настоящему страшное.
Судя по всему, остальные тоже испытывали похожие чувства. Я видела, как нарочито бесстрашные эльфы попятились. Не все, конечно, но многие. В воздухе повис лязг мечей, вытаскиваемых из ножен. Только Шерьян не шевельнулся, даже не положил ладонь на рукоять клинка. По бесстрастному лицу не промелькнуло ни тени, лишь чуть крепче сжались губы.
Гворий и Вильканиус действовали на удивление слаженно, не задавая друг другу никаких вопросов и не допуская ни малейшего промедления. Полуэльф щедро зачерпнул крови из почти заполненной чаши и окропил жертвенник. Целитель оттащил труп козы подальше, к самой границе круга, чтобы не мешался под ногами. В этот момент наши взгляды на миг встретились, и я вздрогнула. В его голубых глазах плескался смех, злой и отчаянный. Так, наверное, смеются в лицо смерти, когда понимают, что до гибели остался лишь шаг. Я с трудом сдержала встревоженное шипение. Нет, что-то тут не так, что-то этот целитель задумал. Но что?
– Ваше величество.
Виррейн недовольно вздохнул, отвлекаясь от созерцания ритуала. Посмотрел на меня сверху вниз и вопросительно изогнул бровь, предлагая продолжить.
– Ваше величество, – сбивчиво затараторила я, перейдя на шепот, – этот ритуал опасен?
– Как и любое занятие некромантией. – Виррейн пожал плечами. – Черное колдовство тем и отличается, что не прощает ошибок.
Услышанное меня совсем не обрадовало. Нет, в мастерстве Гвория я не сомневалась, но вот не совершит ли промаха Вильканиус? Специально, чтобы навредить наследнику престола.
– Ты становишься слишком подозрительной. – Виррейн покачал головой. – С чего вдруг ты взъелась на несчастного Вильканиуса? Да, бывало, он и меня удивлял своими речами. Но поверь, если бы он задумал что-нибудь дурное, я бы обязательно об этом узнал. Или ты сомневаешься в моем даре сканировать мысли?
– Нет, не сомневаюсь, – ответила я. – Но вы не телепат, как Гворий. То есть не можете постоянно контролировать мысли своих людей. Что, если на Вильканиуса установили обманку? Как на лесника прошлой ночью. Внешний слой ментальной защиты, несущей ложные воспоминания. Стали бы вы копать глубже в этом случае, если он ни разу не дал повода подозревать себя?
Виррейн задумался. Я бросила отчаянный взгляд на поляну, где ритуал шел своим чередом. Гворий склонился над тряпьем, небрежно сваленным на жертвенник. Поставил чашу с кровью на край камня, пальцами щедро окропил останки лесника. Я невольно подумала о том, что так и не узнала имени рыжеволосого эльфа.
– Если ты права, – проговорил Виррейн, особенно подчеркнув слово «если», – то что задумал Вильканиус?
– Что будет, если сорвать ритуал в момент призыва души лесника? – вопросом на вопрос ответила я.
– Мы точно не пострадаем. – Владыка хмыкнул. – Пока граница круга не нарушена, мы в полной безопасности. Да и потом, и Шерьян, и я неплохие маги. Твой муж так вообще натренирован сражаться с нежитью и порождениями бога-отступника. У моих людей стрелы тоже зачарованы на нечисть. Вряд ли нам стоит чего-либо бояться.
Виррейн помолчал немного и добавил с хитрой усмешкой:
– Не беспокойся, я успею построить телепорт и вытащить нас с тобою в безопасное место. Так что нашим жизням точно ничего не грозит.
– При чем тут это. – Я поморщилась, уловив в словах эльфа скрытый сарказм. Неужели он решил, что я испугалась за свою жизнь? В таком случае глубоко ошибся. – Как насчет их?
И я кивнула на поляну, где Гворий неторопливо сплетал перед собой изысканное кружево незнакомого мне заклинания. Вильканиус не вмешивался в его действия, стоя чуть поодаль и с нескрываемым интересом следя за всполохами холодного синего пламени, которые сыпались с пальцев полуэльфа.
– Я думаю, что Гворий справится, – осторожно протянул Виррейн. – Он опытный воин и прекрасный маг. На Пустоши ему пришлось пройти через куда худшее испытание, чем вызов души упокоенного.
– А что произошло на Пустоши? – Я невольно отвлеклась от своих переживаний. Наверное, сейчас было не время и не место для посторонних расспросов. Но жаль упускать такой шанс разузнать неизвестные подробности жизни Гвория. – Насколько я поняла, тогда кто-то погиб?
– В ритуале участвовали пятеро, – негромко произнес Виррейн, улыбаясь каким-то своим мыслям. – Гворий и трое его товарищей. А еще полудемон. Его захватили накануне в результате рискованной вылазки. И эти оболтусы решили проверить одну вещь, которую кто-то из них вычитал в какой-то дрянной книжке. Даже не книжке, а так – собрании всевозможных глупостей, суеверий и примет. Среди прочего там приводилось заклинание, при помощи которого можно было получить абсолютную неуязвимость. Всего-то делов – раздобыть верное отродье бога-отступника и испить его крови.
– Почему они выбрали для ритуала именно полудемона? – Я недоуменно наморщила лоб. – На Пустоши полно менее опасных существ. Жабозмеи, телепни те же.
– Ну их трудно причислить к нечисти. – Владыка снисходительно потрепал меня по плечу. – Обычные представители животного мира, обладающие зачатками магических способностей. Истинными созданиями бога-отступника по моему скромному мнению должно называть только разумных существ.
– Что было дальше? – поторопила я Виррейна, не давая ему удариться в пространную лекцию. – Полудемон во время ритуала вырвался на свободу?
– Да. – Владыка кивнул. – Он буквально разорвал на части менее удачливых товарищей Гвория. Моему племяннику повезло больше. Он сражался до последнего. И ему удалось смертельно ранить полудемона. Только вот незадача – сам Гворий при этом тоже оказался на грани гибели. Когда их нашли утром, они лежали, обнявшись, словно кровные братья. Мертвая нечисть и почти мертвый племянник Владыки. Начальник гарнизона испугался, что его постигнет жестокое наказание. Как же, не уберег моего наследника. Поэтому попытался замести следы. Тело полудемона сожгли на костре, в истинные подробности происшествия были посвящены единицы. Для всех остальных Гворий пострадал во время ночного патруля границы. Мол, выдержал со своими товарищами неравный бой с многочисленными ордами нечисти.
Я рванула шнуровку на горле. Прежде прозрачный и прохладный воздух леса становился все тяжелее и плотнее. Каждый вздох теперь давался с определенным усилием. И это мне не нравилось. Кажется, дело идет к развязке.
– Во всей этой истории было слишком много неувязок, – продолжил Виррейн после мимолетной заминки. Оттер лоб от испарины. Ага, значит, и он чувствует, как приближается нечто страшное. – Поэтому я не мог не обратить на нее внимания. Да и потом, у меня есть на редкость дурная привычка всех своих наследников держать под наблюдением. А Гворий давно уже занимал в моих мыслях и планах далеко не последнее место. Что скрывать, нравилась мне его отчаянная храбрость, граничащая с наглостью. Поэтому все детали неудачного ритуала быстро стали мне известны. Но я не стал вмешиваться. Лишь позаботился о том, чтобы в гарнизон совершенно случайно прибыл один очень талантливый и умелый целитель, который вытащил Гвория с той стороны. А потом внимательно наблюдал за развитием его способностей и должен был при необходимости вмешаться, если бы что-нибудь пошло не так.
– Каких способностей? – переспросила я. – Он все-таки стал неуязвимым, как и задумывалось?
– Нет. – Виррейн холодно усмехнулся. – Крови полудемона Гворий так и не испробовал. Но есть другое поверье. Если во время смерти демон смотрит тебе в глаза, то ты получаешь его силу. Не всю, конечно, но все же. Именно после этого ритуала Гворий стал истинным телепатом. Ну и приобрел кучу дополнительных способностей, которых ты не могла не заметить.
Я понимающе хмыкнула. О да, я заметила. Теперь стали понятны странности, присущие Гворию. Интересно, а как отреагировали бы эльфы, узнав про маленькую тайну своего наследного принца?
– Они бы не одобрили, – ответил на невысказанную мысль Владыка. – Весьма бы не одобрили. Ты уже в курсе, как большинство относится к любой нечисти, даже самой безобидной. Поэтому, если подробности того происшествия станут известны – Гворию не видать трона как своих ушей. Его кандидатуру и так не слишком одобряют из-за нечистокровного происхождения, но против моего выбора вряд ли пойдут. Но эта деталь, вне сомнения, перечеркнет малейшую надежду на корону.
– Значит, на самом деле не Гворию вы прочите роль своего преемника, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я. – Иначе вы бы не стали упоминать о его темном прошлом при столь большом скоплении народа. Кого-нибудь это обязательно заинтересует. А в таком деле никогда нельзя быть уверенным, что спрятал все ниточки. Да и потом, будущий правитель должен обладать безупречной репутацией. Вы же не только бросили тень на Гвория, но и, по сути, вынудили принять участие в запрещенном ритуале, вновь поставив его под удар.
– А ты умнеешь на глазах. – Виррейн отвесил мне легкий поклон. – И это мне нравится.
Я хотела было спросить, кого в таком случае Владыка прочит на роль будущего правителя эльфийских лесов, но не успела. Именно в этот момент Гворий закончил плести заклинание. Легкая сеть, искрящаяся переливами холодного синего цвета – от небесно-лазоревого до глубокого фиолетового, почти черного, вспыхнула и словно сама по себе воспарила над землей. Вильканиус поспешно опрокинул серебряную чашу с остатками крови на жертвенник, щедро полив останки лесника. Воздух на поляне сгустился до такой степени, что перехватило дыхание. Что-то приближалось к нам. Неторопливо, зная, что мы не успеем убежать. Повеяло ветром, только облегчения он не принес. Слишком много было в нем сладкой вони разложения и приторных погребальных благовоний.
Я с трудом сдержалась, чтобы не попятиться, когда граница круга, до того лишь едва мерцающая, неожиданно вспыхнула ярким пламенем, надежно отсекая нас от творившегося внутри ритуала. Краем глаза я заметила, как Шерьян подался вперед, жадно наблюдая за происходящим. В его ореховых глазах отражалось безумие огня, и мне стало не по себе. Он выглядел в этот момент таким далеким, таким незнакомым и таким чужим. Наверное, сейчас я бы сумела его убить без малейшего сожаления. Жаль, что немного не подходящее время для вызова.
– Н-да уж, – пробормотал рядом Владыка, но больше ничего не сказал.
Над останками лесника взмыла легкая сиреневатая дымка. Что-то отвратительное зашевелилось в коконе черных обгоревших тряпок, отчего тошнота подкатила к горлу. Гворий тотчас же полоснул себя по запястью безупречно заточенным кинжалом. Одно мгновение края пореза оставались чистыми, затем заполнились тягучей венозной кровью.
Я отвернулась, не желая наблюдать столь отвратительное зрелище. Нет, неправильно это – делиться своей кровью с трупом. Сама бы я вряд ли пошла на подобное. Конечно, я не знала подробностей этого ритуала, но суть могла уловить. Слишком похоже это было на открытие круга мертвых. Наверняка сейчас, по сути, произойдет обмен телами. Рыжеволосый эльф вновь вздохнет полной грудью, словно и не умирал вовсе, а Гворий прочувствует всю ту боль, которую ощутил несчастный перед смертью. И что хуже всего – увидит изнанку мира. Безрадостную пустошь за рекой мертвых, где душам суждено скитаться вечность до перерождения или суда богов. Там только пыль и туман. Ни надежды на спасение, ни радости, ни любви.
Гворий посерел лицом, когда первая капля крови упала в рот лесника. Точнее, в то, что от него осталось. Лишь изумрудные глаза, особенно яркие сейчас, отчетливо выделялись на бескровном лице. Пошатнулся и, наверное, упал бы, если бы Вильканиус его не подхватил и не помог опуститься на жертвенник. Я забеспокоилась. Странно, я считала, что именно целителю, а не Гворию отведена роль проводника между миром мертвых и живых.
– Почему это? – шепнул Владыка, пожав плечами. – У Вильканиуса третья ступень посвящения в некромантию, у Гвория – лишь единичный опыт, да и тот не совсем удачный. Вытаскивать с другой стороны должен более опытный маг, не так ли?
Я прикусила губу от волнения. Если Вильканиус задумал причинить вред Гворию, то лучше момента не найти. Даже никаких усилий прилагать не надо – он просто не откроет границу между мирами в нужный момент. Промедлит чуть более отведенного времени, и тогда душа Гвория не сумеет найти обратной дороги. И никакого обвинения целителю не предъявишь. Некромантия тем и плоха, что в любой момент все может пойти наперекосяк. Магия никогда не отличалась предсказуемостью, а уж черное колдовство – тем более.
Виррейн что-то недовольно пробурчал под нос, явно утомленный моей подозрительностью, но более ничего не сказал. Вильканиус положил одну руку на лоб Гворию, другую – на останки лесника. Выпрямился и замер, словно к чему-то прислушиваясь.
Я мелко и часто дышала через приоткрытый рот. Воздух был такой плотный, что его можно было есть ложкой. Рубашка, несмотря на прохладную погоду, намокла от пота и прилипла к спине. Я сбросила куртку, пытаясь хоть таким образом немного облегчить тяжесть, которая обрушилась на меня. Такое чувство, будто на плечи легла каменная плита склепа.
Вокруг стремительно темнело. Я знала, что на самом деле стоял ранний вечер, когда солнце еще ярко светит с небосклона, хотя сиреневые тени уже собираются под деревьями и кустами. Но сейчас на нас неуклонно наползала самая настоящая ночная тьма. Даже хуже. Ночью тебе светят звезды или луна. Этот же мрак был настолько полным и абсолютным, что не поймешь – закрыты у тебя глаза или нет.
Только границы полыхающего круга давали какое-то освещение. Однако странное дело, мы стояли рядом с ним, но казалось, будто Вильканиус и Гворий находятся за сотни миль. На нас не падало ни отблеска. Более того, если бы я не знала, что Виррейна в любой миг можно коснуться, то совсем потерялась бы в кромешной мгле. Я даже свою руку не смогла увидеть, хотя для верности поднесла ее к самому носу.
Вильканиус поднял голову и отстраненно улыбнулся. Я готова была поклясться, что он не видит меня. Но почему тогда так отчаянно забилось сердце, стремясь выпрыгнуть из груди?
– Эльдарий, ты слышишь меня? – спросил целитель.
Томительный миг ожидания. И тихий шепот из губ Гвория на самой грани восприятия:
– Да.
– Ты участвовал в покушении на Владыку? – Вильканиус чуть перевел взгляд, уставившись в то место, где, по моим представлениям, должен был стоять Виррейн.
– Нет.
Сердце чуть выровняло ритм. Я облизнула пересохшие губы. Ничего не понимаю. Неужели я оказалась в корне не права?
– Неправильный вопрос, – раздраженно проговорил рядом Виррейн, которого я в упор не видела и не чувствовала. И уже громче: – Вильканиус, спроси, он знал о покушении?
Я передернула плечами. Почему-то вмешательство в ход ритуала выглядело настоящим кощунством. Но с другой стороны – почему бы и нет? Вряд ли запрещено задавать вопросы.
Вильканиус недовольно сверкнул глазами. Скривился в столь злобном оскале, что я невольно выпустила когти, готовая скользнуть в спасительный кошачий облик. Впрочем, быстро опомнилась. Что-то в последнее время грань между двумя обликами у меня стала слишком размытой, почти сойдя на нет.
– Эльдарий, ты знал о готовящемся покушении? – все же последовал приказу целитель.
– Нет.
Я поморщилась. Точно, все мои гениальные измышления пошли прахом. Но почему тогда лесник каждый раз оказывался рядом с местом предполагаемого преступления? Около ловушки на меня, неподалеку от задранного оленя, рядом с умирающим Виррейном. Таких совпадений просто не существует. Или его использовали втемную, введя в транс и отдавая приказы, которых в нормальном состоянии эльф не мог вспомнить? Но реально ли настолько подчинить кого-либо, чтобы даже после смерти он не отдавал отчета в своих тогдашних действиях?
– Еще как реально, – проворчал Виррейн и коротко выругался: – Демоны!
Я вполне разделяла негодование Владыки. Если Эльдарий все это время был под чарами, то мы ничего от него не добьемся. Вполне вероятно, он собственноручно вырыл яму на меня и установил на ее дне колья. Но если он действовал под внушением, являясь, по сути, проводником чужой воли, то допрос можно прекращать. Душа ответственна только за то, что человек делал в полном сознании и здравой памяти. Остальное – на совести заклявшего. А когда лесник стал привлекать к себе слишком много внимания уникальной способностью постоянно оказываться рядом с самыми любопытными событиями – от него поспешили избавиться. Логично, но недоказуемо. Тупик, другими словами.
– Ты участвовал в покушении на Тефну? – продолжил тем временем задавать бесполезные вопросы Вильканиус.
Я, склонив голову, внимательно наблюдала за его действиями. Интересно, мне чудится, или в его глазах действительно горит огонек торжества? Почему же он мне так не нравится? Наверное, я даже обрадуюсь, если эльф попытается навредить Гворию. Ведь тогда окажется, что я еще не совсем сошла с ума от дыхания постоянной опасности за спиной.
– Кого ты помнишь последним? – внезапно рявкнул Виррейн, перекрывая бормотание Вильканиуса.
Мрак вокруг возмущенно заклубился. Стена огня, ограждающая нас от происходящего, взметнулась чуть ли не до небес, яростно плюясь оранжевыми искрами во все стороны. Я попятилась, испугавшись почувствовать поцелуй пламени на своей коже. Но странное дело, ощутила не жар, а холод.
Вильканиус застыл, оборвав предложение на полуслове. Его лицо вновь исказила злобная гримаса. Словно из-под смазливого личика на миг выглянул хищный и опасный зверь.
Я зашипела от тревоги. Напряглась, готовая к любой неожиданности. И она не замедлила произойти.
– Я видел целителя Владыки, – медленно, тщательно подбирая слова, прошептал Гворий. – Как же его имя? Виль… Вилька… Вильканиус!
Над поляной повисла тишина. Ни звука, ни движения. Я будто оказалась в полном одиночестве напротив горящего круга с жертвенником по центру. Даже дыхания Владыки не уловить, хотя он стоит совсем рядом. Должен стоять.
Вильканиус вдруг негромко рассмеялся. Мелодичный звук разорвал давящее на уши молчание. Вот только облегчения это не принесло. Скорее наоборот.
– Он тебе что-нибудь сказал? – опять спросил Владыка, и я немного расслабилась. Значит, я все-таки не одна на этой поляне. Значит, остальные тоже рядом, только скрыты во мраке. Значит, Шерьян тоже все это слышит. А он найдет способ выручить Гвория. Не посмеет не найти.
– Не помню, – растерянно прошептал Гворий. – Все как в тумане. Он… Он сказал, что я… Что я должен что-то сделать для него. Но я не помню, что именно.
В глазах целителя полыхнуло нескрываемое торжество.
– Вильканиус, что ты ему сказал? – Голос Владыки был настолько холоден, что у меня мурашки побежали по коже.
– Что он послужит во благо эльфийскому государству, – ответил тот. – Что его имя впишут в историю. Что о нем узнают миллионы.
– Во благо государству – убить меня? – Владыка хмыкнул с чуть уловимым сарказмом. – Забавно.
– Нет, государь. – Вильканиус с неподдельным уважением поклонился. – Во благо государству – не допустить на престол полукровку, орочьего выкормыша, чье сердце полностью принадлежит самой обыкновенной нечисти.
Я скептически вздернула бровь. Это он про Гвория и меня сейчас? Ну да, конечно, его сердце принадлежит мне. Очень смешно. Было бы это так, полуэльф не предавал бы меня с таким завидным постоянством.
– И ты решил подставить Тефну? – хрипловато поинтересовался Шерьян из тьмы.
– Не совсем, – уклончиво проговорил Вильканиус. – Я решил проверить, что для Гвория важнее – эта серая кошка или безопасность своих подданных. Сначала заставил лесника вырыть яму на нашу красавицу. Причем ловушка была сделана нарочито небрежно, чтобы Тефна без проблем избежала ее. На всякий случай Эльдарий страховал ее. Прогуливался по окрестностям и внимательно прислушивался – не послышатся ли стоны или крики о помощи. Если бы Тефна умудрилась попасться, то ее бы спасли. Нечисть славится своей живучестью, вряд ли она погибла бы сразу. Ее смерть была нам невыгодна. По крайней мере, на данном этапе. Этим мы показали, что жизнь Тефны в опасности. Заставили Гвория насторожиться.
– Затем ты убил Элмона, – утвердительно протянул Виррейн. – Так?
– Элмона? – переспросил Вильканиус. Покачал головой. – Нет, о таком я не слышал. Не стоит списывать на меня все убийства, когда-либо произошедшие в эльфийских лесах. Я не хотел, чтобы от моих действий пострадал кто-нибудь посторонний. Поэтому следующим моим шагом была расправа над оленем. Я сделал все, чтобы это напоминало сцену охоты на дикого зверя – громадной кошки. Это должно было показать, что Тефна вышла из-под контроля и становится опасной. Мол, после пережитого покушения нервишки у нашей красавицы пошаливают, вот и отправилась позабавиться прямо под стенами замка.
– Убийство оленя? – перебил его разглагольствования Виррейн. – Я о таком не слышал.
– Ничего удивительного, – с плохо скрытой злостью фыркнул Вильканиус. – Шерьян и его сынок-полудемон позаботились скрыть следы. Догадались, чем это грозит Тефне, не дураки, чай. Эльдарий не успел всего на несколько минут, чтобы поднять тревогу. Жалко, такой план загубили.
– И вы задумали сыграть действительно по-крупному. – Виррейн говорил спокойно, вот только меня почему-то так и тянуло зарычать от ужаса. – Убить меня. Так?
– Нет, государь. – Вильканиус с вызовом вздернул подбородок. – Не убить. Я бы никогда не осмелился пойти на подобное преступление. Я не думал, что вы вообще пострадаете. Клянусь честью!
– Клянись тем, что у тебя есть! – рявкнул Владыка, и я едва не взвизгнула от испуга. Кажется, теперь я знаю, от кого у Гвория талант вести допросы преступников, которым он так славился в Мейчаре.
Вильканиус побагровел. Или мне показалось? В неверном танце отблесков догорающего круга тяжело было понять. Подожите-ка, догорающего?!
Я со свистом втянула в себя стылый воздух, в котором уже почти не ощущалось сладковатого дымка погребальных благовоний. Чует мой хвост, для этого ритуала, как и для любого другого, отведено не так много времени. Сейчас душа Гвория заключена в теле лесника. Если немного промедлить, то она не найдет обратной дороги. Заблудится, затеряется на землях мертвого мира. Я знаю, поскольку сама однажды чуть не погибла подобным образом. Отступники, пора бы заканчивать это представление, иначе у Владыки станет на одного наследника меньше. Пусть Виррейн забирает своего целителя и беседует с ним, сколько захочет, но не здесь.
– Я клянусь, что не знал о покушении, – процедил Вильканиус, скрестив на груди руки. – Я думал, он хочет всего лишь напугать вас. Что он отзовет тигра в последний момент, натянув поводок. Вы бы увидели лишь тень, так напоминающую гигантскую кошку, ощутили бы дыхание смерти, но не пострадали. Этого хватило бы сполна для того, чтобы Тефну признали виновной.
Тьма вокруг ощутимо посерела. Проступили черные тени деревьев и силуэты эльфов, все так же держащих караул вокруг поляны. Теперь я могла видеть Виррейна без особых проблем. И это мне не нравилось. Драгоценные секунды утекали в бесполезных разговорах. Еще минута, в лучшем случае – две, и Гворий окончательно умрет.
– Кто твой сообщник? – спросил Владыка, не обратив внимания на мои встревоженные мысли. – Где его логово?
Вильканиус слабо улыбнулся.
– Мне нужны гарантии безопасности, – проговорил он.
– Безопасности от кого? – Виррейн словно специально тянул время. – От меня или твоего сообщника?
– Ваше величество, – пискнула я, с отчаянием наблюдая, как истончается ночная тьма, торопливо прячась в тени от кустов. Но Виррейн предпочел не услышать меня. Склонив голову набок, он с чуть заметной иронией смотрел на Вильканиуса. В его взгляде не было ни малейшей тени тревоги за племянника, распростертого на жертвеннике.
– От вас обоих, – ответил целитель. – Зная ваш крутой норов, я могу быть уверен, что мне только в лучшем случае грозит смерть. А он сумеет достать меня даже за порогом мира мертвых. Поэтому давайте договоримся: я помогаю вам, рассказываю о нем все, что знаю. А вы в свою очередь берете меня под личный протекторат и обещаете не припоминать прошлых грехов.
Я зашипела, как потревоженная гадюка. Время почти истекло. Мгла рассеялась, лишь легкая дымка напоминала о прежнем царстве мрака. Миг, другой – исчезнет и она. И Гворий погибнет. И сдается мне, такой исход событий как нельзя более устраивает Владыку.
«А разве это не устраивает тебя? – насмешливо шепнул внутренний голос. – Гворий не единожды предавал тебя. Не говоря уж о планах открыть круг мертвых с пятью лучами. Готовился бросить тебя в темницу, чтобы не сбежала раньше времени. И еще много, много чего. Почему ты так беспокоишься за него? Будет лучше, если он погибнет, тем более не от твоих рук. Одним врагом меньше. Смотри, даже Шерьян не слишком-то рвется помогать старинному приятелю. Почему ты постоянно оказываешься крайней?»
Я бросила взгляд на храмовника. Он, почувствовав это, в ответ посмотрел на меня. В его темных от волнения глазах метались тревога и страх. Несмотря на прохладный ветер, вновь поднявшийся после ухода ночного мрака, лицо храмовника блестело от пота. Нет, Шерьян точно переживает за Гвория. Но почему тогда ничего не делает?
«Если он считает возможным спокойно стоять и безучастно наблюдать за тем, как Гворий умирает, то почему ты должна что-то делать? – холодно спросил внутренний голос. – Тефна, не лезь. Это не твое дело. Хоть раз подчинись здравому смыслу. Его смерть будет лишь во благо тебе».
– Так как? – несколько истерично выкрикнул Вильканиус, разрывая повисшую над поляной паузу. – Вы обещаете мне безопасность?
– Мне надо подумать, – уклончиво сказал Виррейн. – Подождешь минут пять?
Это был конец всем моим надеждам. Владыка в самом деле задумал избавиться от своего основного наследника. Гворий обречен.
«Так ему и надо, – эхом прозвучало у меня в голове. – Одной проблемой меньше».
Я зло мотнула головой, отгоняя жестокие мысли. Нет, я так не могу. Одно дело – самой вцепиться ему в горло за все гадости, которые он мне сделал. Совершенно другое – равнодушно наблюдать, как жизнь неотвратимо уходит из него. Пусть Гворий и подлец, но такой участи он не заслужил. Смерть на жертвеннике – слишком жестокое наказание для него.
Наверное, мне стоило приказать Виррейну прекратить ритуал, спасти племянника. Связанный клятвой, он не посмел бы отказать. Но тогда это даже не пришло мне в голову. Слишком напряжены были нервы, слишком боялась я за Гвория. К тому же сама мысль о том, что возможно кого-то сделать своим бесправным рабом, была мне противна. Я еще не успела привыкнуть к своей власти над Виррейном. А жаль. Одно лишь мое слово – и дальнейшие события пошли бы совсем иначе. Но глупо сожалеть о том, чего уже не можешь исправить.
Я тихо зарычала, призывая зверя. Еще никогда переход не занимал так мало времени. Треск одежды, один удар сердца – и я уже стояла на четырех лапах.
– Тефна, что ты делаешь?
Я проигнорировала вопрос Владыки. Границы круга почти догорели. Лишь угли отсвечивали багровым сквозь опавшую листву. Еще миг-другой, и они окончательно остынут, перестав указывать обратный путь душе Гвория.
– Назад!
Это крик уже мне в спину. Я оттолкнулась всеми лапами, посылая себя в прыжок. Я никогда прежде не присутствовала при ритуале некромантии. Наверняка прерывать его ход небезопасно для жизни. Но с другой стороны – он и так почти подошел к своему логическому завершению.
Тем не менее мне не удалось преодолеть заветную границу. Я словно врезалась в каменную стену со всего маха. Жалобно заскулила, слизывая кровь с разбитого носа. Слуха коснулось тоненькое жужжание. Я едва успела отпрянуть, как стрела с эльфийским оперением просвистела у меня над ухом.
– Не стрелять!
В выкрике смешались голоса Владыки и Шерьяна. Но мне было не до этого. Вильканиус стоял так близко, что я чувствовала запах его торжества. Он смеялся надо мной! Знал, что Гворий в данный момент уже мертв, и искренне радовался этому.
Браслет на лапе жарко забился в такт моему пульсу. Черная пелена ярости и гнева застлала зрение. Никто не смеет потешаться надо мной! Никто!
Я раздраженно хлестнула хвостом. Напряглась, примериваясь к следующему прыжку. Ну же, Тефна! Ты можешь, я знаю.
Лапу обожгла боль, когда браслет ответил на мой отчаянный молчаливый призыв о помощи. Будто я окунула ее в раскаленный металл. Пусть. Мне не привыкать к пыткам.
Я прыгнула вновь. Невидимая стена на этот раз не выдержала моего напора. Рухнула, осыпав меня жалящими осколками отработавшего заклинания. Вот только менее больно от этого не стало.
Вильканиус явно до последнего не верил, что у меня получится. Он еще улыбался, когда я сбила его с ног и хищно оскалилась, капая горячей слюной на его лицо.
– Вытаскивай его. – Слова путались, смешиваясь со звериным рычанием. – Быстро!
– Попробуй меня заставить. – В голубых глазах целителя мелькнул страх, но он продолжал нагло ухмыляться мне прямо в морду. – Я слишком нужен вам, чтобы тебе позволили убить меня. Владыка скажет лишь спасибо, избавившись от неугодного наследника.
Я мазнула жадным взглядом по отчаянно бившейся жилке на шее целителя. Как было бы здорово разорвать ее одним укусом! Но нет, не сейчас. У меня осталась лишь пара секунд. А быть может, я уже опоздала.
– Тефна, уйди оттуда, – опять увещевающий голос Виррейна с лживыми ласковыми интонациями. – Ты ничего не в состоянии исправить. Ритуал может окончить лишь тот, кто начал его.
Я не хотела, не могла это слышать. Даже если мне суждено вырвать Гвория из рук самого бога-отступника – я сделаю это. Хотя бы для того, чтобы потом самой убить его за предательство и ложь.
Я вскочила на жертвенник. В нос ударил запах обгоревшего мяса от останков лесника. Но я видела перед собой лишь посеревшее лицо Гвория. Глаза глубоко запали. Щеки ввалились. Нос внезапно заострился. Неужели я опоздала?
– Я не дам тебе умереть, – прошептала я ему на ухо, зарывшись носом в его мягкие волосы, пахнущие полевым разнотравьем. – По крайней мере, не сейчас и не так.
Лапа онемела от обжигающе горячей пульсации браслета. Я не застонала и не закричала во все горло, когда боль стала невыносимой. За все в жизни надо платить. Иногда даже собственной жизнью. И этот мир исчез, когда я провалилась на земли мертвых.

Пустыня. Пыльная пустыня, в которой нет ничего, кроме тумана и горечи обманутых надежд. Белое марево колеблется над бескрайней равниной, грозит сомкнуться над моей головой и поглотить меня навсегда. Мне должно быть страшно, но я не боюсь. Я уже бывала здесь, а умирать только в первый раз страшно. 
– Гворий… 
Он стоит так близко от меня, но не слышит. На губах – мечтательная улыбка. Прозрачные зеленые глаза устремлены вдаль. Как жаль, но я не вижу того, что сейчас видит он. Иначе, наверное, сама захотела бы остаться в этих землях вечного покоя. Лишь бы не возвращаться туда, где познала только предательство и ложь от друзей и любимых. 
– Гворий, ты меня слышишь? 
Колючий ледяной ветер относит мои слова далеко в сторону. Но Гворий смеется, подставив свое лицо его дуновению. 
– Гворий, не уходи, пожалуйста. 
Полуэльф начал спускаться с пригорка. Темный плащ полощется за его спиной, и с каждым шагом он все дальше и дальше от меня. Я уже знаю, что зря последовала за ним. Мне не остановить, не удержать его на пороге земель мертвых. 
– Гворий! 
Одним прыжком я догнала его, повалила на каменистую жесткую землю. Надо же, я впервые оказалась на изнанке мира в кошачьем облике. Наверное, действительно эта ипостась становится главенствующей. 
– Я не отпущу тебя! – Звериный рык в по-детски обиженное лицо. – Не сейчас. 
А в следующий миг непонятная сила подхватила меня за шкирку, оттаскивая прочь, однако в последний момент я до спазма в челюстях вцепилась в плащ полуэльфа. Ткань треснула, но я помогла лапами, выпустив когти в руки Гвория. Да, больно, да, неприятно, но царапины лучше, чем смерть. 
Каменистая пустошь закружилась перед моими глазами, отдаляясь с неимоверной скоростью, недовольно заплескался туман, выпуская законную добычу. И меня с силой швырнуло в собственное тело. 

Я застонала, открывая глаза. Тут же скорчилась от сухого рвотного позыва на холодном жертвеннике. Зрение никак не желало фокусироваться на чем-то одном. Перед глазами упорно плавали цветные пятна, а в ушах еще стоял отзвук чьих-то далеких равнодушных слов, подслушанных на самой грани перехода: «Не время для обоих».
– Тефна!
Кто-то с силой встряхнул меня за плечи. Я напряглась, неимоверным усилием воли разогнав туман перед глазами. И тут же расслабилась, увидев Шерьяна.
Храмовник выглядел постаревшим лет на десять, если не больше. В крыльях носа и уголке рта запеклась кровь. Интересно, что с ним произошло?
– Тефна, никогда так больше не делай!
Шерьян сжал меня в своих объятиях с такой силой, что у меня жалобно хрустнули ребра. Но почему-то я не стала протестовать. Напротив, уткнулась носом в его рубашку и замерла, не позволяя никакой шальной мысли напомнить мне о данной когда-то клятве. Неужели я не заслужила такой малости даже сейчас?
– Я думал, что ты погибла, – прошептал на ухо Шерьян, гладя меня по растрепавшимся волосам. – Еще никому не удавалось вытащить заблудившуюся душу с мертвых земель против ее на то воли.
Я слабо улыбнулась. Подумаешь, какие мелочи. Мне не привыкать платить своими жизнями за ошибки чужих. Одной больше, одной меньше – какая разница?

Часть третья
Свидание с богом

Я сидела в кресле, забравшись в него с ногами и укутавшись теплым пледом, и безучастно смотрела в окно. Наконец-то пришла настоящая осень с затяжными дождями, слякотью и серыми небесами. Стекло заливали бесконечные потоки воды, где-то далеко под замком, в прежде уютной и ласковой долине, порывистый ветер безжалостно трепал деревья, срывая с них последнюю листву. Забавно, я думала, в эльфийских лесах всегда царит тепло и солнце. Оказывается, ошибалась. Впрочем, в последнее время я слишком часто обманываюсь.
Неожиданно тишину комнаты прервал чуть слышный стон. Я моментально очнулась от своей меланхолии и посмотрела на кровать. Взгляд скользнул по изможденному худому лицу, такому бледному, что оно почти терялось на фоне подушки. И даже не узнаешь в этом страдальце наследного принца эльфов, которого совсем недавно называли главным претендентом на корону и престол. А сейчас… Кому он нужен сейчас, если больше двух недель мечется в забытье, не в силах найти дорогу из земель мертвых. Я сумела выдернуть его душу, но только она заблудилась где-то на полпути между смертью и жизнью. И не торопится возвращаться в некогда оставленное тело.
Владыка нашел себе нового фаворита, придворные подлизы куда-то пропали. Да и вообще, замок изрядно обезлюдел в последнее время. Я осталась, потому что мне некуда идти. Шерьян и Рикки, наверное, по той же причине. А возможно, не пожелали оставлять меня без присмотра. К моему величайшему удивлению, осталась и Дория. Ну и, понятное дело, слуги, хотя и их количество с каждым днем все уменьшается и уменьшается. В принципе их можно понять. Неизвестно, выживет их хозяин или нет и сохранит ли рассудок после столь длительной болезни. Надо успеть переметнуться к более удачливому эльфу, у которого и жалованье платят больше и чаще, и общество собирается высокое. А что делать тут? Загибаться от скуки, гадая, когда именно хозяин отойдет на суд богов? Даже лучшие целители оказались не в силах помочь бывшему первоочередному наследнику эльфийского престола. Как сказал последний из них: «Я лечу тело, а вы предлагаете излечить душу».
Я тяжело вздохнула. Нет, я не могу осуждать слуг Гвория, напротив, вполне их понимаю. Раньше они лелеяли надежду подняться пусть на ступеньку, но выше в замысловатой иерархии эльфов. Теперь же все пропало. Владыка ясно дал понять, что не видит Гвория своим преемником. Конечно, он не сказал это вслух. Просто приговорил к смерти своим молчанием во время злополучного ритуала.
Гворий еще раз протяжно и тихо простонал. Перевернулся на бок, неловким движением почти скинув на пол одеяло. Я неохотно выскользнула из-под теплого пледа. Пересела на краешек кровати и задумчиво посмотрела на полуэльфа. Что-то ты сегодня беспокойно спишь. Неужели мучают кошмары? Или душа пытается вернуться в тот мир покоя, из которого я ее без спроса выдернула?
Гворий, словно почувствовав мое присутствие, задышал мерно и спокойно. Разгладились глубокие морщины на лбу, губы тронула слабая улыбка.
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянула Дория. Я ожидала, что она тотчас же уйдет, увидев меня, как делала это много раз прежде. Но эльфийка приветливо кивнула мне и нерешительно замялась на пороге.
– Я не помешаю? – хрипловатым от смущения голосом спросила она, не решаясь подойти ближе.
– Нет. – Я пожала плечами и вновь вернулась в кресло, прежде поправив одеяло. – Зачем спрашиваешь? Это же твой жених. Напротив, я должна спрашивать у тебя разрешения быть здесь.
Дория попыталась улыбнуться, но вместо этого у нее получилась странная гримаса то ли боли, то ли отчаяния.
– Все пошло прахом, – прошептала она, с настоящей мукой во взгляде заламывая руки. – Все мои планы, надежды, мечты…
Я хмыкнула в ответ на столь эмоциональное заявление. Ни малейшего сочувствия Дория во мне не вызывала.
– Не беспокойся, Владыка что-нибудь придумает, – проговорила я, закутываясь в плед. – Наверняка он еще найдет применение твоим талантам.
Эльфийка вздрогнула, будто я ударила ее. В синих глазах полыхнул гнев, но тут же угас, сменившись растерянностью и страхом.
– Так что тебе не о чем беспокоиться, – жестокосердно продолжила я, сделав вид, будто не заметила этого. – Владыка вряд ли бросит тебя на произвол судьбы. Где еще найдешь настолько преданную и умелую шпионку?
Дория испуганно охнула после моих слов. Покосилась на запертую дверь, словно боясь, что нас могут подслушать.
– Откуда… – запинаясь, пробормотала она, – откуда ты узнала? Неужели Владыка рассказал?
– Нет. – Я покачала головой, наблюдая за неспешным бегом тяжелых туч за окном. – Виррейн о твоей роли во всем этом представлении не обмолвился ни словом. Просто в последние дни у меня было достаточно времени, чтобы разложить факты по полочкам и найти наиболее легкое и логичное объяснение тому, что произошло.
– Я сяду? – спросила Дория. Дождалась разрешающего жеста, осторожно примостилась на самом краешке стула, стоявшего около кровати, после чего поинтересовалась с нарочитым безразличием: – И какое же объяснение ты нашла?
– Давно ты работаешь на Владыку? – вопросом на вопрос ответила я. Поморщилась, когда Дория вскинулась что-то возразить. – Только не надо отнекиваться! Я прекрасно знаю, что именно ты передавала информацию о планах Гвория Виррейну.
Дория некоторое время молчала, кусая губы. Затем искоса глянула на спокойно спящего полуэльфа. Пожала плечами и призналась:
– Достаточно. Но мне действительно интересно, как ты об этом догадалась. Где я прокололась?
– Прокололась не ты, а Владыка. – Я рассеянно затеребила кончик косы. – Вероятно, после стольких лет постоянных интриг он забылся и решил, что на мелочи не стоит обращать внимание. Между тем в подобных вещах именно пустяки имеют важнейшее значение.
Дория внимательно слушала меня, склонив голову набок. Я в свою очередь посмотрела на неподвижно лежащего Гвория. Хотя, конечно, глупость думать, что наш разговор ему помешает. Если бы я могла разбудить его своим голосом, то каждый день кричала бы ему на ухо до хрипоты, до сорванного горла.
– Первые подозрения зародились еще тогда, когда выяснилось, что сеть подчинения, из-за которой ты во всем покорялась Марию, на тебя накинул именно Владыка, – начала я, размеренно постукивая подушечками пальцев по подлокотнику. – Правда, я никак не могла понять, почему Виррейн вздумал помогать храмовникам бога-сына. Ведь они играли против него, желая возвести на престол послушную их воли марионетку. Но дальнейшее поведение Владыки расставило все точки над «ё».
Я сделала паузу, с тоской глядя за окно. Вновь начался дождь. Когда-то я считала, что именно в ненастную погоду легче всего уходить из дома. Теперь же меня никто не держит, но больше всего мне хочется свернуться в клубок рядом с Гворием и заснуть. Спать долго и без сновидений, пока проблемы не решатся сами собой, без малейших усилий с моей стороны.
– На самом деле Виррейн не собирается покидать престол, – продолжила я. – По крайней мере, по доброй воле. И, наверное, это вполне объяснимо. После многих веков царствования тяжело отказаться от безграничной власти. Особенно если не считаешь единственного более-менее приличного наследника достойной кандидатурой на роль следующего правителя. Какому высокородному эльфу понравится, что в жилах нового государя течет половина орочьей крови? Присовокупим к этому репутацию, подмоченную участием в ритуале некромантии, и приобретенные в результате необычные и пугающие способности нечисти. Что в итоге получим? Плевок в лицо обществу, и никак иначе. Но что делать, если другие наследники еще хуже? Только брат – Ниэль – более-менее ничего, но он категорически не желает становиться новым повелителем эльфов. И в каком-то смысле это правильно. Ниэль далеко не дурак и наверняка понимает, что в таком случае его жене, несравненной Аре, останется жить считаные дни. Где это видано, чтобы владычицей восточных лесов стала чистокровная орчиха? Уж лучше пусть престол займет вдовец. Погорюет по любимой жене, погорюет да и выберет себе новую. Ниэль же, вот странный упрямец, совершенно не желает гибели своей супруги, поэтому от лестного предложения Виррейна наверняка откажется. Получается, мы вновь вернулись к исходному. Нет достойного преемника, некому оставить власть и престол. Да и не хочется как-то. Уж лучше посидеть еще пару веков на троне. Авось достойная смена и подрастет.
Я сделала крошечную паузу и облизала пересохшие губы. Дория не перебивала меня, слушала внимательно, и это, если честно, несколько нервировало. Неужели все мои измышления оказались верны?
– Оставалась самая малость – найти способ законно продлить себе срок царствования, – произнесла я, устало потирая лоб. – А что для этого лучше всего подходит? Конечно же заговор против законного правителя. Если грамотно разыграть эту карту, то никто не задастся вопросом: а с чего вдруг свергать Владыку с трона, если править ему осталось всего пару месяцев? Хотя, наверное, кто-нибудь и задастся таким вопросом, только озвучить его побоится. Для пущей убедительности привлечем к игре самого вероятного наследника. Сначала осыплем его милостями и приблизим, показав окружающим, что выбор уже сделан. А потом легко и непринужденно окунем его в грязь, растоптав репутацию и заклеймив несмываемым позором. Благо что особого труда к этому прилагать не надо. Наследничек в свое время и так постарался с избытком. Мало того, что связался с нечистью, но и осмелился предложить ей роль пусть и младшей, но жены, оскорбив тем самым все знатные роды восточного леса.
– Это все безумно интересно, – прервала меня Дория. – Но бездоказательно. И потом, Тефна, я задала конкретный вопрос: как ты догадалась о моем участии в этом деле? То, что ты думаешь о самом Виррейне, меня, прости, совершенно не интересует.
– Я более чем уверена, что Марий и не подозревал о твоей истинной роли в этом представлении. – Я проигнорировала выкрик эльфийки. – Слишком давно началась его затея с вызовом бога-отступника в наш мир. Виррейн просто решил воспользоваться удобным случаем и подсунул Марию тебя. Этим он убивал сразу двух зайцев. С одной стороны – получал возможность беспрепятственно следить за храмовником, который в любой момент мог стать слишком опасным из-за безумного плана завоевания мира. Если бы план Мария по порабощению Гвория сработал, то Виррейн полностью развязывал себе руки. Имел полное право уничтожить одного из наиболее вероятных наследников, оправдавшись тем, что тот участвовал в заговоре против его власти. Остальным эльфам ведь совершенно не обязательно знать про сеть подчинения. А с другой стороны – после поражения Мария та же сеть подчинения давала тебе достаточное оправдание в глазах Гвория. И ты легко и непринужденно перекочевала уже в его окружение в качестве шпиона.
Дория нервно хрустнула пальцами, но возражать не стала.
– Следующим поводом подозревать тебя стала та ночь, когда Виррейна едва не убили. – Я тяжело вздохнула. В памяти вновь возник ночной лес и умирающий эльф, умоляющий помочь ему. Стоило ли тогда отдавать свою жизнь? А впрочем, к чему гадать о том, чего уже не суждено изменить. – Владыка тогда выдал себя с головой, наверное, впервые за очень долгое время действительно сильно испугавшись за свою жизнь. Он кинул зов тебе и мне, объяснив это тем, что, мол, женщины более восприимчивы к телепатии. Но на самом деле причина такого выбора была куда более прозаической: мы обе постоянно общались с Владыкой, а докричаться мысленно до человека, с кем часто беседуешь, намного проще.
Я сделала крошечную паузу. Залезла с ногами в кресло и обхватила колени. Холодно, святые отступники, как же холодно! С уходом большинства слуг следить за порядком в замке стало некому. Поэтому даже жилые комнаты и спальни отапливались плохо, не говоря уж о многочисленных гостиных и переходах между ними. Если так дело дальше пойдет, то зимой мы замерзнем. Впрочем, возможно, со дня на день Гворий умрет, а значит, уже ничто не будет держать меня в эльфийских лесах.
Дория молчала, глядя отсутствующим взглядом куда-то поверх моей головы. Безупречно красивое лицо застыло, превратившись в подобие безразличной маски. И не поймешь, какие страсти скрываются за синим ледяным хрусталем ее глаз. И скрываются ли вообще.
Я хотела закончить разговор, но был еще один вопрос, который надлежало задать. От ответа на него значило слишком многое.
– Зачем ты убила Элмона? – спросила я, на всякий случай откидывая плед так, чтобы освободить руки. Если Дория поймет, что ее тайна раскрыта, то, вполне вероятно, нападет. А в этом случае ничто не должно сковывать мои движения.
Эльфийка вздрогнула, будто я ударила ее наотмашь. Искоса глянула на меня с удивлением и испугом и тут же отвернулась, не желая, чтобы я видела выражение ее лица.
– Чем тебе не угодил пусть и ворчливый, но безобидный старик? – продолжила я, слегка расслабившись. До сих пор я сомневалась, что мои выводы верны, но реакция Дории на внезапный вопрос с головой выдала ее. – Или Владыка таким образом избавился от ставшего ненужным шпиона?
– Как ты узнала? – глухо прошептала эльфийка. – Как? Это просто немыслимо!
– Что, не ожидала подобного от глупой кошки? – Я снисходительно хмыкнула. – У меня было достаточно времени, чтобы сложить головоломку, пусть даже путем простого перебора кусочков. На тебя я вышла методом исключения.
Я встала, с удовольствием потянулась и прошлась по комнате, разминая суставы после долгого сидения. Дория осталась на прежнем месте. Она следила за мной потемневшими от волнения глазами, с такой силой вцепившись в подлокотники кресла, словно намеревалась оторвать их.
– Я поняла, что ты замешана в убийстве, в тот день, когда Владыка заставил Гвория принять участие в ритуале некромантии, – наконец произнесла я, остановившись напротив эльфийки. – Вильканиус тогда сказал, что он и его сообщники не замешаны в этом деле. Сначала я подумала, что он соврал, но потом поняла свою ошибку. Ему было незачем нас обманывать. И потом, это убийство действительно выбивалось из ряда преступлений, совершенных в то время. Только оно произошло в замке. Более того, только при этом происшествии погиб человек. Остальные более напоминали попытки запугивания. Ну если не считать, конечно, покушения на жизнь Владыки. Но тут подельник Вильканиуса, по всей видимости, просто не сумел справиться с весьма понятным искушением заделаться кровным должником правителя.
Я заложила за спину руки и прошлась пару раз от стены к стене комнаты. Да, сейчас все кажется логичным, хотя доказательств правоты у меня все равно нет. Но вряд ли Дория будет отнекиваться. Ее вина сейчас не имеет никакого значения.
– Была в этом убийстве еще одна маленькая деталь, которую я никак не могла понять и объяснить, – продолжила я, искоса наблюдая за реакцией эльфийки на свои слова. Не приведи отступники, вдруг кинется в атаку, пытаясь убрать слишком догадливую нечисть. – Я обнаружила в руках мертвого Элмона книгу про храмовые обряды. Книгу, которая, как мы все прекрасно помним, хранилась у Гвория. Откуда она могла взяться у библиотекаря? Вряд ли Гворий отдал бы столь ценную вещь на хранение. Получается, книгу Элмону подсунул убийца. Путем нехитрых логических рассуждений, на которые способен и ребенок, приходим к выводу, что убийцей является Гворий.
Я перевела дыхание. Дория сделала нетерпеливый жест рукой, поторапливая мой рассказ. Что, дорогая, не терпится услышать, на чем именно ты прогорела? Изволь.
– Сначала я решила, что убийца преследовал в первую очередь цель подставить меня, – продолжила я, прислоняясь спиной к подоконнику и не отводя глаз от Дории. – Как же, нечисть гостит в замке у наследника престола в то время, как тут происходит столь жестокое преступление! Да мне грозил смертный приговор за одно только происхождение. Вряд ли бы эльфы стали разбираться в вопросах алиби и искать неопровержимые свидетельства моей вины. Раз нечисть – значит, убийца по определению. Но потом я задумалась: а откуда, собственно, убийца узнал, что я наведаюсь в библиотеку? Это было моим спонтанным решением. Я просто не знала, куда приткнуться после завтрака, вот и шлялась в полном одиночестве по коридорам замка. Но с таким же успехом я могла забрести в сад или отправиться к Рашилии посплетничать о тайнах придворной жизни. Элмон был убит тогда, когда я еще даже не приблизилась к библиотеке. Но убийца не мог действовать наугад и так рисковать. Следовательно, у этого преступления была совершенно другая подоплека.
Дойдя до этого момента в рассказе, я остановилась. Вот теперь начиналось самое трудное. Я все еще не была уверена, что правильно связала ниточки в заключительной части истории. Хотя если Дория до сих пор не начала протестовать, то пока все верно. А значит, и остальную часть случившегося я сумела разгадать.
– У меня было всего два возможных предположения, почему на самом деле погиб Элмон, – проговорила я, лениво рассматривая Дорию так, словно впервые ее увидела. – Первое и самое логичное: пытались подставить не меня, а Гвория. Книга, зажатая в руках старика, неопровержимым образом указала бы на его виновность. Но вот беда, одна деталь никак не желала вписываться в это объяснение произошедшему.
– Какая же? – хрипло поторопила меня Дория и нервно затеребила длинную прядь, выбившуюся из безукоризненной высокой прически.
– Кроме меня и Шерьяна, никто не знал, что книга принадлежит Гворию. – Я пожала плечами. – Даже Рикки был не в курсе этого. Получается, подставить таким образом Гвория не могли. Ну сжимал Элмон в руках какой-то непонятный, изрядно потрепанный томик, ну и что странного в этом? На то он и библиотекарь, чтобы постоянно с книгами возиться.
Я сморщила нос, вспомнив, как раздражалась по этому поводу. Чувствовала, что разгадка совсем рядом, но никак не могла ее нащупать.
– Я сильно злилась из-за того, что головоломка упорно не складывалась, – негромко сказала я. – Вроде бы все разгадала, а какой-то пустяк мешается. Но, как я уже сказала раньше, именно в деталях зачастую заключается вся суть дела. Однажды ночью, когда я, по обыкновению, мучилась бессонницей, меня осенило. Я даже с кровати слетела, когда поняла, как все прекрасно складывается. А что, если и Гвория убийца не пытался подставить? Слишком топорно для этого все было обставлено. Стражники явились поздно, хотя, по идее, если задумывалось такое тонкое дело, как обвинение невиновного, они должны были дежурить уже под дверью. В итоге получается, что Элмон погиб зря. Да еще и книга в результате такой сложной интриги попала в мои руки, что, клянусь хвостом, явно не задумывалось изначально. Кстати, это был еще один довод в пользу невиновности Гвория. Если он действительно вздумал подставить меня, то почему в таком случае не провел обыск в наших с Шерьяном комнатах? Обнаруженная у нас запрещенная книга послужила бы достаточным поводом если не для смертной казни, то для длительного заключения уж точно.
– Меньше воды, Тефна! – подхлестнула меня Дория, устав от пространной лекции. – Что же ты решила в итоге? К какому выводу пришла?
– К такому, что Элмона убили потому, что хотели убить, – честно ответила я. – Он кому-то помешал. Причем тому, у кого был неограниченный доступ в кабинет Гвория. Книга в его руках на это указывала. По всей видимости, старик отнял ее у убийцы, а тот в результате завязавшейся потасовки огрел несчастного посохом по голове. Возможно, даже не собирался его убивать, просто слегка не рассчитал силы. Затем услышал мои шаги в коридоре, заволновался и сбежал, не успев прихватить главную улику. Впрочем, я не исключаю того, что книгу убийца оставил специально. Ведь на протирку навершия посоха у него времени хватило. А так решил бросить тень подозрения на Гвория.
– Слишком много домыслов, – прервала меня Дория, досадливо поморщившись. – У тебя нет ни одного факта против меня!
– А я разве сказала, что обладаю какими-нибудь уликами? – Я с нарочитым удивлением вздернула брови. – По-моему, нет. Тебе не о чем волноваться, Дория. Я при всем желании не смогу обвинить тебя. Сейчас это не имеет никакого значения. Гворий при смерти, преемником Владыки ему уже не суждено стать. Вильканиус в застенках Виррейна, и я так и не узнала, кто именно помогал ему и с какой целью. В общем, настоящий тупик.
Я мазнула взглядом по кровати. Гворий лежал спокойно. Так спокойно, что внезапно мне стало страшно – не ушел ли он незаметно на земли мертвых, пока мы были заняты разговором. Но тотчас же мой слух уловил чуть слышное дыхание полуэльфа, и я с облегчением вздохнула. Жив, все еще жив. Хотя вряд ли это можно назвать жизнью.
– Владыка однажды проговорился, что Элмон работал на него, – медленно произнесла я, искоса наблюдая за реакцией Дории. – Неужели вы не поделили, кто именно передаст важную информацию Владыке? Просто я действительно никак не могу понять, чем именно тебе не угодил безобидный старик. Ты не пыталась подставить меня и вряд ли собиралась подставлять Гвория. Тогда что?
Дория некоторое время молчала, лишь барабанила холеными пальчиками с длинными ногтями по подлокотнику кресла. Затем, словно решив что-то, тряхнула головой и встала.
– Ладно, демоны с тобой, – проговорила она, со скрытым вызовом скрестив руки на груди. – Все равно ты вряд ли сможешь воспользоваться этой информацией. Владыка уже в курсе, а остальным нет никакого дела до смерти обычного библиотекаря. Гворию было бы интересно, но…
Она оборвала фразу, бросив красноречивый взгляд на безмятежно спящего полуэльфа.
– Ты права в том, что я не собиралась никого подставлять этим убийством, – начала эльфийка. – Если честно, Элмон погиб совершенно случайно. Откуда же мне было знать, что старик настолько упрям и предан Владыке?
Я озадаченно нахмурилась. Ничего не понимаю. О чем это она сейчас?
Дория некоторое время стояла молча. Затем фыркнула в бессильной злобе и заметалась по небольшой комнате.
– Я ненавижу Владыку, – наконец выплюнула она с явным отвращением, остановившись напротив меня. – Ненавижу настолько сильно, как только можно ненавидеть кого-либо. Каждый день молю богов послать мне подарок и уничтожить, стереть само упоминание о нем. Но сама – вот ирония судьбы! – неспособна навредить ему.
– Не способна? – Неожиданная догадка заставила меня приглушенно ахнуть. – Так ты являешься…
– Да, – холодно оборвала меня Дория. – Я обязана ему жизнью. К моему величайшему сожалению. Вернись я опять в тот день, когда на кону стояло мое существование, – предпочла бы умереть, лишь бы не превращаться в кровную должницу Владыки. Слишком многим я заплатила за возможность продлить свою никчемную, никому не нужную жизнь.
В глазах Дории блеснули злые слезы, и она отвернулась, торопливо утирая их кулаком. Я ошарашенно молчала. Многого могла ожидать, но не такого поворота разговора!
– Как думаешь, что я чувствовала, когда Виррейн подложил меня под Мария? – глухо спросила Дория, все так же отвернувшись от меня. – Что ощущала, ублажая желания храмовника и не в силах отказать ему ни в чем? Я, дочь знатнейшего рода, самой судьбой призванная стать Владычицей восточного леса! Наверное, Виррейну это казалось невероятно смешным. Он любит проделывать подобные штуки: унижать высокородных, разлучать возлюбленных и, напротив, заставлять чужих друг другу людей сочетаться брачным обрядом. Говорит, что подобным образом получает эмоции, которых сам уже давным-давно не может испытывать. Впрочем, неважно.
Дория оперлась руками на подоконник рядом со мной. Я видела, как мелко дрожат ее пальцы, но просто не знала, что надлежит сделать в подобной ситуации. Все, что мне оставалось, – лишь молчать и слушать.
– Ты наверняка помнишь, что после окончания той истории с храмовниками я разыграла потерю памяти, – негромко продолжила Дория. – Но разыграла прежде всего для тебя. Мне было невыносимо осознавать, что ты примешься жалеть меня. Только женщина поймет женщину в подобной ситуации: когда ты не в силах противиться нелюбимому человеку, когда вынуждена делить с ним постель по чужой воле. Но Гвория я не стала обманывать. Да и не получилось бы. Он прекрасно знал, что сеть подчинения никаким образом не влияет на память. Поэтому, наверное, Гворий начал доверять мне. Решил, что после произошедшего я возненавижу Владыку. Так и случилось. Но он не знал о моей клятве верности, принесенной Виррейну. Как бы ни хотела – я не могла предать его. И тогда я начала собственную игру. Я не имела права ослушаться прямого приказа Владыки, но и он не имел возможности постоянно контролировать меня. Конечно, и я не могла прямо признаться Гворию, что работаю на Виррейна. Поэтому приходилось постоянно выкручиваться и лгать. Говорить Владыке как можно меньше из того, что он хотел услышать. И в свое время намеками подсказывать Гворию то, на что ему надлежало обратить внимание. Но…
Дория запнулась. Яростно намотала на палец длинный белокурый локон и изо всех сил дернула, словно пытаясь оторвать его.
– Но долго так продолжаться не могло, – догадливо завершила я за нее фразу. – Кто-то стал подозревать тебя в двойной игре, верно? Гворий или Владыка?
– Не совсем. – Дория одарила меня ледяной улыбкой. – Случилось непредвиденное: Виррейн отдал мне приказание, которое играло против Гвория. Видишь ли, моя дорогая наивная кошечка, твой прекрасный принц на самом деле не любит тебя. Впрочем, ты и сама об этом догадалась, украв его записи из кабинета. Только не надо отпираться! Теперь-то можно сказать мне правду. Все эти проделки с крысой – твоих рук дело?
– Да, – сухо призналась я.
– Ну вот. – Дория удовлетворенно кивнула. – Так что вряд ли я тебе открою тайну. Все это время Гворий лелеял мечту вытащить Индигерду из мира мертвых. И ты была ему нужна лишь для этих целей, ни больше ни меньше.
Я закусила губу, почувствовав, как сердце кольнула привычная игла неутихающей боли. Но если Дория желала увидеть отблеск гнева или слезы в моих глазах – то ее постигло разочарование. Нет уж, такого наслаждения я не доставлю этой заносчивой и высокомерной эльфийке.
– Почему ты решила помочь ему? – поинтересовалась я. – Напротив, вызволение Индигерды с земель мертвых было невыгодно тебе. Никакая женщина не сможет смириться с присутствием рядом более удачливой соперницы.
– Ты опять путаешь человеческую психологию и эльфийскую. – Дория раздраженно поморщилась. – Пусть бы Гворий оживил свою ненаглядную, мне-то что из этого? Ей все равно светила бы роль лишь младшей жены. Насколько я поняла из рассказов Гвория и Шерьяна об Индигерде, она ни за что не стала бы бороться за лидерство в нашей семье. Я даже тебя была готова терпеть рядом, а уж ее и подавно. Мне – почет, власть и уважение. Ей – любовь и возможность вновь насладиться жизнью. Гворию – умная и рассудительная главная жена, за которой стоит один из знатнейших и влиятельнейших родов восточного леса, и ласковая кошечка, скрашивающая его ночи в постели. По-моему, все справедливо, не так ли?
Я скептически хмыкнула. Ну да, справедливо. Если не считать, что за эту идиллию я должна была отдать свою жизнь. Какие мелочи, право слово.
Дория, наверное, уловила мою невысказанную мысль, хищно усмехнулась и подалась вперед, ожидая, что я взорвусь тирадой негодования. Но я лишь слабо отмахнулась, предлагая ей продолжить. Месяц назад, возможно, не сумела бы сдержать себя. Сейчас же боль улеглась. Остался лишь горький привкус разочарования.
– И потом, в плане Гвория мне весьма понравилось, что одним из побочных явлений вызова Индигерды являлось получение безграничного могущества. – Дория кокетливо повела плечиками. – По-моему, быть женой полубога куда приятнее, чем женой просто правителя.
– И тебя не смущало, что этим поступком Гворий возродил бы не только Индигерду, но и бога-отступника? – спросила я.
– Нет. Совершенно. – Дория вновь задумчиво прошлась по комнате. – В мире, конечно, воцарился бы хаос. Но нас это вряд ли бы коснулось. Да и потом, я не верю в абсолютное зло. Так не бывает – всех убью и останусь царствовать на руинах. Всегда нужны те, которые будут тебе поклоняться, приносить жертвы, восхвалять, наконец. Поэтому сомневаюсь, что приход бога-отступника фатально сказался бы на обычном народе. Ну по крайней мере, он вряд ли бы тронул того, кто помог ему перешагнуть через порог миров.
Я проглотила вертящиеся на языке возражения. Только зря потеряю время в бесполезном споре. Все равно Дория уверена в своей правоте и никогда не отступится от этого мнения. Подумаешь, развернется кровопролитнейшая война, в результате которой погибнут десятки и сотни тысяч. Мелочи какие. Лишь бы ее невзгоды не тронули.
– Впрочем, я что-то отвлеклась. – Дория круто развернулась на каблуках и остановилась напротив меня. – Так вот, этот план Гвория мне очень понравился. Я понимала, что Владыка на самом деле не собирается прощаться с троном и поэтому сделает все, чтобы ему помешать, если узнает об этом. И я решила молчать и ничего не передавать Виррейну. Молчать до тех пор, пока смогу. Но… Как я уже говорила, прямого приказа ослушаться не посмела бы. Да и не смогла бы. И вот в один не очень прекрасный день случилось то, чего я так опасалась. Виррейн прислал мне зов с требованием забрать книгу о храмовых обрядах и передать ее Элмону. Кстати, по забавному стечению обстоятельств это произошло на следующее утро после того, как ты вытащила бумаги из кабинета Гвория. Любопытно, правда?
Я стыдливо отвела глаза. А что мне надлежало ответить? Что, мол, так и так, сама передавала кое-какую информацию Владыке и не посчитала нужным молчать о содержании украденных документов? Тем более что мне весьма не понравилось прочитанное.
– Виррейн общался со мной исключительно мысленно и никогда не приходил лично, – продолжила Дория после небольшой паузы. – Видимо, опасался, что Гворий может почуять остатки его колдовства. Или просто зайдет не вовремя. Поэтому, наверное, книгу я должна была передать через старика. Ослушаться я не решилась. Но попыталась помешать Элмону связаться с Владыкой.
– Стоит отметить, ты выбрала на редкость оригинальный способ. – Я удивленно хмыкнула. – И почему тогда оставила книгу в его руках? Ведь этим ясно давала понять Владыке, что была последней, кто видел несчастного старика живым.
– То-то и оно. – Дория торжествующе ухмыльнулась. – Сама посуди – стал бы он подозревать меня после этого? К чему оставлять против себя столь неопровержимую улику? Книгу я Элмону отдала, приказ выполнила. А уж кто там наведался в библиотеку после моего ухода – поди разбери.
Я пожала плечами. В принципе логику Дории можно было понять. Я даже примерно представляю ход рассуждений Виррейна: если Элмона убила Дория, то и книгу бы она забрала с собой. Одно непонятно: почему Владыка отказался получить книгу позже, когда она оказалась в моих руках. Но этот вопрос надо задавать ему.
– Именно я намекнула стражникам проверить библиотеку, – с легкой ноткой гордости произнесла Дория. – Понятное дело, не словами, чтобы не вызывать излишних подозрений. Капелька внушения – и ближайший караул кинулся туда сломя голову. Просто срочно захотели перечитать фолиант о славных деяниях деда Гвория. Я рассчитывала, что они обнаружат тело Элмона и поднимут тревогу. Первым прибудет Гворий и заберет книгу. Кто же знал, что ты успеешь побывать там раньше.
– Не боялась, что Гворий первым делом заподозрит именно тебя? – полюбопытствовала я. – Ведь именно ты имела доступ к книге.
– Нет. – Дория легкомысленно качнула головой. – Не забывай, что накануне ночью твой серый хвост видели в кабинете Гвория. Вполне логично предположить, что именно ты и украла книгу.
Я сжала кулаки и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Больше всего на свете хотелось закричать во все горло, выплескивая свою ненависть к эльфийке. Вот ведь гадина! Мало того что Элмона убила, по сути, ни за что, так еще и меня пыталась пусть косвенно, но подставить.
– Зачем ты осталась в замке? – глухо спросила я, пытаясь говорить спокойно. – Гворий при смерти, следить больше не за кем. Или боишься вернуться к своему настоящему хозяину?
– Боюсь, – неожиданно легко согласилась Дория. – Вдруг у Виррейна остались на меня еще планы. Все-таки свой долг я ему не отдала и по-прежнему вынуждена подчиняться беспрекословно. А здесь у меня есть шанс затаиться. Чем дольше я не попадаюсь ему на глаза, тем больше вероятность, что он хоть на время забудет о моем существовании. Я не хочу быть игрушкой в его руках, не хочу, чтобы он подложил меня еще под кого-нибудь. Но противиться его воле не могу при всем желании.
Наверное, я должна была пожалеть Дорию. Конечно, ее участи не позавидуешь. Но почему-то в душе после ее признания всколыхнулась лишь мрачная удовлетворенность. Мертвые не могут испытывать чувств, но, думаю, Элмону было бы приятно узнать, что его убийца страдает.
Дория еще несколько минут смотрела на меня, будто ожидая каких-то слов утешения. Пауза затянулась сверх всякой меры. Лишь шум дождя за окном и порывы усилившегося ветра, от которых жалобно дребезжали стекла, нарушали тишину комнаты.
– Я так и думала, – наконец обронила Дория. Вздохнула и отправилась к двери, но на самом пороге остановилась и бросила через плечо: – Ты счастливый человек, Тефна. Тебе не понять, что значит быть кровным должником. Когда кто-то другой целиком распоряжается твоей жизнью, а ты даже возразить не смеешь. Быть может, когда-нибудь…
– Нет, – резко оборвала ее я. – Чтобы стать кровником, надо попросить о помощи. Уверяю тебя, уж лучше погибнуть самой жуткой смертью, чем принять спасение, купленное такой ценой.
Еще пару секунд тягучего молчания. И чуть слышное:
– Ты права. Жаль, что я не знала об этом раньше.

* * *

К ночи дождь усилился, перейдя в настоящую грозу. Я не стала зажигать магических шаров. Их яркий мертвенный свет казался неуместным около постели умирающего. Одинокая свеча, коптящая на прикроватном столике, выхватывала из темноты бледное безжизненное лицо Гвория, оставляя комнату во мраке. И меня это более чем устраивало.
Тяжелые тучи за окном то и дело озарялись ветвистыми молниями. Синие всполохи отражались от оконных стекол, ложились на тарелку с почти нетронутым ужином около кресла. Да, знаю, что любой эльф возмутился бы подобным обстоятельством – есть на весу, без столовых приборов и обязательных салфеток. Но в замке не осталось тех, кто осмелился бы сделать мне замечание. Шерьян уже с неделю не показывал нос из своих покоев, Рикки я тоже давно не видела. Рашилия? Полноте. Бедная девушка заглядывала к Гворию, лишь когда приходила пора умывать его, менять постель и белье, поить горячим куриным бульоном. В остальное же время она даже мимо комнаты старалась пробегать как можно быстрее. Боится, что Гворий умрет в ее присутствии. Какая-то нехорошая примета у эльфов есть на этот счет. Мол, в этом случае ты сам вскоре отправишься на земли мертвых, чтобы составить компанию. В общем, суеверная чушь, не более.
Я свернулась клубочком в кресле и утомленно прикрыла глаза. Идти к себе совершенно не хотелось. В отличие от Рашилии, я как раз боялась быть вдалеке от Гвория в его последний миг жизни. Даже сама не знаю почему.
Я не заметила, как задремала. Но почти сразу, как мне показалось, испуганно слетела с кресла, когда дверь кто-то распахнул ударом ноги. Оскалилась, выпуская когти и балансируя на грани звериного облика. Неужели кто-то решил поторопить смерть Гвория?
Но в комнату, к моему величайшему удивлению, влетел Шерьян. При виде обычно невозмутимого храмовника я изумленно хрюкнула. Камзол и штаны измяты, словно он спал прямо в них, волосы встрепаны, глаза горят прямо-таки фанатичным огнем, на лице недельная щетина. Но при виде его гостей я опешила еще сильнее. Поскольку в комнату вслед за Шерьяном зашел Ниэль, видимо только приехавший, поскольку с его плаща на пол лило как из ведра, и невысокая, крепко сбитая орчиха в не менее мокрой одежде.
– Фух! – громогласно провозгласила она, скидывая с плеч на ближайшее кресло изрядно поношенную куртку из толстой кожи. – Ну и погодка!
Затем решительно засучила рукава теплой стеганой рубашки и шагнула ко мне. От ее напора я даже попятилась. Святые отступники, кто это?
Ниэль небрежным щелчком активировал ближайший магический шар. Тот, пробуждаясь от длительной спячки, неторопливо выплыл на середину комнаты, и я часто заморгала, привыкая к смене освещения. Орчиха тем временем ловко обогнула меня и наклонилась над кроватью Гвория, пристально разглядывая его.
– Что все это значит? – наконец обрела я дар речи. – Шерьян, что происходит?
– Простите, Тефна, если мы напугали вас. – Ниэль отвесил мне глубокий поклон. – Но сейчас каждая секунда на счету. Если позволите, мы объясним все чуть позже.
И он изящно проскользнул мимо меня к лежащему неподвижно сыну. Ласково провел рукой по лбу Гвория, убирая спутанные светлые волосы, выпрямился и с тревогой посмотрел на орчиху.
– Успеем, – ответила она на невысказанный вопрос, застывший в его глазах. – Обязаны успеть. Шерьян, готовь все.
Супруг извиняюще улыбнулся мне и в свою очередь подошел к кровати. Вытащил из кармана полотняный мешочек и щедро сыпанул черным порошком, очерчивая круг. Я неосторожно глубоко вздохнула и тут же зашлась в сухом кашле и отчаянном чихании. Странная смесь состояла из перетертых семян полыни, высушенного чеснока, коры осины и храмовых благовоний. В общем – из стандартных ингредиентов, предназначенных для защиты от нечисти.
– Наверное, тебе лучше выйти, – не оборачиваясь, кинул мне Шерьян. – Станет легче.
– Ну уж нет, – мрачно пробурчала я в перерывах между чиханием. Благоразумно отошла подальше, почти к самой двери, где глаза перестали слезиться от едкой мельчайшей взвеси, повисшей в воздухе над кроватью Гвория, и уже оттуда закончила: – Я, пожалуй, останусь. Мало ли что вы задумали.
Ниэль подарил мне мимолетный воздушный поцелуй, словно благодаря за заботу о его сыне. Орчиха же насупилась и смерила меня откровенно оценивающим взглядом с головы до пят. Однако промолчала, скептически хмыкнув.
– Начинай, – скомандовала она Шерьяну, ловко расставляя по границе круга зажженные тоненькие свечи странного голубого цвета. Дернула Ниэля за рукав: – Шаг назад, дорогой. Не участвуешь в ритуале – не путайся под ногами. Понятно?
Ниэль, к моему величайшему удивлению, совершенно не обиделся на командный тон орчихи. Вместо этого он кивнул и послушно попятился, даже не сделав попытки заспорить. Однако ко мне не подошел, оставшись рядом с кроватью и почти касаясь носками сапог рассыпанного порошка.
Храмовник достал маленькую склянку с плотно притертой крышкой и ловко мазнул густой черной мазью по лбу и щекам Гвория. Затем провел те же линии на своем лице. Орчиха тем временем вытащила из карманов плотных стеганых штанов целый ворох свежих листьев незнакомого мне растения.
– Хорошо, что не засохли, – пробормотала она себе под нос, растирая их между ладонями. – Хоть тут дождь помог.
По комнате поплыл пряный аромат муската и меда. Я невольно сделала еще один крошечный шажок назад, но уперлась спиной в стену. Кажется, я все-таки узнала это растение. Бесовик, самый настоящий бесовик. Растет исключительно на курганах западной степи, и оно к лучшему, поскольку считается самым сильным средством для защиты от нечисти и даже демонов. Прикоснуться к нему – все равно что вампиру выйти на солнце, а оборотню надеть серебряную цепь. Погибнуть, возможно, и не погибнешь сразу, но вот серьезнейшие ожоги точно получишь.
Получившейся зеленой кашицей орчиха щедро намазала себе лицо и руки до локтя. Затем посмотрела на Шерьяна и чуть заметно кивнула, будто говоря, что готова.
– Удачи, – шепнул Ниэль. – Возвращайся быстрее, Ара.
Ара? Я нахмурилась. Имя показалось смутно знакомым. Интересно, где я его слышала?
– Орочья праматерь! – вполголоса выругалась я, осознав, какой идиоткой была все это время. Ну конечно же – у Гвория ведь мать – орчиха! И как я раньше не догадалась? Но в принципе это вполне объяснимо, учитывая, каким неожиданным было нашествие теперешних гостей.
– Еще и сквернословит, – проворчала Ара себе под нос. – Ну и девица!
Я запоздало прикусила себе язык. Н-да, не лучшая идея в присутствии орчихи ругаться на их языке.
Шерьян, словно только сейчас вспомнив о моем присутствии, кинул на меня быстрый взгляд и негромко обронил:
– Тебе лучше выйти, Тефна. Рикки я сюда не пустил, и тебе не стоит оставаться. Кто знает, как ты отреагируешь на ритуал. Он все-таки в первую очередь предназначен для изгнания нечисти.
Я хотела было вновь возразить, возмутиться, что меня так активно пытаются выпроводить восвояси, но одумалась. В комнате действительно стало просто-таки невыносимо находиться. Тяжелый запах бесовика дурманил голову, давил на грудь. Опять зачесалось в носу от порошка, щедро рассыпанного на полу. Пожалуй, лучше мне выйти. Вряд ли родители Гвория позволят причинить сыну вред. Наверняка они проделали такой путь не для того, чтобы убить его.
– Я в коридоре, – буркнула я и поспешно вылетела из комнаты, пока очередной приступ чихания не накрыл меня. Тут же врезалась в кого-то и с размаху уселась на пол, не удержав равновесия.
– Рикки! – болезненно выдохнула я, разглядев пасынка в мерцающем свете приглушенного магического шара, в одиночестве рассекающего тишь полуночного коридора. – Что ты тут делаешь?
Рикки, в отличие от меня устоявший на ногах после столкновения, смущенно улыбнулся и протянул мне руку, помогая подняться. Я приняла его помощь и потерла отшибленную пятую точку. Эх, Тефна, Тефна, совсем реакцию теряешь. Даже звериный нюх не помог ощутить присутствие рядом пасынка. Но сама виновата – последние недели только и делала, что у постели Гвория сидела, не смея никуда отлучиться.
– Забавная ты, – проговорил Рикки. – Надышалась бесовика и хочешь, чтобы у тебя после этого осталось чутье зверя. Не забывай, что он ко всему прочему еще блокирует возможность смены облика и способности животной ипостаси.
Я немного приободрилась после этих слов, но спустя миг приглушенно ахнула. Я же спрашивала Рикки совсем о другом! Получается, он может читать мои мысли?
– Давно уже, – ответил юноша, подтверждая мои наихудшие ожидания. – Владыка снял с тебя ментальный щит сразу после разоблачения Вильканиуса.
– А почему ты мне об этом не сказал?! – возмущенно вопросила я, лихорадочно соображая, о чем именно думала эти дни. Да о чем только не думала! А ведь еще и Шерьян, демоны его раздери, наверняка не отказался от искушения пару раз заглянуть в мои мысли, раз уж Рикки на Пустоши даровал ему возможность обходить защиту браслета.
– Как-то удобного случая никак не представлялось. – Рикки виновато пожал плечами. – И потом, ты сама изо всех сил избегала меня. Я решил не навязываться.
Я приглушенно застонала. Уж такую-то новость он мне обязан был сообщить! Получается, Рикки теперь знает о том, что я поклялась убить его отца, знает, что помогала Владыке, знает, что с трудом сдерживаю зверя в своей душе.
– Знаю, – спокойно подтвердил Рикки. – Но это тема для отдельного и очень серьезного разговора. Вряд ли ты сейчас готова к нему.
Я действительно была не готова ни к какой беседе. Тем более если она коснется Шерьяна и моей клятвы. Рассуждать об этом – все равно что ковыряться в открытой ране. Больно, бессмысленно, жестоко.
Рикки понимающе хмыкнул и замолчал, не желая, видимо, силком вытягивать из меня слова. И вовремя. В спальне в этот момент кто-то вскрикнул – громко и отчаянно. Я обмерла от ужаса, узнав голос Гвория. Кинулась было к двери, но Рикки перехватил меня по дороге, прижал к стене, не давая ворваться в комнату.
– Пусти! – зло выдохнула я, готовая в следующий момент вцепиться ему клыками в горло. – Сейчас же.
– Тефна, нельзя! – строго одернул меня Рикки, будто натянул невидимый поводок. – Ты только навредишь Гворию! Если хочешь, чтобы он выжил, – стой здесь.
Я зарычала. Что значит – «стой здесь»? Кто знает, что происходит сейчас за закрытыми дверями. Если Шерьян мог спасти Гвория раньше, то почему ничего не делал? Почему лишь наблюдал, как он медленно, но верно угасает?
– Потому что, – жестко отрубил Рикки. – Мы хотели провернуть это дело так, чтобы не привлекать внимания Владыки. Ты, наверное, уже сообразила, что тот мечтает избавиться от единственного более-менее приличного наследника. Если бы мы провели ритуал в присутствии Дории, то уже через час Виррейн был бы в курсе происшедшего. Но мы сейчас неспособны вступить в конфликт с правителем эльфийских лесов. Проведенный ритуал некромантии показал, что Виррейн больше не собирается скрывать своих истинных намерений и начал играть в открытую.
– Если бы вы промедлили еще немного, Гворий бы погиб и без участия Владыки, – упрямо возразила я.
– Мы контролировали его состояние. – Рикки слегка расслабил пальцы, которыми сжимал мои плечи, поняв, что я не намерена бросаться на него. – Если бы ситуация сложилась совсем критическая – начали бы ритуал, не дожидаясь отъезда Дории. В любом случае отец не решался на ритуал самостоятельно, без Ары, а ей еще надлежало добраться до эльфийских земель. Без телепорта и с максимальной осторожностью, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания. Ниэль боится, и небезосновательно, я полагаю, что Аре слишком опасно появляться сейчас в здешних лесах. Во-первых, потому что орчиха. Во-вторых, потому что жена Ниэля. Причем любимая жена. Накануне ритуала передачи власти Виррейн обязан сделать попытку предложить трон брату как ближайшему наследнику. И он должен быть уверен, что его предложение отвергнут, а ничто не делает человека более сговорчивым, как шантаж и угроза жизни близкому.
К концу своего яростного монолога Рикки окончательно отпустил меня, и я со стоном взялась за виски, в которых запульсировала давно забытая мигрень. Опять интриги, опять сложные логические построения и могущественные враги. А я уж надеялась, что больше никогда в жизни мне не придется столкнуться с бурной жизнью эльфийского высшего общества.
– Если Гворий умрет, то не столкнешься более, – хмуро отозвался Рикки. – Но почему-то мне кажется, что тебя это вряд ли обрадует.
За дверью вновь закричали. Протяжно и страшно, сорвавшись в конце на хрип. Рикки подобрался, как для прыжка, видимо ожидая, что я вновь брошусь на штурм комнаты, но этого не произошло. Я вздрогнула всем телом, однако осталась на месте. Заставила себя остаться на месте, хотя это стоило мне немалых сил. Нет, не надо, Тефна. Ты все равно сейчас не поможешь Гворию, лишь навредишь.
– Что они делают с ним? – спросила я, страдальчески морщась. Теперь крики из-за двери доносились практически без остановок, лишь изредка прерываясь на всхлипы и стоны.
– Пытаются заставить его душу вернуться в тело, – ответил Рикки. – Понимаешь, Тефна… Тогда ты сумела совершить невозможное – вытащила его из земель мертвых против воли. Но тебе не хватило сил, чтобы окончить это. Вы могли бы погибнуть оба, если бы отец не отдал почти всю свою энергию, стабилизируя ваше состояние.
На этом месте Рикки хитро улыбнулся и продолжил чуть тише:
– Тебе он уделил чуть больше внимания, поэтому ты намного легче перенесла переход. А вот Гворию повезло меньше. Он так и застрял в пограничном состоянии – еще не здесь, но уже не там. Но со временем его душа опять нашла бы дорогу на земли мертвых.
Тишину опустевшего замка разорвал очередной отчаянный вопль. Я укусила себя за руку, сдерживая порыв ворваться в комнату. Отступники, что они с ним делают? Такое чувство, будто с Гвория сейчас снимают живьем кожу.
– Его душа уже забыла, что значит – быть заключенной в тело. – Рикки положил руку мне на плечо в успокаивающем жесте. – Поэтому противится изо всех сил. Кому, как не матери, убедить ее родиться снова?
Я спрятала горькую усмешку в уголках губ. Неприятно осознавать, но в свое время Гворий на мой зов не откликнулся. Наверное, это самое лучшее доказательство, что он меня не любит.
– А ты его любишь? – спросил Рикки, заинтересованно посмотрев на меня. – После всего происшедшего?
– Не знаю, – честно ответила я. Подумала немного и исправилась: – Нет. Наверное, нет. Я… Мне было бы легче отпустить и забыть его, если бы он объяснил мне, с чего вдруг произошло такое изменение в отношениях. Неужели все это время он удачно притворялся, посмеиваясь над моей доверчивостью?
Я не сказала самого главного, но Рикки, должно быть, и так прочитал это в моих мыслях. То, что я спасла Гворию жизнь, никак не изменило моего отношения к его планам оживить Индигерду. Тогда он умирал неправильно, страшно и некрасиво. Нечестно, преданный и распятый на жертвеннике. Поэтому нельзя было не вмешаться. Но, если дело дойдет до схватки между нами – я буду биться до последнего. Лучше смерть в честном поединке, чем в ходе ритуала. Остался лишь один вопрос: чью сторону в предстоящей схватке займут Рикки и Шерьян?
– Ты немного неправильно оцениваешь ситуацию, – на удивление мягко произнес Рикки. – Жаль, что не могу объяснить все прямо сейчас. Но если Аре и отцу удастся их затея, то Гворий сам тебе расскажет. Он заварил эту кашу, ему и расхлебывать.
Я скептически фыркнула, но не стала продолжать бессмысленный разговор. К чему все это? Если Гворий не выкарабкается – все решится само собой. Если спасется… Впрочем, не будем загадывать на будущее.
Неожиданно за плотно закрытой дверью воцарилась тишина. Настолько мертвая, что от дурного предчувствия волосы у меня на голове встали дыбом.
«Вот и все, – довольно прошептал внутренний голос. – Никаких больше моральных терзаний. Он мертв, а значит, ты отныне свободна. Беги, Тефна, беги со всех лап с земель эльфов. Беги до тех пор, пока сможешь бежать, но даже после этого не останавливайся. Разве не счастье – чувствовать, что у тебя за спиной не осталось никаких невыполненных обещаний, ложных надежд и фальшивого счастья. Но прежде… Прежде заверши свои дела с Шерьяном. Ты же понимаешь, что он не оставит тебя в покое, пока жив».
Я это понимала. А еще я прекрасно осознавала, что все это, нашептанное чужим холодным голосом, услышал Рикки. Н-да, вряд ли ему понравятся мои планы убить его отца.
– Совершенно не нравятся, – подтвердил юноша. – Тефна, я очень тебя люблю, честное слово. И мне безумно жаль, что у тебя так все получилось с моим отцом. Он, безусловно, был не прав в свое время, поступив с тобой настолько плохо и отвратительно. Но… Он мой отец. И его я люблю больше.
Я чуть склонила голову набок, ожидая, скажет или нет Рикки еще что-нибудь.
– Прости. – Рикки виновато отвел глаза. – Я не стану вмешиваться в ваш конфликт. До последнего буду стоять в стороне. Но если ты причинишь вред моему отцу, если из-за этого он погибнет – то я выслежу тебя, где бы ты ни скрывалась. Выслежу и, как мне ни будет больно и обидно, – убью. Ты давала свою клятву, я даю свою.
Наши взгляды схлестнулись в молчаливой битве. Никто не желал первым уступить и отвести глаза. И это было честно. У каждого из нас своя правда. Я понимала желание Рикки защитить отца, он понимал мое – отомстить. И тем горше было осознавать, что никто из нас не отступится от данного слова.
– Да будет так, – чуть слышно проговорила я. – Только обещай, что убьешь меня быстро и без боли.
В прозрачных глазах Рикки мелькнули растерянность и испуг. Похоже, он до последнего не осознавал, что я приму его вызов.
– Тефна… – потерянно начал он.
– Обещай! – крикнула я, и гулкое эхо прокатилось по пустынному коридору.
Рикки застыл напротив меня с какой-то детской гримасой обиды и испуга. Но спустя миг его лицо вновь стало непроницаемой маской. В глазах застыл голубой лед.
– Обещаю, – глухо проговорил он. – Но… Видит небо, я не хочу этого делать, Тефна.
Что я могла ему ответить? Что я тоже не хочу, чтобы мы когда-нибудь схлестнулись в поединке не на жизнь, а на смерть? Что у меня сердце разрывается каждый раз, как подумаю о Шерьяне? Что мечтаю вернуться в прошлое и сделать так, чтобы наша встреча с его отцом никогда в жизни не состоялась бы? Это все ничего не значащие слова. Есть клятва, которую надлежит выполнить. А после этого я сама не захочу жить.
Тишина за дверью все так же не прерывалась. Я прислонилась ладонями к холодной стене, гадая, что же творится за ней. Если все кончено и Гворию не помог ритуал, то почему не слышно плача Ары или всхлипываний Ниэля? Если все получилось так, как задумывалось, то почему никто не выходит?
Словно в ответ на мои мысли, дверь тихонько скрипнула, приоткрываясь. На пороге появился Шерьян. В его и так бледном лице сейчас не осталось ни кровинки. Зрачки были настолько расширены, что заняли всю радужку. По подбородку пробежала алая струйка крови от насквозь прокушенной губы.
Шерьян выпрямился, хотя было видно, что каждое движение дается ему сейчас с величайшим трудом. С затаенной нежностью посмотрел на меня и негромко произнес:
– Он жив. Я сделал это для тебя, Тефна.
После чего закатил глаза и без малейшего звука навзничь рухнул на пол.

* * *

Я сидела на краешке постели Шерьяна и раздраженно постукивала кончиками пальцев по простыне. Для удобства храмовника положили в ту же комнату, где набирался сил Гворий. Ниэль и Рикки перетащили сюда еще одну тяжелую дубовую кровать, и на этом их участие в уходе за больными закончилось. Ара после проведенного ритуала чувствовала себя не лучше Шерьяна, но по вполне понятным причинам предпочла отдельную спальню. Заботу о ней взяла на себя Рашилия, за что я была ей очень благодарна. Нет, мы не ругались с матерью Гвория. Но каждый раз, когда я оставалась с ней наедине, у меня возникало такое чувство, будто она исподтишка изучает меня. Запоминает малейшие промахи, чтобы потом озвучить при всех свое явно негативное мнение обо мне.
Не знаю, что заставило меня думать подобным образом об Аре, но дружеское общение между нами не сложилось. Точнее говоря, между нами не сложилось вообще никакого общения. Орчиха при каждом моем появлении у нее в комнате морщилась, презрительно поджав губы, и насупленно молчала, не делая никакой попытки поддержать разговор или хотя бы ответить на мои вежливые вопросы о ее самочувствии. Понятное дело, мне быстро надоело играть роль послушной служанки, и я свела свои визиты на нет. Благо что у Рашилии подобных проблем со строптивой больной не возникло. Ара с явным удовольствием болтала с ней часами, наверняка быстро и без особых проблем выведав все подробности моих взаимоотношений с ее сыном. Ну и демоны с ней! Как будто у меня проблем больше нет, чем переживать, что обо мне подумает спесивая орчиха.
Однако меня безумно раздражало, что никто не рвался мне помочь с уходом за Гворием и Шерьяном. Каждый день с раннего утра и до позднего вечера я была вынуждена метаться между двумя больными, то поправляя подушки, то принося куриный бульон, то развлекая разговорами. Благо что хоть от мытья больных меня освободил Изервиль. Все-таки негоже девушке присутствовать при столь интимной процедуре. Пусть Шерьян мне муж, а Гворий – бывший возлюбленный, но это не значит, что я должна изучить строение их тел с такой подробностью.
Кстати, с Изервилем мы вполне подружились за последние дни. Не знаю, где он скрывался, когда в замке гостила Дория. Однако стоило невесте Гвория покинуть это место, как эльф моментально возник у покоев своего принца и предложил мне распоряжаться им, как собой. Если честно, это обстоятельство весьма озадачило меня. Я еще помнила, как эльф кричал мне в лицо «поганая нечисть». Но разобраться в данном противоречии решила позже, когда Шерьян и Гворий окрепнут и наконец-то слезут с моей шеи. Потому как если я останусь с ними один на один, то точно кого-нибудь убью.
– Тефна, – простонал Шерьян, приоткрывая один глаз. – Ты здесь?
– Да, – мрачно ответила я, уже зная, что последует за этим.
– Принеси, пожалуйста, отвара из несонной травы, – жалобным голосом попросил храмовник.
Я с самой милой улыбкой нагнулась к прикроватному столику и протянула Шерьяну чашечку отвара, принесенную буквально час назад. Как знала, что надо захватить ее из кухни. Иначе пришлось бы бежать на другой конец замка.
Шерьян принял из моих рук чашку, пригубил отвар и тут же скривился, будто я подсунула ему кислятину.
– Я хочу не такого отвара! – возмущенно провозгласил он. – А с молоком и медом.
– Здесь есть молоко и мед, – прошипела я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выплеснуть содержимое чашки в лицо храмовнику.
– Правда? – Супруг недоверчиво понюхал напиток, попробовал его на язык, после чего недовольно проворчал: – Тут гречишный мед, а я хочу липового!
Я несколько раз глубоко вздохнула. Желание удушить Шерьяна прямо здесь и сейчас стало нестерпимым. Ну и пусть это будет нечестно и некрасиво. Зато сразу избавлюсь от основной головной боли.
– Да-да-да, – слабо хихикнул со своей кровати Гворий, прочитав мои мысли по лицу. – Убей его. Я очень даже «за». Кстати, когда пойдешь за отваром, прихвати мне брусничного морса. Только смотри, с сахаром не переборщи. А то я сладкий терпеть не могу. Но и кислый не люблю. В общем, во всем хороша мера.
– Еще какие-нибудь пожелания будут? – не проговорила – прорычала я. – Бульончика, быть может, эликсира из когтя дракона?
– А что, есть? – хором спросили Гворий и Шерьян, заметно оживившись.
Я сгоряча плюнула и вылетела из комнаты. Нет, это просто немыслимо! После всего произошедшего я еще обязана за ними ухаживать и выполнять малейшие капризы! Помнится, когда Шерьян выхаживал меня после неудачного поединка с Рионием, я вела себя совсем иначе. По крайней мере, не гоняла его по пустякам каждые пять минут. А надо было, чувствую.
По закону подлости на кухне я столкнулась с Изервилем. Высокий седовласый эльф отстраненно смотрел в окно. Сегодня после долгих дней непогоды наконец-то выглянуло неяркое осеннее солнышко. Его закатные лучи багровыми отблесками ложились на строгий черный камзол начальника личной охраны наследника престола. Да-да, именно этим занимался Изервиль в окружении Гвория. По крайней мере, это объясняло, почему ему было поручено взять меня под стражу после убийства Элмона.
Я всегда несколько робела в присутствии строгого неулыбчивого эльфа. Постоянно казалось, что он сейчас накинется на меня с мечом наперевес, намереваясь покончить с наглой нечистью. Но Изервиль был на удивление почтителен и любезен со мной, будто та сцена привиделась мне в кошмарах.
Я застыла на пороге, всерьез задумавшись – не сбежать ли, пока он меня не заметил. Но эльф тут же очнулся от своей задумчивости и приветливо улыбнулся мне.
– А, Тефна, – проговорил он. – Рад вас видеть. Как поживают наши больные?
– Прекрасно, – проворчала я и с нарочито независимым видом подошла к кухонному столу. Завозилась с кружками и банками, готовя отвар и морс. – Скорей бы уже оправились полностью. Надоели.
– Сочувствую. – И легкая тень усмешки скользнула в жестких непроницаемых глазах эльфа. – Мужчины, когда болеют, бывают просто невыносимыми. Точнее, в такие моменты мы настолько нуждаемся в женской заботе, что слегка преувеличиваем наши страдания.
Я растянула губы в вежливой улыбке. Надо же, не думала, что Изервиль способен на шутки.
Эльф скрестил руки на груди и принялся с пристальным вниманием наблюдать за процессом приготовления брусничного морса. Я тут же смутилась и едва не выронила кружку. Чего он так глазеет? Или полагает, что я попытаюсь отравить Гвория?
– Ох, простите. – Изервиль перехватил мой гневный взгляд и несколько виновато пожал плечами. – Я вас смущаю?
– Немного, – процедила я, случайно бухнув в кружку вместо пресловутого липового меда несколько ложек все того же гречишного. Тихо ругнулась себе под нос, но переделывать не стала. Да ладно, и так сойдет. Если Шерьян начнет возмущаться – самого на кухню пошлю. Или еще куда подальше.
Эльф некоторое время молчал, словно набирался смелости, затем глубоко вздохнул и выпалил на одном дыхании:
– Тефна, я хотел извиниться перед вами.
От неожиданности я вздрогнула и выдавила в морс вместо половинки дайхама целый. Ой, ну и кислый получился, наверное! Впрочем, нормально. В случае чего Гворий составит компанию Шерьяну в походе на кухню или более отдаленные места.
– Извиниться за что? – осторожно переспросила я, на всякий случай крепче сжимая в руках нож, которым как раз резала незрелый дайхам. Мало ли что на уме у начальника личной охраны принца. Сейчас как рявкнет – «за то, что собираюсь убить тебя»! – и поминай как звали.
– За то, что некогда назвал вас поганой нечистью. – Изервиль неприятно хрустнул пальцами. – Честное слово, Тефна, я не хотел вас обидеть. То есть… Хм…
На этом месте он замялся, явно не найдя, что сказать в свое оправдание.
– Не хотели обидеть? – Я выпрямилась, пылая праведным гневом. – Забавно. Конечно же, что обидного в таком ругательстве? И что такого, что вы пытались выломать дверь во главе десятка своих людей, чтобы бросить меня в темницу? Какие мелочи, не так ли?
– Так вы до сих пор не знаете, почему я это делал? – искренне удивился моему негодованию Изервиль. – Разве его высочество не рассказал…
Опомнившись, что сболтнул лишнего, эльф замолчал в самый неподходящий момент и поспешно прикрыл рот рукой.
– Не рассказал – что? – раздраженно рявкнула я во все горло. – Раз уж начали говорить, так заканчивайте!
– Извините. – Изервиль поспешно скользнул к двери. – Вспомнил, что кое-что забыл сделать. Дело исключительной важности, знаете ли.
И он выскочил из кухни, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась мельчайшая побелка.
– Сволочь, – проворчала я себе под нос. С ненавистью посмотрела на напитки, испорченные в ходе эмоционального разговора. Ну уж нет, переделывать точно не буду. Хватит с Гвория и Шерьяна того, что яда не подмешала.
Балансируя тяжелым подносом, я не пошла – почти побежала обратно в комнату. Кажется, кое-кто сейчас схлопочет по полной. Я этого несносного полуэльфа спасала, пожертвовала одной из своих бесценных жизней, а у него опять от меня полно секретов.
Занятая своими переживаниями, я пинком распахнула дверь и остолбенела на пороге. Потому как эти два в высшей степени нехороших человека преспокойно играли в карты, приспособив для этих целей прикроватный столик. И вид при этом у них был вполне цветущим и здоровым.
Шерьян и Гворий явно не ожидали моего скорого возвращения, поскольку, как и я, застыли с вытянувшимися физиономиями. Ни дать ни взять – мелкие воришки, промышляющие на кражах из торговых лавок и застигнутые на месте преступления бдительным хозяином.
– Что тут происходит? – злым свистящим шепотом осведомилась я. Громче говорить сейчас я просто не могла – от негодования перехватило дыхание.
– Ты уже вернулась? – удивился Шерьян и попытался незаметно скинуть карты как неопровержимое свидетельство их обмана и вероломства, под стол.
– Тефна, неужели тебя не учили хорошим манерам? – вторил ему Гворий, поспешно откидываясь на подушки и принимая позу смертельно больного человека. – Почему не постучалась?
– Значит, отвара и морса вы сами себе сделать не в силах, – еще тише продолжила я, с величайшим трудом сдерживая клокочущее в горле раздражение. – А только я за порог – так сразу в «дракона и рыцаря» резаться начинаете. Так?
– Вообще-то в «пьяного упыря», – робко заметил Шерьян.
– Да хоть в «слепого василиска» на раздевание! – наконец-то взорвалась я от гнева. – Как это называется? Гоняете меня двадцать раз на дню по всяким пустякам, а сами! Нашли себе служанку!
И я с грохотом бросила поднос на пол. Хорошенько наподдала ногой графину с морсом, и он отлетел к стене, где с жалобным звоном разбился, безнадежно испачкав светлый ковер брызгами темно-красной жидкости.
– Тефна, это же эльфийский хрусталь! – с болезненной гримасой воскликнул Гворий. – А ковер из северных предгорий. Ты хоть представляешь, сколько они стоят?
– Плевать! – Я оскалилась, невольно продемонстрировав моментально удлинившиеся клыки. – Скажи спасибо, что о твою голову не разбила, лжец!
Гворий вскинулся было возразить, но перехватил предупреждающий взгляд Шерьяна и замолк. А я заметалась по комнате, стремясь хоть так выплеснуть душащую меня злобу и негодование. Осколки графина и чашки неприятно хрустели под подошвами.
– Что тут происходит?
В комнату заглянул донельзя удивленный Рикки, почему-то держащийся за перевязь с мечом. Неужто испугался, что я уже начала претворять в жизнь клятву по убийству его отца? Первым делом кинул встревоженный взгляд на Шерьяна, и лишь убедившись, что с ним все в порядке, убрал руки с оружия.
– Ага, ты как раз вовремя заглянул. – Я с кровожадной ухмылкой обернулся к слегка опешившему пасынку: – А ну заходи! Полюбуйся на проделки своего отца.
Рикки замялся на пороге. Еще раз с нескрываемой опаской посмотрел на смущенные лица Гвория и Шерьяна, покосился в сторону коридора, но все же послушно вошел, однако дверь за собой предусмотрительно не стал закрывать. Видимо надеясь сбежать, если запахнет горелым.
– Посмотри на этих притворщиков. – Я остановилась и обвиняюще ткнула пальцем в мнимых страдальцев. – Прихожу – а они в карты играют!
– Ну скучно же, Тефна, – сделал слабую попытку оправдаться Шерьян, совершая какие-то странные движения под столом. Словно пытался незаметно что-то задвинуть подальше под кровать.
Я недобро прищурилась. А это еще что такое? Прежде чем Шерьян успел отреагировать, коршуном кинулась вперед и выхватила то, что он прятал под кроватью. В моих руках оказалась самая прозаическая бутылка вина, уже ополовиненная. Я некоторое время с искренним недоумением смотрела на нее, затем зарычала от ярости. Нет, это уже верх наглости!
– Что это? – голосом, донельзя измененным бешенством, спросила я.
– Ой, надо же, вино. – Шерьян ответил мне до омерзения честным и невинным взглядом. – И как оно только сюда попало? Понятия не имею…
Я со свистом втянула в себя воздух. Отступники, дайте мне сил сдержаться и не превратиться сейчас в зверя! Иначе, чувствую, от замка Гвория и маленького камушка не останется.
– Наверное, Изервиль оставил, – поддержал приятеля в наглом и беспардонном обмане Гворий. – Ну знаешь, когда в последний раз заходил сюда.
– У начальника твоей личной охраны проблемы с выпивкой? – поинтересовалась я. Просто удивительно, но мне еще удавалось держать себя в руках. – Очень любопытно. Наверное, этим объясняются те на редкость занимательные вещи, которые он мне сегодня поведал?
Я с величайшим удовлетворением отметила, как Гворий и Шерьян забеспокоились после моих слов. Полуэльф так вообще побледнел и с нескрываемым страхом уставился на храмовника, молчаливо умоляя помочь ему.
Я тем временем небрежным жестом откупорила бутылку и сделала изрядный глоток. От хмельной жидкости в животе стало тепло, а перед глазами немного рассеялась красная мгла ярости. Н-да, оказывается, алкоголь – неплохой способ успокоить нервы.
– Тефна, что ты делаешь? – заволновался Рикки, когда я во второй раз припала к бутылке. – Тебе не стоит напиваться. Особенно сейчас, когда ты почти не контролируешь свой звериный облик. Это опасно!
– Да ладно. – Я облизнула сладкие после вина губы. – Мне, значит, опасно пить. А гонять по всяким пустякам – совершенно неопасно. Помыкать, унижать всячески – неопасно и даже полезно для самочувствия и самооценки. Так?
– Мы не унижали тебя, – с совершенно несчастным видом возразил Гворий. – Просто ты так мило за нами ухаживала. Так замечательно заботилась, что нам не хотелось выздоравливать. Да и потом…
На этом месте он умолк. Но я и так угадала окончание оборванной фразы.
– Да и потом, чем удачнее вы играли роль страдальцев, лишь чудом выбравшихся с земель мертвых, тем дольше можно было откладывать серьезный разговор со мной, – протянула я. – Так, Гворий?
Полуэльф чуть заметно кивнул, избегая встретиться со мной глазами.
– Ты действительно думал, что если достаточно долго будешь избегать объяснения со мной, то я забуду все произошедшее? – Я отпила еще вина. Спиртное развязало язык, позволив без стеснения высказать вслух все то, что заставляло страдать меня последнее время. – Что, увидев тебя больным и несчастным, я, как обычно, проглочу свои обиды и сделаю вид, будто ничего не произошло? Что сотру из памяти «поганую нечисть», Дорию и попытки упрятать меня в темницу, дабы не сумела избежать круга мертвых с пятью лучами?
– Ты все не так поня…
Наверное, что-то страшное отразилось в моих глазах, потому как Гворий запнулся.
Я одним глотком осушила бутылку, надеясь, что вино утихомирит разгорающееся в груди пламя ярости. Но не помогло, стало лишь хуже. Мир задвоился в глазах, как обычно бывает перед превращением. На миг я даже потерялась, в каком облике сейчас нахожусь: то ли кошки, то ли человека.
– Это худшее, что ты мог сказать в подобной ситуации, – с ледяной усмешкой произнесла я. Невероятно, но мне удалось не сорваться ни на крик, ни на звериный рык. – Даю тебе вторую попытку объясниться. И цени мое великодушие. Ты мне такого шанса не даровал бы.
– Но ты на самом деле все не так поня…
Гворий едва успел уклониться, когда в него полетела пустая бутылка. Она с грохотом разбилась об стену, разлетевшись на мелкие осколки.
– Я все прекрасно поняла, – прошипела я, царапая удлинившимися ногтями дорогую обивку кресла, на спинку которого оперлась. – И третьей попытки я тебе не дам.
– Тефна, дай ему всего пару минут, – вступился за приятеля Шерьян. – Не будь так жестока.
– Жестока? – Я разъяренной гарпией обернулась к нему. – Я жестока к нему? А он, значит, вел себя по отношению ко мне исключительно мягко и любезно? И вообще, почему ты вступаешься за него? Или одобрил план вызволения Индигерды из земель мертвых? В принципе ничего удивительного. Кто она тебе и кто я.
– Хватит!
А это уже Рикки вступил в перепалку. Мне, если честно, было жаль бедного юношу. Не стоило ему сейчас быть здесь и выслушивать все эти вещи. Но что поделать. Когда жизнь постоянно бьет тебя обухом топора по затылку – волей-неволей научишься огрызаться.
В комнате после выкрика юноши воцарилась тишина. Я тяжело переводила дыхание после учиненного скандала. Гворий и Шерьян опасливо помалкивали, не решаясь сказать хоть слово, чтобы не начался новый виток ссоры.
Напряженную колючую паузу прервал осторожный вкрадчивый стук в дверь. Никто не рисковал произнести заветное «войдите». Никто не желал первым нарушить установившееся подобие спокойствия.
Стук в дверь повторился, теперь более настойчивый. Рикки посмотрел на Шерьяна, тот в свою очередь на Гвория, а последний и так не отрывал странно умоляющего взгляда от меня. Сговорились, что ли?
– Кто бы там ни был – проваливайте! – крикнула я. – У нас серьезный разговор.
– Правда? – Дверь все-таки открылась, и на пороге возникла маленькая, взъерошенная и очень злая Ара. – А я все-таки зайду. Не против?
– Против, – хмуро возразила я, но орчиха уже пересекла порог. Одернула полы длинной свободной рубашки, по степному обыкновению не заправленной в широкие штаны, и с вызовом подбоченилась.
– Ты чего орешь? – без предисловия спросила она. Удивительное дело, Ара была на полголовы ниже меня, а тем не менее как-то умудрялась смотреть на меня с превосходством. – Чего горло дерешь на весь замок?
– Не ваше дело, – огрызнулась я.
– Как раз-таки мое. – Ара огляделась и скривила недовольную гримасу, заметив неаккуратные кляксы на ковре от пролитого морса. Кивнула на это безобразие: – Твоих рук дело?
– Да, – без тени смущения подтвердила я.
– Ну и дура. – Ара возмущенно фыркнула. – Ты хоть представляешь, сколько стоил этот ковер? А графин? Чистейший хрусталь! Великолепнейшая работа! Сейчас таких уже не делают.
– Вы желаете предъявить мне счет? – Я презрительно ухмыльнулась.
– А разве у тебя есть чем заплатить? – Ара смерила меня откровенно оценивающим взглядом с головы до ног. – Наверняка нет. Ни у тебя, ни у твоего муженька. Знаю я этого Шерьяна. Если и были какие сбережения – наверняка уже песком сквозь пальцы просочились, как из храма ушел. Только сына моего постоянно с пути сбивал, дурному учил.
– Его, пожалуй, научишь, – пробурчала я. – Он сам кого угодно плохому научит.
В темно-карих, почти черных глазах Ары неожиданно мелькнула улыбка. Она с подчеркнутой неторопливостью засучила широкие рукава, обнажив загорелые мускулистые руки, и с чуть более мягкой интонацией поинтересовалась:
– Так почему все-таки буянила? Обидели тебя али по-женски занеможила?
Я сначала не поняла, о чем она, но уже спустя миг вспыхнула ярко-алым пламенем стыда. Охота ругаться сразу же пропала. Нет, ну что за дурная привычка! Разве женщины не могут просто поскандалить? Почему их сразу же надо обвинять в неуравновешенности характера из-за определенных особенностей жизненного цикла? Позади что-то неразборчиво хрюкнул Шерьян, будто в последний момент проглотив смешок.
– Мама! – с укоризной проговорил Гворий, изо всех сил кусая губы, чтобы не улыбнуться. – Ну что ты, право слово! О подобных вещах не принято интересоваться вслух.
– А что в этом такого? – простодушно удивилась Ара. – Что естественно, то не безобразно. Сама, признаюсь, в такие дни рву и мечу по всяким пустякам. Благо в степи всегда есть, на ком злобу выместить. Правда, думала, у кошек это недомогание реже происходит. Да и проходит несколько по-другому – кота просить начинают.
Я побагровела еще сильнее. От нахлынувшей волны смущения стало жарко дышать. Как можно такие вещи говорить в присутствии мужчин? Я же теперь им в глаза не сумею взглянуть. Не говоря уж о том, что причина моего дурного настроения заключалась совсем в другом.
– У меня специальные травки есть, – продолжила тем временем Ара. – Давай отварчика сделаю. Выпьешь, в постель ляжешь, грелку горячую на живот. Глядишь, и успокоишься.
При упоминании об отваре Шерьян все-таки не выдержал и рассмеялся в полный голос. Гворий в свою очередь уткнулся лицом в подушку, пытаясь совладать с душившим его хохотом. Даже Рикки заулыбался, позабавленный таким оборотом дела. Одной мне было совершенно невесело.
– Никакого женского недомогания у меня нет, – с трудом выдавила я из пересохшего горла. – И причины для ссоры у меня были более чем весомые, уверяю вас.
– Правда? – Ара ядовито ухмыльнулась. – И какие же, лапочка моя? Неужели эти два охальника в одиночку пили валерьянку, а с тобой не поделились?
И она легким движением брови указала на осколки бутылки. Я с величайшим трудом подавила в себе желание придушить наглую орчиху. Ну или хотя бы надавать ей пощечин. Кажется, теперь я знаю, от кого Гворий унаследовал свою язвительность. Лучше бы от отца научился вежливости.
– Нет, что вы. – Я благоразумно спрятала под пушистыми ресницами всполох ярости. – Мое дурное настроение имеет куда более прозаическое объяснение. Дело в том, что ваш сын не так давно – буквально месяц назад – собирался захватить мир, воспользовавшись помощью бога-отступника. Если быть совсем точной – возродить его к жизни. А мне во всем этом представлении он отвел играть роль ключика, открывающего двери между мирами. Правда, вот незадача – я бы погибла после сего поступка. Но, право слово, это такие мелочи! Когда на одной чаше весов жизнь какой-то кошки, а на другой – безграничная власть, то выбор очевиден. Не так ли? Однако я посмела не согласиться с уготованной мне судьбой безропотной жертвы. Вот ведь какая нахалка! Но, конечно, проще всего мое недовольство вашим сыном объяснить женским недомоганием и выставить меня на посмешище. У вас, вижу, это семейный талант.
Зрачки Ары чуть расширились после моего проникновенного монолога. Она наклонила голову и внимательно посмотрела на Гвория.
– Это правда? – нарочито спокойно спросила она. Вот только мне в ее тоне почудились знакомые стальные нотки ее сынка.
– Не совсем, – мягко отозвался Гворий. – Мама, я как раз хотел объяснить Тефне, что произошла чудовищная ошибка, но она не пожелала слушать.
– Ошибка? – Я невольно сжала кулаки. Опять отговорки и ложь! Ну неужели так тяжело признать свою подлость, почему надо до последнего отпираться? – Какая ошибка? Я читала твои записи. Там твои планы были описаны предельно ясно: открыть круг мертвых с пятью лучами, вызвать бога-отступника и обменять мою жизнь на жизнь Индигерды. Или скажешь, что в тот момент я страдала от зрительных галлюцинаций?
– Эти записи были фальшивкой, предназначенной не для тебя. – Гворий посмотрел мне прямо в глаза. – Тефна, в самом жутком кошмаре я представить не мог, что они попадут в твои руки. Иначе сразу же отказался бы от плана Шерьяна.
– Гворий! – испуганно одернул его храмовник, не желая, чтобы о его участии в этой затее стало мне известно.
– Что «Гворий»? – огрызнулся полуэльф. – Удачно устроился, приятель! Сам же со мной разрабатывал этот план. А потом и слова в мою защиту не сказал, напротив, воспользовался удачной ситуацией и принялся всячески охмурять Тефну. Мол, ты ей теперь единственный преданный друг, грудью встанешь на ее защиту от злодея Гвория. Разве так друзья поступают?
– В любви, как и на войне, все средства хороши, – негромко заметил Шерьян и опасливо покосился в мою сторону. – Грех было не воспользоваться такой возможностью.
Я с приглушенным стоном опустилась в кресло и взялась за виски. Затылок пульсировал свинцовой тяжестью, перед глазами расплывались радужные круги от проснувшейся мигрени. Святые отступники, как же мне все надоело! Все эти игры за спиной, интриги, тайны. Такое чувство, что меня вообще не считают за человека.
Гворий и Шерьян замолчали, верно, поняв, что лишь один шаг отделяет нас от нового грандиозного скандала. Не вмешивалась и Ара. Орчиха стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и задумчиво поглядывала то на меня, то на сына, то на Шерьяна. Не знаю, что она при этом думала, но довольной ее точно назвать было нельзя.
– Ты тоже знал? – тихо спросила я Рикки, который, по своему обыкновению, с самого начала скандала отошел в угол, чтобы, наверное, было удобнее наблюдать за происходящим. – Знал и не сказал мне?
– Помнишь наш разговор перед вечерним приемом за несколько часов до неудачного покушения на Владыку? – вопросом на вопрос ответил Рикки. – По-твоему, я играл тогда? Нагло врал тебе в глаза? Нет, Тефна, я узнал об этом гораздо позже. Не смог рассказать сразу, потому как у тебя и так хватало проблем. Ты дни и ночи проводила у постели Гвория. Вряд ли такое известие пошло бы тебе на пользу. И потом, по моему мнению, в подобных вещах должен признаваться тот, кто заварил всю кашу.
– А ты, значит, был в курсе, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я, обращаясь к Шерьяну. – Видел, как я страдаю от предательства Гвория, понимал, что начинаю бояться собственной тени, но молчал.
– Это было сделано на благо тебе, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, проговорил супруг. – Тефна, мы подозревали, что Владыка контролирует все твои мысли. Ментальный щит на тебе служил достаточно убедительным доказательством этого. Каким образом мы могли ввести тебя в курс происходящего? Виррейн бы сразу узнал все подробности дела, а ловушка была расставлена именно на него.
Я резко встала, едва не опрокинув кресло. Не хочу слушать! Плевать на все детали и объяснения, сути это не меняет: мною вновь распорядились по собственному разумению, не потрудившись прежде узнать мое мнение на сей счет.
– Тефна, ты куда? – ударил меня в спину встревоженный окрик Гвория. – Неужели непонятно, что мы не могли поступить по-другому?
Но я не собиралась оборачиваться и вступать в какие-либо беседы. Кто я такая? Всего лишь глупая кошка, не приученная к долгим изощренным дискуссиям. Конечно, мне объяснят, что действовали лишь во благо мне. Не сомневаюсь, что достаточно скоро я признаю поражение в споре. Но вряд ли это сотрет из моих мыслей горьковатый привкус очередного предательства.
Когда я уже закрывала за собой дверь, то услышала негромкую фразу Ары:
– Пусть девочка идет. Ей это необходимо. Но с тобой, сын, мы только начинаем беседовать.
Почему-то угроза, скользнувшая в голосе орчихи, меня совсем не утешила. Слишком погано было на душе.

* * *

Я стояла на лесной дорожке, запрокинув голову и жадно ловя открытым ртом капли дождя. Уже давно стемнело. Изредка полная луна показывалась в разрывах быстро летящих туч и вновь стыдливо пряталась.
Я выскочила из замка так поспешно, что не успела накинуть ни плащ, ни куртку. Теплое шерстяное платье с длинными рукавами давно безнадежно промокло под унылой моросью, которая периодически начинала сыпаться с неба, и противно липло к телу. В домашних туфлях хлюпало при каждом движении. Я замерзла так сильно, что не чувствовала пальцев на ногах и руках. Ну и пусть! Возвращаться в тепло совершенно не хотелось. Ведь это означало, что мне придется вновь увидеть Гвория и Шерьяна, услышать их лживые речи. Честное слово, никогда прежде мне не хотелось так сильно сбежать прочь. Не задумываясь о последствиях, не сожалея о несбывшемся, не мечтая об упущенном.
«Почему медлишь? – насмешливо шепнул внутренний голос. – Или слишком привыкла к теплой сытой жизни?»
Я пожала плечами. Возможно. Мне просто надоело постоянно убегать и прятаться. Чувствовать за спиной близкую погоню, бояться собственной тени. И не стоит обвинять меня в этом.
Подул ветер, сорвавший с деревьев целый водопад брызг. Я тряхнула головой, убирая с лица прилипшие пряди растрепавшейся косы. Что же делать дальше? Вернуться в замок, смирившись со всем случившимся? Уйти в ночь, не задумываясь о том, где встречу следующий день и встречу ли вообще? Были бы крылья – улетела бы на другой конец мира, где никто не крикнет мне в спину «нечисть», где можно просто жить, а не бороться каждый миг за собственную жизнь. Но разве есть на свете подобный благословенный уголок?
– Все еще злишься?
Ара подошла так тихо и незаметно, что я вздрогнула от неожиданности. Зашипела, как потревоженная гадюка, оборачиваясь к ней. Еще одна любительница подкрадываться. Поневоле задумаешься – уж не начал ли мне отказывать звериный нюх и чутье, раз даже орчиха может застать меня врасплох.
– Пришли говорить мне гадости? – со злой усмешкой поинтересовалась я. – Или предъявить счет за разбитый графин и испорченный ковер?
– Пришла сказать, что мой сын остолоп, – спокойно ответила Ара и протянула мне плащ. – На, накинь. Простудишься ведь.
– Не хочу. – Я вновь запрокинула голову к небесам, слизывая капли дождя с губ.
– Вот ведь упрямая кошка. – Ара укоризненно вздохнула. – Ну и кому ты сейчас делаешь хуже? Или мечтаешь о том, что заболеешь, а Гворий с Шерьяном начнут суетиться вокруг твоей постели, умоляя не умирать?
Я печально хмыкнула. Да уж, вряд ли они способны на такое. Скорее в очередной раз поднимут меня на смех или обвинят в притворстве. Протянула руку и приняла плотно скрученный сверток от орчихи.
– Ладно, отступники с тобой, – проворчала я, закутываясь в плащ, пахнущий теплом дома. – Что еще надо?
Ара в свою очередь плотнее запахнулась в непромокаемую куртку и встала рядом со мной.
– Все мужчины иногда ведут себя как полные идиоты, – без предисловий проговорила она. – Что обычные крестьяне, что храмовники, что эльфы. Последние, кстати, особенно часто. Знаешь, как я познакомилась с Ниэлем?
– Понятия не имею, – ответила я, слегка недоумевая от столь откровенного начала разговора.
– У эльфов есть такая забава, – проговорила Ара странно изменившимся голосом, в котором прозвучала хорошо скрытая ненависть. – Периодически молодежь, которой не хватает в повседневной жизни риска, выезжает в западные степи на охоту. Нет, между нашими странами нет общей границы, но это не такая большая проблема. Заставы Тририона осведомлены об этом развлечении и без проблем пропускают небольшие отряды эльфов через свою территорию. Люди смотрят на игры эльфов сквозь пальцы. Им-то какая разница. Напротив, оно и к лучшему, поскольку между степными орками и Тририоном то и дело возникают пограничные конфликты. А враг моего врага – мой друг.
Ара замолчала, кривя губы. Руки сами собой сжались в кулаки, а на лице застыло угрюмое выражение, граничащее с гримасой отвращения и презрения.
– Позволь, догадаюсь. – Я слабо улыбнулась. – Ниэль участвовал в одном из таких походов?
– Да, – обронила Ара. – По настоянию Владыки. Тот решил, что младшему брату пришла пора стать истинным воином и отведать крови заклятых врагов. Сама знаешь. Выражение «живут как эльф с орком» во все времена означало состояние необъявленной, но оттого не менее страшной войны.
Я грустно улыбнулась. В Мейчаре мне пришлось услышать другой вариант расхожей фразы. «Живут вместе как нечисть с храмовником», – говорила моя мать о соседях, которые каждый день ругались с таким ожесточением, что вся улица собиралась их разнимать, пока кто-нибудь кого-нибудь не зашиб.
– Так или иначе, но первым селением, встреченным на пути отважных воителей, оказалось мое, – продолжила Ара. – Эльфы на редкость удачно выбрали время для своего набега. Все взрослые мужчины были на ежегодном праздновании начала сезонной охоты. В крохотном поселке остались лишь женщины и дети. Конечно, нас всех с самого раннего детства обучали владеть оружием, не деля по полу, но согласись: сопливая девчонка с мечом больше ее и опытный, закаленный в постоянных сражениях и набегах воин – две совершенно разные вещи. Уже гораздо позже я узнала, что каждый поход эльфов чудесным образом совпадал с каким-нибудь праздником, подразумевающим отсутствие достойного противника. Высокородные ведь не любят по пустякам рисковать своей драгоценной жизнью, а воевать с заведомо слабым врагом куда приятнее.
Ара выплюнула последнюю фразу с нескрываемым возмущением. Замолчала, переводя дыхание. Я изумленно приподняла бровь. Надо же, она ведь в самом деле ненавидит эльфов. Интересно, почему в таком случае все-таки решила связать свою жизнь с одним из них?
– Нас застали врасплох и взяли почти без боя, – глухо проговорила Ара. – Эльфы не хотели убивать нас сразу. О нет, они придумали забаву получше. Согнать всех в одну юрту и поджечь ее на рассвете. Наверное, это показалось им забавным: любоваться огненным рассветом и слушать отчаянные крики своих жертв. Но ночью случилось непредвиденное. Ниэль напоил товарищей сонным отваром и освободил нас, повелев бежать так быстро, как только сможем.
– Благородно.
– Н-да. – Ара негромко хмыкнула. – Вот только наш поступок не отдавал подобной благородностью. Ниэль не учел, что нас учат сражаться с детства. Эльфам повезло, что никто не ожидал нападения, но теперь мы знали, что враг спит и беспомощен. А спаситель… Если честно, я посчитала его дурачком. Никогда не поворачивайся спиной к смертельному врагу, пусть и раненому. Сначала добей – потом празднуй победу. Ниэль, верно, решил, что мы от страха потеряем последние остатки разума и побежим, словно испуганные кролики, преследуемые тенью орла. Ан нет, мы бежали ровно до тех пор, пока не убедились, что даже эльфийский зоркий глаз нас не различит. Потом нашли схрон с оружием, обязательный для каждого, даже самого маленького племени. И вернулись.
Мрачное удовлетворение, с которым Ара произнесла последнюю фразу, не оставляло сомнений в исходе битвы.
– Вы убили всех? – на всякий случай поинтересовалась я, уже зная, каким будет ответ.
– Кроме Ниэля. – Орчиха равнодушно пожала плечами. – Он спас нас, мы оставили его в живых. Все по-честному.
– И он смирился с гибелью товарищей? – Я склонила голову набок. – Неужели не захотел отомстить?
– Мы оставили его в живых, но не вернули свободу. – Ара кивнула, подтверждая мои мысли. – Если бы мы его отпустили, то он обязательно выдал бы нас. Наше племя просто стерли бы с лица земли, поскольку уничтоженный отряд целиком состоял из высокородной мрази. Нет уж. Мы решили, что не стоит так рисковать. Ниэль на долгое время остался в нашем племени в качестве бесправного пленника. Грубо говоря – раба с ошейником из блокирующего магию металла. Дабы не улизнул через телепорт.
Ара неожиданно мечтательно улыбнулась, словно воспоминания доставили ей какую-то радость.
– Именно тогда и начались наши отношения, – произнесла она. – Не сразу, конечно, далеко не сразу. Сперва мы разговорились. Потом он начал помогать мне по хозяйству. Затем я спасла его от нападения взбесившегося степного волка. Оружия ведь Ниэлю не полагалось. А он отплатил мне тем, что вылечил застарелый перелом руки, постоянно ноющий при перемене погоды. Да много чего было за тот год.
Ара помолчала немного и добавила почти шепотом:
– Именно с ним я впервые познала ласку мужчины.
– И что дальше? – сухо спросила я, уже слегка утомленная длинным монологом орчихи. Такое чувство, будто она мне всю свою жизнь захотела пересказать. Лучше бы сразу мораль истории выложила, куда меньше времени бы потратила. – Ты помогла ему сбежать?
– Нет. – Ара покачала головой. – Владыка в конце концов обеспокоился судьбой младшего брата и нашел его при помощи магии. Отряд карателей, посланный для его освобождения, вырезал все мое племя. Я не погибла по чистой случайности: Ниэль успел загородить меня от лучников в последний момент. Стрелять в брата Владыки не осмелились.
– И тогда уже ты попала в рабство?
– Не угадала. – Ара покачала головой. – Меня оставили на пепелище нашего селения. Накануне зимы, без припасов, еды и крова над головой. Неделю я хоронила сородичей, хоронила сама, без какой-либо помощи. А Ниэль уехал. Уехал, ни разу не оглянувшись назад.
Орчиха замолчала, глядя на темный лес. Капли дождя стекали по ее лицу, но я была почти уверена, что к ним примешиваются и слезы. Пауза тянулась и тянулась. Мне казалось кощунством первой нарушить ее. Любые слова сейчас прозвучали бы глупо и нелепо.
– Я выжила, – наконец глухо проговорила Ара. – Выжила, несмотря ни на что. Только небо знает, как мне удалось пережить зиму. Я не имела права погибнуть, потому что внутри меня уже теплилась новая жизнь. А на исходе весны, когда Гворий уже родился, Ниэль вернулся. На коленях умолял простить его.
– И ты простила? – Я не сумела сдержать нотки негодования в голосе. – После всего случившегося? После гибели всех твоих родных?
– Ради любви иногда идешь на странные и страшные вещи. – Ара печально поджала губы. – Мы прожили с Ниэлем долгую жизнь, и за все это время он ни разу не предал меня вновь. Но иногда… Иногда сомнения опять и опять начинают терзать мою душу. Правильно ли я поступила, когда простила его? Когда научилась ради любви жить среди эльфов, терпеть оскорбления, бросаемые в спину, и открытое пренебрежение? Понятия не имею, Тефна. Но одно знаю наверняка: без него я бы погибла. Умерла, как только нашла бы Гворию новую семью.
И вновь тишина окутала нас плотным коконом. Лишь скрип ветвей над головой, шелест опадающих листьев и негромкое рокотание далекого грома.
– Пойдем в замок. – Ара первой прервала молчание. – Пойдем, Тефна. Мой сын идиот, как это ни печально осознавать. Он еще не понял, что любовь не приемлет даже малейшего обмана. Гворий на самом деле очень боится за тебя, но не осознает, что делает больно, когда пытается все решения принимать самостоятельно, не спрашивая на то твоего мнения и позволения. Конечно, ему всю жизнь вдалбливали, что легче всего добиться желаемого через приказы. Что власть не любит сомнений и не допускает колебаний. Поэтому он поступил так.
– Но мне надоело это! – глухо рявкнула я. – Надоело, что я всегда обо всем узнаю последней. Что мною пользуются, разыгрывая, словно козырную карту. Неприятно чувствовать себя лишь марионеткой. Рано или поздно подобное перестаешь прощать даже любимому, пусть даже он клянется, что делал все лишь во благо тебе.
– Понимаю. – Ара кивнула. – Осталось, чтобы он понял это. Если, конечно, уже не слишком поздно.
Я не знала, что ей ответить на последнюю фразу. Мне надоело постоянно прощать и подставлять вторую щеку для удара. Что бы там ни задумал Гворий в свое время, он в первую очередь должен был поставить меня в известность, поскольку это напрямую касалось моей жизни. И если полуэльф до сих пор не осознал ошибок – то это уже его проблемы, а не мои.
– В любом случае мой сын не стоит твоей простуды. – Ара легонько потянула меня за рукав. – Пойдем, Тефна. Я ни в коем случае не оправдываю Гвория, но мне будет очень жаль, если ты заболеешь. День осеннего равноденствия уже через неделю. Поверь, к этому событию нужно быть в полном здравии.

* * *

Первой, кто встретил меня в замке, была Рашилия. Она укоризненно всплеснула руками, увидев меня: мокрая, взъерошенная и очень злая.
– Ни слова! – предупредила она, когда я скинула промокший плащ прямо на пол. – Ноги в руки – и в купальню. Ее уже хорошенько прогрели к твоему приходу.
Я не стала протестовать, чувствуя, как начинает першить в горле. Ара права, заболеть сейчас будет совсем некстати. Кому нужна простуженная сопливая кошка, благо если воспаление легких не схвачу?
Через час, пропарившись до ломоты в костях и сменив промокшую одежду на теплое платье и длинные шерстяные гольфы, я чинно восседала в своей комнате, потягивая обжигающе горячий травяной отвар, в который чья-то щедрая рука от души плеснула сладкого медового ликера.
Когда в дверь постучали, я лишь устало вздохнула и плотнее завернулась в громадную пушистую шаль, пожертвованную мне доброй Рашилией. Не хочу никого видеть! Ни Шерьяна, ни тем более Гвория. Кстати, еще вопрос, кого сильнее не хочу видеть.
– Тефна, можно войти? – послышался из коридора голос Рикки. Я уныло вздохнула. Ему-то что от меня надо? Но с другой стороны, встреча с ним – наименьшее из зол. По крайней мере, он участия в затее Гвория не принимал.
– Не заперто, – отозвалась я и угрюмо насупилась, постаравшись придать себе злобный вид. Авось увидит, испугается и сбежит.
Рикки приоткрыл дверь и осторожно просунул в комнату голову. Сначала огляделся, словно убеждаясь, что я не собираюсь бросаться бутылками, и только потом появился полностью.
– Как себя чувствуешь? – спросил он, несколько смущенно переминаясь с ноги на ногу и не торопясь подходить ближе.
– Паршиво, – флегматично проговорила я, грея о кружку руки. – С чем пожаловал?
– Я просто хотел сказать, что действительно не знал о затее Гвория. – Рикки сделал крошечный шажок вперед: – Ты мне веришь?
– Верю, – почти сразу сказала я. Уж очень подавленный вид был сейчас у пасынка. – Но это ничего не меняет в отношении Гвория и Шерьяна. Подлостью было проворачивать такую авантюру, прежде не поставив меня в известность.
– Ты права. – Рикки серьезно кивнул. – Но, насколько я понял, произошла чудовищная ошибка. Если бы ты не залезла тогда ночью в кабинет Гвория, то ничего бы не произошло. Эти записи предназначались не для тебя, а для шпиона Владыки, если бы последний не поверил рассказу Дории и захотел перепроверить ее информацию. Все было сделано для того, чтобы утечка произошла без сучка без задоринки. Вместо нормальных охранников у дверей – раздолбаи и лоботрясы. Караульные в коридорах предупреждены, что ни в коем случае не стоит поднимать тревогу.
– Гворий знал, что Дория работает на Виррейна? – Я задала вопрос чисто по привычке, уже зная, каким будет ответ.
– Конечно. – Рикки пожал плечами. – По-моему, это стало очевидным уже тогда, когда она призналась, кто именно накинул на нее сеть повиновения.
– Почему тогда Гворий так жаждал получить записи обратно? – Я устало откинулась на подушки и прикрыла глаза. – Ты сам видел, в каком он был бешенстве.
– Я испугался за тебя, – вмешался в разговор кто-то третий.
На пороге стоял Гворий. Рикки не закрыл за собой дверь, поэтому полуэльф без проблем вошел в комнату, не спрашивая разрешения.
Я нахмурилась. Открыла было рот, собираясь потребовать, чтобы Гворий выметался ко всем вурдалакам, но не успела произнести и слова.
– Я на самом деле испугался за тебя, – продолжил полуэльф, небрежным жестом обрывая мои возможные возражения. – Испугался, что ты поверишь этой чуши. Испугался, что возненавидишь меня. Понадеялся, что ты не успела прочитать записи, вот и вознамерился вернуть их себе, пока не стало слишком поздно.
– Ты был прав в своих опасениях, – проговорила я, разглядывая что-то поверх его головы, лишь бы не утонуть в его лживых прозрачных глазах.
Полуэльф скривил уголки губ в подобие улыбки. Кинул косой взгляд на Рикки, и тот сразу же ретировался с легким прощальным полупоклоном.
– Я понимаю, что поступил дурно, – начал он, подходя чуть ближе. – Но пойми, Тефна, от подобной возможности узнать истинные планы Владыки было очень трудно отказаться. Почти невозможно. Если бы все прошло так, как задумывалось, ты бы ни о чем не узнала. Осталась бы в сладком неведенье. Кто же мог предположить, что именно в эту ночь ты захочешь прогуляться в мой кабинет? Глупое, нелепое совпадение, не более.
Гворий сделал еще один шаг мне навстречу, но послушно остановился, стоило мне всего лишь вскинуть бровь. Не забывайся, дорогой мой. Не мечтай, что стоит всего лишь почесать меня за ушком, как я тут же растаю и забуду про все обиды.
– Ты натравил на меня Изервиля. – Это прозвучало так, будто я обвиняла Гвория. – Собирался бросить меня в темницу. Тоже ошибка?
– После убийства Элмона я дико переживал за сохранность твоей жизни, – глухо отозвался Гворий. – Знал, как отреагируют остальные. Боялся, что над тобой учинят самосуд. Мне показалось, что поместить тебя на время под охрану будет наилучшим выходом. Понятное дело, ни о каких сырых подземельях или каменных мешках речи не шло. Тебя бы просто заперли в собственных покоях под постоянным надзором. Изервилю была дана команда обставить дело так, чтобы ни у кого из придворных не зародилось ни малейших сомнений, что происходящее – обман и фальшь. Он слегка перестарался, конечно, назвав тебя «поганой нечистью», но за это уже получил сполна.
Гворий был так убедителен в своих оправданиях, что я почти поверила ему. Нет, даже не так. Я не сомневалась, что полуэльф поступил подобным образом из лучших побуждений. Ну что поделать, если он привык всегда действовать самостоятельно, никого не ставя в известность о своих планах. Наверное, для будущего правителя это неплохое качество. Но от осознания этого факта легче не становилось. Напротив. Получается, если у нас и есть какое-нибудь совместное будущее, то мне в нем доведется всегда играть роль послушной марионетки. Нет уж, спасибо. Почему-то такая участь меня совершенно не устраивает.
– Тефна, я действительно не мог тебе ничего рассказать, – словно угадав мои мысли, потерянно протянул Гворий. – Я был почти уверен, что Владыка взял тебя под свой контроль. Уж слишком подозрительным выглядел тот ментальный щит, который защищал твои мысли после брачного обряда. Неужели ты не понимаешь?
– Понимаю, – легко согласилась я. – Думаю, тебе и Шерьяну был даже выгоден подобный поворот дела, когда я сдуру выкрала бумаги. Теперь не надо было гадать, получит ли Владыка ложную информацию, а главное – поверит ли ей. Ведь Виррейну даже в голову не могло прийти, что ты так жестоко сыграешь на моих чувствах. Пожертвуешь ими ради достижения собственной цели.
Гворий вскинулся было что-то возразить, но тут же поник под моим тяжелым немигающим взглядом.
– Не стоит, – мягко проговорила я. – Право слово, не стоит. Виррейн будет счастлив, когда узнает о твоем поступке. Поскольку убедится, что власть для тебя стоит на первом месте после любви. Истинный представитель славного эльфийского рода.
– Тефна…
Это прозвучало почти жалко, но я не замолчала. Негодование клекотало у меня в горле, рискуя в любой момент прорваться измученным криком.
– Шерьян тоже не дурак, – продолжила я. – Для него в сложившейся ситуации вообще были одни плюсы и ни одного минуса. Он знал, что ты задумал на самом деле. Понимал, что мне никакая опасность не грозит, по крайней мере, с твоей стороны. И одновременно играл роль спасителя и защитника, надеясь хоть таким образом заслужить в моих глазах прощение.
– Прощение? – Гворий изумленно изогнул бровь. – О чем ты?
Настала моя очередь удивляться. Получается, он не в курсе того, какие отношения меня связывают на самом деле с Шерьяном? Неужели тот не признался ему в грехах прошлого? Хотя… С чего вдруг Шерьяну вкладывать подобный козырь в руки соперника в любовных делах? И потом, браслет по-прежнему защищал мои мысли от Гвория.
– Не так давно я узнала, что знакома с Шерьяном далеко не год, – медленно проговорила я, строго контролируя, чтобы голос прозвучал как можно более ровно и безразлично. – Наша первая встреча состоялась в застенках храма примерно семнадцать лет назад. Он приказал пытать меня, чтобы заставить открыть круг мертвых с пятью лучами. Правда, мило?
На последней фразе я все-таки не удержалась и чуть слышно всхлипнула. Святые отступники, почему так больно вспоминать те события? Казалось бы, за прошедшее время я должна была полностью смириться с этим неприглядным и неоспоримым фактом. Ан нет, каждый раз тянет разреветься, словно несмышленой девчонке, когда речь заходит о случившемся.
Гворий скользнул вперед неуловимым движением. Опустился рядом на кровать и привлек меня к себе. Это произошло так быстро, что я не успела опомниться, как уже оказалась в его объятиях. Крепких и надежных, в которых так и тянет расслабиться и забыть обо всех невзгодах. И на секунду я позволила себе такую слабость, чем не преминул воспользоваться Гворий.
– Прости меня, – прошептал он мне на ухо, гладя по распущенным волосам. – Пожалуйста, прости. Я больше никогда в жизни не сделаю тебе больно.
Наверное, последняя фраза оказалась лишней. Она фальшью резанула по ушам. Что-то мне везет на клятвы. То Шерьян дает слово, что не причинит мне вреда, теперь еще Гворий. Явно намечается какая-то очень крупная игра, в преддверии которой они желают усыпить мою бдительность.
– Ты прав. – Я холодно усмехнулась и с некоторым усилием освободилась из его объятий. – Ты больше не причинишь мне боли по одной простой причине: я не позволю.
– Теф…
Я приложила палец к губам Гвория, призывая его замолчать, и он послушался.
– Не стоит, – мягко проговорила я. – Право слово, не стоит, Гворий. Ты сам понимаешь, что вместе нам быть не суждено.
– Почему?
В голосе Гвория послышалось столько отчаяния, что я едва не поверила ему. Но мгновенное колебание прошло, как только я вспомнила, сколько предательства видела от него. Мое доверие не настолько безгранично, чтобы постоянно испытывать его.
– Потому что, – твердо ответила я. – Гворий, ты сам понимаешь, что я права. Тебе нужна совсем другая женщина. Которая со смирением и покорностью примет то, что вечно будет у тебя на вторых ролях. Любовь никогда не станет самой важной вещью в твоей жизни. У тебя все подчинено целесообразности и полезности. Сначала – общественное, и только потом личное. А я так не могу.
Прозрачные зеленые глаза Гвория потемнели, но он молчал, не говоря ни слова наперекор. А возможно, ему было просто нечем возразить.
– Кошки – великие собственницы, – печально проговорила я. Не удержалась и ласково провела тыльной стороной ладони по щеке полуэльфа. – Мы не можем делить любимого ни с кем. Пусть даже соперницей станет забота о делах государства. Извини, но ты уже не раз доказывал мне, что именно это для тебя важнее всего. Ради власти ты подставлял меня под удар, использовал как наживку. Такие отношения не по мне.
– Ты толкаешь меня в объятия Дории? – глухо не спросил – простонал Гворий.
– А разве ты когда-нибудь выбирался из них? – вопросом на вопрос ответила я. – В нашем вечном противостоянии ты постоянно отдавал предпочтение именно ей. Даже когда знал, что она играет на стороне Владыки. Гворий, прости, но ни один по-настоящему любящий мужчина не станет проводить время в постели другой женщины. Думаешь, мне приятно было прятаться в твоей спальне и слышать, как ты ласкаешь ее?
– Я не знал…
– О да, конечно! – Я с гримасой страдания оборвала попытку оправданий Гвория. – Ты не знал о моем присутствии в тот момент. Но разве это что-нибудь меняет для меня?
Гворий молчал. И правильно делал, кстати. Если бы сейчас он завел свою старую песню о том, что все делалось лишь на благо мне, то, возможно, я бы не сдержалась. Закричала бы в голос от боли, надавала бы ему пощечин, но не сумела бы проглотить очередную порцию сладкой лжи.
– Дория всегда была на шаг впереди меня, – негромко произнесла я. – Она станет идеальной супругой для тебя. Для нее важнее всего – статус в обществе. Роль Владычицы восточных лесов сполна компенсирует ей холодность супруга и его постоянные измены. Наверное, она даже не возмутится, если ты подложишь ее под кого-нибудь, таким образом, играя на благо государству. А я так не могу. В самом деле не могу, Гворий. Уж лучше умереть сразу, чем знать, что в жизни любимого ты далеко не главная. Что тобой можно в любой момент пожертвовать, если выгода от этого поступка будет очевидной и перевесит любые минусы.
– Я бы никогда не пошел на подобное, – слабо выдохнул Гворий.
– Ты уже пошел на это, – с горькой улыбкой напомнила я. – Когда ради призрачной надежды на корону эльфийского правителя отказался взять меня в единственные жены. Конечно, ведь это перечеркивало все твои планы и усилия. Разве подобное можно простить и забыть?
Гворию нечем было ответить. Он сидел, понурившись, и не смел посмотреть мне в глаза. Такой красивый, такой близкий… И такой чужой.
– Прости, – прошептала я еще раз. Повинуясь мгновенному импульсу, прильнула к нему, прижалась так, словно через миг нам суждено было расстаться навсегда. Впрочем, почему «словно»? После этого разговора я собиралась вычеркнуть его из своей жизни, уничтожить саму надежду когда-нибудь быть вместе с ним.
– Ты действительно думаешь, что поступаешь правильно? – чуть слышно спросил Гворий в ответ на мои жестокие мысли.
– Да, – шепнула я, кусая губы, чтобы не расплакаться в последний момент. Не взмолиться – забудь про мои глупости, просто будь рядом! Все уже сказано.
– Я надеюсь, что когда-нибудь все обязательно изменится, и мы будем вместе. – Гворий сжал мои плечи с такой силой, что я едва сдержала приглушенный стон. – Ты меня дождешься?
– Не думаю. – Я мягко освободилась из его объятий. – Гворий, я обычная девушка со своими потребностями и желаниями. Я не могу, да и не хочу тратить свою жизнь во имя призрачной мечты на лучшее будущее. Извини, я и так слишком многое прощала тебе и слишком часто жертвовала собой ради других. У меня осталось не так много жизней, чтобы одну из них извести на ожидание. Понимаешь?
– Вполне. – Гворий печально кивнул. Затем нагнулся и поцеловал меня.
Забавно. Раньше я думала, что наш поцелуй будет чем-то совершенно необыкновенным. Дарующим небывалое наслаждение и счастье. Но нет, этого не произошло. Скорее наоборот. Пеплом утрат веяло от этого поцелуя, горечью неминуемого расставания и болью. Но все же, все же мне хотелось, чтобы эта минута никогда не заканчивалась.
– Спасибо. – Гворий наконец с усилием отстранился от меня. Встал и с подчеркнутым уважением поклонился: – Ты – лучшее, что было в моей жизни.
– Ты тоже, – с трудом выдавила я из намертво перехваченного спазмом горла. Глаза дико жгло от невыплаканных слез, которые я не могла, не имела права показать ему.
– Я надеюсь, ты не забыла о своем обещании и не откажешься от небольшого прощального подарка мне? – Гворий криво усмехнулся, уловив мой удивленный взгляд. – День осеннего равноденствия, Тефна. Я хочу, чтобы ты открыла его со мной под руку. Поверь, это будет лишь во благо нам обоим.
Я пожала плечами. Почему бы и нет? Один танец с ним я как-нибудь сумею пережить. Тем более что грех отказываться от возможности взглянуть в зеркало богов.
– Хорошо, – почти сразу согласилась я. – Будь по-твоему.
Гворий еще раз поклонился. С легкой улыбкой провел пальцем по своим губам, словно стирая отпечаток моего поцелуя, и вышел. А мое сердце почему-то кольнула острая игла даже не дурного предчувствия – откровенной опасности. Отступники, что опять не так? Неужели мои приключения еще не закончились?
«Вряд ли, Тефна, – холодно проговорил внутренний голос. – Скорее, они теперь только начинаются. Ты свой выбор сделала. Теперь ход за другими участниками игры».

* * *

Я сидела на подоконнике, болтая ногами, и отчаянно зевала. День осеннего равноденствия неумолимо приближался, и я все чаще чувствовала себя потерянной и забытой в начавшейся предпраздничной суматохе. Гворий здраво рассудил, что его нежданное возвращение из мира мертвых вряд ли останется тайной для шпионов Владыки, поэтому развил прямо-таки сумасшедшую активность по наведению в окрестностях порядка. Замок вновь ожил. Вечерами его коридоры ярко освещались магическими шарами, из комнат ушел холод. Я уже начала забывать, как мерзла недавно. Но, честное слово, все чаще с некоторой ностальгией вспоминала прежние спокойные деньки. Слишком шумно стало в коридорах, где теперь носились многочисленные слуги, прежде невидимые и неслышимые. Интересно, где они скрывались ранее? По подвалам, что ли, сидели? В гости все чаще наведывались высокородные эльфы, после чего как-то вдруг оставались здесь пожить до праздника, а то и дольше. Некоторых из них я знала еще по тем временам, когда тело Гвория медленно и мучительно угасало, а его душа безрезультатно пыталась выбраться из пропасти меж двух миров. Тогда они первые бежали из замка, как крысы с тонущего корабля. Теперь же без малейшего стеснения первыми же вернулись. Н-да, и после этого они еще смеют метаморфов называть нечистью! Да у каждого из нас больше чести и достоинства, чем у этих… невинных детей леса, чтоб ему сгореть!
– Не ругайся, Тефна, – миролюбиво попросил Рикки. Он сидел на подоконнике рядом со мной и с аппетитом хрустел яблоком. – Между прочим, ты сейчас, пусть и в уме, но произнесла самое страшное эльфийское проклятие. Узнай об этом любой из высокородных – тебе бы мигом задали хороших прутняков, да с солью, чтобы даже в уме подобную крамолу не осмеливалась повторять.
– Как они об этом узнают? – раздраженно спросила я, по привычке зло дернув обручальный браслет. – Твой отец и Гворий установили на меня столько ментальных щитов, что ходить тяжело. Любой телепат зубки обломает. Даже ты можешь читать мои мысли лишь потому, что знаешь рисунок заклинания.
– Ты уверена, что Владыка не разгадает его сразу же? – Рикки насмешливо приподнял брови.
– Я – нет, – честно призналась я. – Но твой отец, похоже, да. Он мне долго объяснял что-то про вероятность наложения двух заклятий, нахождение уязвимого места. В общем, я в итоге ничего не поняла. Но Шерьян поклялся, что я обязательно почувствую, если Виррейн начнет меня сканировать в поисках слабой точки щита. Хотя надеюсь, что до такого не дойдет.
– Я тоже надеюсь, – пробормотал Рикки и бросил такой вожделенный взгляд на пробегающую мимо эльфийку, что та споткнулась и едва не упала. Затем глупо хихикнула и шагнула было к нам, но я скорчила настолько зверскую физиономию, что несчастная девушка мигом выбросила все фривольные шалости из головы и поспешила ретироваться по-хорошему.
– Ну вот, – обиженно проговорил Рикки. – Зачем ты ее напугала? Такая ведь миленькая!
– Рикки, я, конечно, понимаю, что ты целый месяц был лишен женского общества, если не считать Рашилию, – проникновенно сказала я, больше всего на свете мечтая дать пасынку хороший подзатыльник. – Это, без сомнения, суровое испытание. Но не настолько, чтобы я из-за него была вынуждена присутствовать при твоем нежном ворковании с девушками. Избавь меня от этого зрелища, пожалуйста!
– Когда же в таком случае мне этим заниматься? – простодушно удивился Рикки. – Отец приказал, чтобы я и на шаг от тебя не отходил. Мол, кто знает, вдруг сообщник Вильканиуса вновь объявится и решит избавиться от тебя перед праздником. Или сам Владыка руку приложит.
– Считаешь, я в восторге от твоего вечного присутствия рядом? – огрызнулась я. – Знаешь, и так на душе тошно, а если еще буду вынуждена любоваться на твои обнимания и целования с девицами – вообще свихнусь.
– Завидуешь? – с самодовольной ухмылкой протянул Рикки. – Сама небось уже выть без мужского внимания хочешь?
Я вспыхнула от возмущения и совсем было собралась объяснить настырному пасынку, что именно думаю о нем, его отце и всех мужчинах мира, как подавилась словами. Потому что в конце коридора показалась Дория, важно шествуя и подметая пол длинным подолом роскошного изумрудного платья! Причем она шла под руку с Владыкой и с таким видом, будто осматривала свои будущие владения.
Нечаянные свидетели этой сцены останавливались, не зная, что им делать: то ли согнуться в глубоком поклоне перед правителем, то ли броситься наутек, то ли протереть глаза. Как же, где это видано, чтобы подобные визиты проходили таким образом: без предупреждения и должной свиты.
Рикки проследил за моим взглядом и в свою очередь окаменел. Легко соскочил с подоконника и встал чуть впереди меня, словно защищая. Его пальцы до побелевших костяшек вцепились в рукоять клинка.
– Гворий в курсе? – прошептала я, в свою очередь спрыгивая с подоконника.
– Не знаю, – прошептал Рикки, напряженно наблюдая за неспешно приближающейся парочкой. – Не могу послать ему зов – меня блокируют.
Виррейн уже заметил нас. В его ледяных синих глазах на секунду вспыхнул огонек непонятного торжества. Вспыхнул – и погас, оставив меня гадать: почудилось ли мне это или нет.
Конечно, видок у нас был совершенно не подходящий для встречи со столь важными гостями. На Рикки – простая хлопковая рубашка и слегка потертые узкие штаны, заправленные в высокие сапоги до колена. На мне – темное шерстяное платье безо всяких украшений. Хвала небу, оно оказалось достаточно длинным, чтобы спрятать разноцветные носки и самые прозаические тапочки на моих ногах. Ну что поделать, если с утра мне было лень разыскивать чистые чулки и влезать в туфли?
– Ба, кого я вижу? – ядовито произнес Владыка, поравнявшись с нами. Крутанул Дорию за талию, словно послушную куклу, и остановился. Замерла и эльфийка, уставившись перед собой ничего не выражающим взглядом. Тоненькая нитка слюны упала с ее полураскрытых губ на подбородок, но она даже не попыталась стереть ее. Я недоуменно нахмурилась. Что это означает? Дория под заклятием?
– Ваше величество. – Рикки почтительно наклонил голову, одновременно слегка наступив мне на ногу. Я очнулась от секундного замешательства и в свою очередь присела в реверансе, а юноша тем временем продолжил: – Рад приветствовать вас здесь. Как понимаю, вы прибыли с официальным визитом?
– Что ты. – Виррейн улыбался, но его глаза оставались кусками прозрачного льда. – Напротив, забежал всего на минутку, если так можно выразиться. Решил проведать племянника после тяжелой болезни. Посмотреть, верно ли говорят, что он полностью оправился.
– Не сомневайтесь даже, – мрачно буркнула я и в следующий миг едва не взвыла от боли. Рикки теперь припечатал каблуком сапога мою многострадальную ногу всем весом своего тела.
– О Тефна. – Виррейн улыбнулся еще шире, хотя это казалось почти невозможным, и обернулся ко мне с таким видом, будто только что обнаружил мое присутствие: – Как поживаешь?
– Отлично, – прошипела я, одарив Рикки гневным взглядом. Больно-то как! – А как ваше здоровье?
– Тоже не жалуюсь. – Владыка смотрел на меня так пристально, что заломило переносицу. Отступники, уж не ломает ли он сейчас ментальный щит? Откуда мне знать, как при этом себя чувствуют?
– Ваше величество, – с легкой угрозой протянул Рикки, властным жестом отстраняя меня к себе за спину. – Мне почему-то почудилось, что в воздухе повеяло магией. Вы ничего не ощутили?
Ломота в переносице пропала, как по приказу, и я облегченно вздохнула. Рикки стоял так, что заслонял мне весь обзор, поэтому я услышала лишь голос Виррейна:
– Быть может, совсем капельку.
– Хорошо, что эта капелька исчезла, – насмешливо отметил Рикки.
Краем глаза я заметила в дальнем конце коридора непонятное движение. Посмотрела туда и расплылась в довольной ухмылке. По направлению к нам почти бежал Гворий в сопровождении верного Изервиля. Оно и к лучшему, почему-то абсолютно не хочется продолжать общение с Владыкой.
Виррейн и Рикки тоже обратили на это внимание. Рикки с заметным облегчением повел плечами, будто скидывая с них непомерную ношу, и посторонился, разрешая мне встать рядом. Владыка в свою очередь огорченно цокнул языком и вновь посмотрел на меня, будто пытаясь что-то сказать взглядом.
– Я все еще твой должник, Тефна, – негромко проговорил он. – Я об этом не забыл, а ты?
«Да нужна мне ваша клятва, – едва не ляпнула я. – Подавитесь ею».
Первое слово едва не сорвалось с моих губ, но Рикки в третий раз с самой милой улыбкой наступил мне на ногу, и я зашипела от боли.
«Даже не думай! – прозвучало в голове. – Тефна, от подобных клятв так легко не освобождают. Тем более тех, кто при желании с легкостью раздавит тебя одним пальцем».
Владыка наверняка заметил эту небольшую сценку между нами. Но сказать ничего не успел, потому как в следующий миг около нас остановился запыхавшийся от быстрой ходьбы Гворий.
– Ваше величество. – Полуэльф легким кивком, в котором явно недоставало уважения, приветствовал дядю. – Чем обязан визиту?
Владыка внимательно оглядел племянника с ног до головы. Затем с легкой насмешкой посмотрел на хмурого Изервиля, стоящего чуть поодаль. Перевел взгляд на Рикки, задумчиво поигрывающего рукоятью клинка.
– Такое чувство, будто я прибыл в гости не к любимому и любящему племяннику, а в стан врага, – наконец с сарказмом проговорил он. – Гворий, разве ты не рад видеть меня и свою невесту?
Виррейн при этом вопросе посмотрел прямо на меня, надеясь видимо, что я каким-либо образом выдам неудовольствие или затаенную боль. Но я лишь улыбнулась. Напрасно надеетесь, ваше величество. В моей душе это пламя уже отгорело и вряд ли когда-нибудь вспыхнет вновь.
Гворий мазнул косым взглядом по неподвижно стоящей Дории. Я пыталась уловить хоть признак разума в ее бесстрастном застывшем лице, но тщетно. Ярко-синие глаза были прекрасны, пусты и холодны, словно за ними скрывалась бездна. Отступники, что Владыка сделал с Дорией? Такое чувство, будто он выжег ей мозг, превратил в безмолвную рабу без права самостоятельного голоса и мысли. Но за что, хотелось бы знать? Неужели узнал про убийство Элмона и решил отомстить за смерть своего шпиона?
– Что вы с ней сделали? – голосом, лишенным всяческих эмоций, наконец спросил Гворий. – И зачем, самое главное?
– И за что? – отважилась я задать еще один вопрос.
– За что? – Виррейн с радостью обернулся ко мне, намеренно проигнорировав Гвория. – Тефна, ты умная девочка, сама прекрасно понимаешь. Я очень не люблю, когда меня обманывают. И просто ненавижу, когда предают. Дория была так безрассудно смела, что решилась на собственную игру против меня. Видишь, чем это для нее закончилось?
Я без особых проблем поняла, что на самом деле хотел сказать Виррейн. Мол, дорогая моя кошечка, помни, где твое место. Раз уж согласилась когда-то стать моей союзницей, то до конца соблюдай верность. Только Владыка не учел одной вещи.
– Какое счастье, что я не приносила вам клятвы, – медленно и отчетливо произнесла я. – Союзы – вещь непрочная. Особенно не скрепленные бумагами с гербовыми печатями. Рано или поздно, но у союзников возникают собственные интересы. И тогда их пути расходятся. Так ведь?
– Совершенно верно, – без тени улыбки подтвердил Виррейн. – Только не стоит забывать одну очень важную деталь, моя дорогая. Если пути союзников разойдутся слишком сильно, то рано или поздно они станут непримиримыми врагами. Понятно?
У меня в груди все сжалось от ужаса. Конечно, куда уж понятнее. Кажется, только что мне объявил войну сам эльфийский правитель. Спрашивается, и чего неприятности так ко мне и липнут? Медом, что ли, намазана? Впрочем, не стоит забывать, что у меня тоже имеются немалые клыки и когти. Виррейн, должно быть, забыл, что у него остался один должок передо мной. По-моему, самое время о нем напомнить.
– Мне беспокоиться не о чем, – с усилием рассмеялась я. – О каких врагах может идти речь, когда у меня в кровниках вы? Сами говорили, что ваши противники долго не живут. Надеюсь, ваш протекторат распространится и на меня. Обязан распространиться, если вы не желаете…
Я не закончила фразу, указав многозначительным движением брови на несчастную Дорию. В моих силах сделать так, чтобы Виррейн превратился в такое же жалкое подобие когда-то разумного существа. Пусть помнит об этом.
Владыка слегка побледнел. Только слегка. Открыл было рот, но между нами уже встал Гворий, обрывая ставший слишком опасным разговор, полный недомолвок и намеков.
– Достаточно, – жестко проговорил полуэльф. – Ваше величество, прошу прощения, но вы не ответили на мои вопросы. Или они кажутся вам несущественными?
– Я привел Дорию сюда в таком виде, чтобы показать, как караю тех, кто мне неугоден, – процедил Виррейн. – Предателей, шпионов, интриганов. Она прекрасно осознает, что с ней происходит, но не в силах выразить ни малейшего протеста. Можно сказать, ее разум заключен в темницу, из которой нельзя выбраться. Если я прикажу ей – она добровольно отрубит себе руку или умоется драконьей желчью. В общем, сотворит что угодно. И будет при этом смеяться во все горло, хотя почувствует всю боль.
Гворий заиграл желваками, но сдержался от каких-либо слов или замечаний. Промолчали и остальные.
– И долго она будет в таком состоянии? – хрипло спросила я, зная, что зря это делаю. Мне-то какое дело до заносчивой эльфийки? Напротив, так ей и надо. Только почему-то на душе паршиво от подобных мыслей.
– Есть три варианта, – с готовностью обернулся ко мне Виррейн, словно ожидал подобного интереса. – Первый: мне захочется проявить великодушие. Маловероятно, но все же. Второй: Дория не выдержит и сойдет с ума. Это куда более возможный исход. И третий… Третий: кто-нибудь предложит мне достойный обмен за клятву Дории в верности. Что-то равнозначное. То, что заинтересует меня. Думаю, ты, Тефна, догадываешься, что это может быть.
Я не догадывалась – знала точно. Знали и остальные. Виррейн почти открытым текстом намекал на свою клятву верности. Мол, прости мне ее – и я верну Дории способность самостоятельно мыслить и действовать. Наверное, раньше я бы согласилась на его предложение незамедлительно. Но не сейчас. С какой стати, собственно, я должна отказываться от столь значимой гарантии безопасности своей жизни? Пока я под протекторатом Владыки, мне почти нечего опасаться. Стоит только вернуть ему клятву, как моментально образуется целая куча проблем. Начиная с того, что сам Виррейн вряд ли рад моему участию в спасении его племянника. Скорее даже наоборот. А его враги долго не живут, как он сам не так давно мне с гордостью говорил.
– Извините, ваше величество, но я понятия не имею, о чем вы говорите. – Я с нарочитым безразличием пожала плечами. – Попробуйте предложить этот обмен кому-нибудь другому.
Если Виррейн и был удивлен моим ответом, то ничем это не показал. Лишь понимающе хмыкнул, спрятав в уголках губ усмешку.
Я украдкой посмотрела на Дорию. Она стояла совсем близко от меня. Безумно красивая и спокойная. Лишь на самом дне ее зрачков я уловила тень отчаяния и безмолвного крика. Или мне просто показалось?
– Я желал бы обсудить с тобой детали предстоящего праздника, – сухо проговорил Владыка, обращаясь к Гворию и мигом теряя ко мне всяческий интерес. – Думаю, разговор удобнее будет провести у тебя в кабинете. Не возражаешь?
– Ничуть. – Гворий с легким полупоклоном пропустил вперед дядю. Напоследок обернулся и подарил мне мимолетный изумленный взгляд. Он явно не ожидал, что я приму именно такое решение по отношению к Дории. Что же, привыкай, милый, что отныне для меня на первом месте собственные интересы.
Спустя несколько секунд в коридоре остались лишь я и Рикки. Случайные свидетели неожиданного визита Владыки предпочли в самом начале нашего разговора торопливо разойтись, памятуя о непреложной истине: меньше знаешь о планах правителей и их ссорах, дольше проживешь.
Рикки стоял ко мне спиной, словно все еще защищая от невидимого врага и сжимая рукоять клинка.
– Ты чего? – Я легонько тронула его за плечо. – Расслабься, Виррейн уже ушел.
Рикки от моего прикосновения окаменел. Я чувствовала, как напряглись его мышцы под тонкой рубашкой, но никак не могла понять, что с ним произошло.
– Тефна, ты меня удивила, – чужим и каким-то безжизненным голосом проговорил Рикки, все еще не поворачиваясь. – Я никогда не думал, что ты способна на подобную жестокость.
– На какую жестокость? – Я уже начала раздражаться. – О чем ты говоришь?
– О Дории. – Рикки повернулся ко мне и выжидательно скрестил руки на груди: – Почему ты отказалась ее освободить?
– По-твоему, это было бы верным решением? – Я нервно забарабанила пальцами по подоконнику, не понимая, чего от меня хочет юноша. – Отказаться от клятвы, дающей мне власть над Виррейном… И ради чего, собственно? Мы никогда не были с Дорией подругами. Скорее наоборот. Однажды я уже спасла ей жизнь. И в итоге никакой благодарности. Более того, если она могла мне навредить – то обязательно вредила. Ты думаешь, на этот раз что-нибудь изменилось бы? Вряд ли. Уверена, что нет. Скорее стало бы намного хуже. Эльфы ненавидят быть должными кому-либо. Чувство искренней благодарности для них неведомо. Поэтому спасибо, но второй раз на эти же грабли я не наступлю. Даже кошки рано или поздно учатся на своих ошибках.
Рикки молчал, но мне не нужно было слов, чтобы понять – он не одобряет моего поступка. Мало того, почти презирает за него.
– Рикки, чего ты от меня хочешь? – Я повысила голос, пытаясь достучаться до его здравого смысла. – Будь ты на моем месте, разве освободил бы Виррейна от клятвы? Вряд ли. Полагаю, и у Шерьяна или Гвория даже мысли бы подобной не возникло. А между тем если кто и должен беспокоиться о Дории, то именно последний. Она ведь его невеста, ему и защищать ее от невзгод и проблем.
– Знаешь, почему ты мне так сильно нравилась раньше? – негромко спросил Рикки, обрывая мой крик. – Потому что в тебе не было и капли злобы или ненависти. В твоих глазах светились доброта и озорство. А что теперь, Тефна?
– Если кошку долго бить, в конце концов она научится шипеть и царапаться, – с вызовом проговорила я. – Что в этом странного?
– Да, наверное, ты права, – еще тише сказал Рикки. – Однако почему я все сильнее скучаю по прежней Тефне? Милой, доброй, доверчивой.
Я могла бы промолчать. Но жестокие слова сами слетели с моего языка, прежде чем я успела задуматься о смысле фразы:
– Быть может, из-за того, что на фоне прежней Тефны ты казался себе более храбрым и отважным? Не надо было бояться, что она сумеет дать тебе отпор, не стоило опасаться, что твое решение оспорят. Легко быть настоящим героем, вооруженным магией и мечом, особенно когда противостоит тебе слабая девушка.
Светлые глаза Рикки потемнели. Юноша с горечью усмехнулся и опустил голову, пряча от меня свой взгляд.
– Надо же, – чуть слышно произнес он. – Я никогда не думал, что наши прежние отношения можно охарактеризовать как противостояние. Всегда считал, что мы друзья. Выходит, ошибался?
Рикки не стал дожидаться моего ответа. Развернулся и быстро пошел прочь по коридору. Наверное, мне стоило броситься за ним и попросить прощения. Однако я лишь равнодушно пожала плечами. Подумаешь, обидчивый какой. А что я такого сказала? Лишь чистую правду. В любом случае я не собираюсь отказываться от клятвы Виррейна ради Дории. Хватит, нажертвовалась уже. Пора подумать и о себе.

* * *

Конец сентября выдался в этом году теплым и солнечным. Накануне праздника осеннего равноденствия затяжные дожди прекратились. Дубрава под стенами замка заполыхала багрянцем. В чистом и прозрачном воздухе повисли горьковатые нотки прелой листвы, отцветающего пачкульника и сжигаемой где-то сухой травы.
Я сидела на подоконнике в своей комнате и с настоящей тоской смотрела вниз. Разноцветные крыши маленьких аккуратных домиков, в беспорядке рассыпанные по берегу почти круглого озера, сейчас затерялись в буйстве красок золотой осени. Словно кто-то из богов выплеснул на землю радугу, так было красиво вокруг. Как, наверное, здорово побегать сейчас по узким дорожкам старого леса. С головой окунуться в ледяную синь озера. Выследить и посоревноваться в скорости с хрупкой быстроногой косулей. Ну почему, почему я должна сидеть взаперти, словно преступница? Надоело, все надоело! Этот замок, вновь наполнившийся шумными и бестолковыми гостями; торжественные приемы, идущие один за одним, на которых даже шумно отхлебнуть из чашки считается величайшим позором. Но самое главное – одиночество.
Нет, я привыкла быть одна. Когда Гворий балансировал между жизнью и смертью, я целые дни проводила около его постели, ни с кем не разговаривая. Напротив, любая попытка вступить со мной в беседу приводила меня в глухое бешенство. Но тогда замок был почти пуст, а сейчас вокруг кипит жизнь. И я чувствую себя чужой среди этого веселья.
– Скоро, – прошептала я, прислоняясь к стеклу разгоряченным лбом. – Скоро я уйду отсюда. Уйду навсегда, не прощаясь. Затеряюсь на дорогах Тририона, растаю в предутреннем сумраке пограничных дубрав и в бескрайних просторах Пустоши. Я знаю, Шерьян последует за мной. Не посмеет не принять вызов. И тогда, вдали от любопытствующих глаз, подальше от Рикки и Гвория мы решим наш последний спор. Не стоит вмешивать в него посторонних, это дело касается только нас.
Я помолчала немного, машинально потерла обхвативший предплечье обручальный браслет.
– В любом случае это будет мой последний бой, – чуть слышно закончила я. – Но сначала… Сначала я открою этот праздник равноденствия, будь он неладен.
– Что ты там бормочешь? – прервал меня голос Шерьяна.
Я повернулась лицом к комнате и устало прислонилась затылком к раме. Храмовник сидел за столом и внимательно рассматривал книгу о храмовых обрядах, которую уже достаточно давно я отдала ему на хранение. Все равно прочитала ее от корки до корки. И, кажется, поняла, почему Аджей подсунул ее именно мне. Правда, остальным об этом знать пока не обязательно. Совсем не обязательно.
– Да так, ничего, – уклончиво произнесла я, наблюдая, как внимательно супруг проглядывает каждую страничку. – Ну что, отыскал что-нибудь интересное?
– Нет, – с явным сожалением отозвался Шерьян, откидываясь на спинку стула. – Ни малейшего указания, как Марий собирается призвать в наш мир бога-отступника. Я всегда считал, что это возможно лишь при наличии четырех демонов – по числу стихий. Но тут упоминается и какой-то другой способ.
– Я знаю, – прервала я храмовника, невольно поморщившись. – Читала.
– Страница, где он описан, вырвана, – задумчиво продолжил Шерьян, словно разговаривая сам с собой. – Больше в книге никаких упоминаний о нем нет. Нет и карты, где было бы указано расположение круга мертвых с пятью лучами.
– Карта есть, – поправила его я, вспомнив загадочный рисунок, украденный некогда из кабинета Гвория. – Зачем говоришь неправду? Или думаешь, я забыла содержимое бумаг, приготовленных для шпиона Владыки, но случайно попавших мне в пасть?
Шерьян, уличенный в обмане, неожиданно покраснел. Это выглядело так забавно, что я с трудом сдержала улыбку. Что, дорогой, не понравилось? Привыкай, это только цветочки.
– Ладно, – нехотя согласился он. – Карта есть. Правда, непонятно, что за место там изображено. Никаких опознавательных знаков или надписей.
Я насмешливо качнула головой. Нет, это просто немыслимо! Он меня совсем за идиотку держит?
– Неужели ты так быстро забыл тот храм, в подвалах которого меня некогда пытали по твоему приказу? – спросила я и тут же подняла палец, обрывая его возможные возражения. – Не стоит. Я не собираюсь сейчас ссориться или предъявлять счета. Лишь говорю о том, что и я и ты знаем, где находится это святилище.
– Может быть, в таком случае, ты знаешь и этот загадочный способ, которым собирается воспользоваться Марий? – с плохо скрытым раздражением поинтересовался Шерьян.
– Я много думала над этим, – спокойно проговорила я. – Анализировала наше прошлогоднее путешествие к кругу мертвых, мое заключение у храмовников и нынешнюю охоту. Знаешь, что показалось самым странным и непонятным? Два обстоятельства, отчасти связанных между собой. Во-первых, почему Марий пытался создать лишь одного демона, когда для ритуала их надобно четыре? И во-вторых, зачем ты заставлял меня открыть круг мертвых с пятью лучами, когда никаких демонов не наблюдалось рядом и в помине? Даже твой сын еще не был зачат. И мне кажется, я нашла ответ на эти вопросы.
– И какой же? – выдохнул Шерьян. Интересно, в его голосе действительно послышался испуг или мне почудилось?
– Рикки был нужен Марию не для открытия круга мертвых. – Я пожала плечами, словно удивленная, что мне нужно объяснять очевидные вещи. – Иначе где остальные три демона? Имейся они в наличии, Марий уже призвал бы их и стал непобедимым. Но этого не произошло. Значит, по какой-то причине твой сын должен был стать единственным демоном в свите Мария. И это же позволяет предположить, что твой бывший наставник давным-давно знает другой способ вызова бога-отступника в наш мир.
Шерьян побледнел от моих негромких слов. В его лице не осталось и кровинки. Но он слушал, не делая ни малейшей попытки меня прервать. Правильно, больше ему ничего не оставалось.
Я сделала несколько шагов к Шерьяну. Он выпрямился на стуле так, будто проглотил палку. Пальцы, лежащие на столешнице, тряслись мелкой дрожью, которую он даже не пытался скрыть.
– Знаешь этот способ и ты, – мягко завершила я. – Иначе зачем надо было принуждать меня открыть круг мертвых с пятью лучами семнадцать лет назад? Во имя любопытства? Глупо. Метаморфы слишком редки и ценны, чтобы бездумно расходовать их на эксперименты. Нет, у тебя тогда была определенная цель. Не так ли?
– Приказ, – сдавленно поправил Шерьян. – У меня был приказ, и я не мог его ослушаться.
– Да ладно тебе. – Я утомленно махнула рукой, предлагая не начинать спор. – Это все игра слов, суть-то остается одна и та же. Я ведь не обвиняю тебя сейчас. Не кричу «сволочь, мерзавец, кровопийца». Хотя имею полное на это право. Нет, Шерьян, я не желаю в данный момент ругаться. Ты знаешь, и я знаю, что рано или поздно, но нам придется решить обиды прошлого самым кардинальным способом. Но не сегодня. Поэтому, пожалуйста, перестань юлить и отвечай прямо на вопросы. Договорились?
Шерьян неполную минуту молчал, глядя мне в глаза. Браслет, туго обхватывающий запястье, горячо дернулся несколько раз, показывая, что храмовник пытается прорвать слой защитных заклинаний. Ну уж нет, милый. За последний месяц я многое узнала о своих новых способностях. Вы с Гворием сделали мне неоценимый подарок, окружив непроницаемым ментальным щитом. Непроницаемым, конечно, для всех, кроме вас и Рикки. Но тогда вы не учли одной маленькой детали: кошечка теперь не так глупа и наивна, как прежде. Мне хватило одного дня, чтобы слегка подправить рисунок заклинания и сделать его неуязвимым и для вашей троицы. Конечно, ты можешь его сломать, но не думаю, что рискнешь зайти так далеко. По крайней мере, сейчас. Ведь это будет означать объявление войны, в которой лично я пленных брать не намерена. Как и просить пощады.
– Ну? – поторопила я храмовника, утомленная затянувшейся паузой. – Или мне напомнить вопрос? Каким образом ты намеревался тогда открыть круг мертвых? Раз ты настаиваешь, то добавлю: подчиняясь приказу Мария.
– Альтернативный способ заключается в том, что проводник в момент открытия круга с пятью лучами должен пожелать впустить в свое тело бога-отступника, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, произнес Шерьян, по-прежнему буравя мою многострадальную переносицу тяжелым взглядом.
– Прекрати. – Я чуть поморщилась, легонько коснувшись висков. – От твоих попыток незаметно заглянуть под щит у меня начинается мигрень.
Шерьян растерянно мигнул, явно не ожидая, что я замечу его действия, но глаза поспешил отвести.
– Почему этот способ считается менее приемлемым? – полюбопытствовала я, слегка разочарованная столь элементарной отгадкой. Неужели не могли что-нибудь посложнее придумать? По-моему, намного проще заставить одного метаморфа впустить в наш мир бога-отступника, чем четырех из нашего племени вынудить выносить демонов в собственном чреве. Тем более что в последнем случае ограничивающим фактором является весьма болезненная смерть.
– В первом тоже, – коротко обронил Шерьян. – Поверь, когда погибает разум, то это тоже весьма неприятное ощущение.
– Надеюсь, что никогда не доведется на собственном опыте проверить твои слова. – Я криво усмехнулась. – Но вернемся к нашим баранам, точнее, метаморфам. Почему один хуже, чем четыре? Прости, даже пять – еще один по-прежнему нужен для открытия круга.
– Потому что в первом случае бог-отступник возрождается в теле смертного. – Шерьян нервно хрустнул пальцами. – То есть является уязвимым и уж точно не бессмертным, кроме того, обладает весьма ограниченным набором способностей, не идущих ни в какое сравнение с настоящим всемогуществом. В то время как слияние четырех демонов позволит богу-отступнику ступить на нашу землю во всем жутком великолепии действительно непобедимого существа.
Шерьян устало потер лоб. Я носом чуяла его сомнение, стоит ли продолжать дальше, и не торопила его. Просто ждала, чуть склонив голову набок. Если не совсем глупец, то поймет, что лучше ему не играть в молчанку со мной. Иначе смертельный поединок начнется прямо сейчас. Терять мне все равно нечего.
– Перспектива возрождения бога-отступника в бессмертном и неуязвимом облике ужасала даже Мария, – все же решился на окончание рассказа Шерьян. – Он понимал, что управлять таким существом невозможно. Поэтому мне и был отдан приказ… гм… подготовить тебя к ритуалу должным образом.
– Н-да уж, – прошептала я, невольно поежившись. Шрамы на спине вновь напомнили о себе застарелой тягучей болью. – Подготовил прекрасно, ничего не скажешь.
Шерьян ничего не ответил на это, хотя, без сомнения, все прекрасно расслышал.
– Получается, ты с самого начала знал планы Мария о захвате мира? – уже громче проговорила я. – Ладно, плевать на то, что ты сделал со мной. За это у меня еще будет возможность отомстить. Но Индигерда? Выходит, ты лгал ей, клянясь в вечной любви? И когда она умоляла тебя прекратить в первую брачную ночь, продолжал намеренно, прекрасно осознавая, что через девять месяцев она погибнет в жутких муках, а ты станешь отцом полудемона?
– Рикки прав, ты становишься жестокой, – пробормотал Шерьян. – Наотмашь бьешь по самому больному месту.
– У меня были хорошие учителя. И ты в их числе.
Шерьян встал, с грохотом отодвинув стул. На миг мне показалось, что он собирается ударить меня – так резко он покачнулся в моем направлении. Но храмовник лишь попытался убрать с моей щеки прядь, выбившуюся из косы. Я с некоторой брезгливостью посторонилась, и его рука безвольно упала.
– Я уже говорил, что не знал всех планов Мария, – сказал Шерьян, сделав вид, будто не заметил моего движения и легкой гримасы неудовольствия на лице. – Понял их намного позже, когда сопоставил факты и прочитал эту злополучную книгу. Намерение вызвать бога-отступника Марий держал в тайне от ближайших помощников, резонно опасаясь, что далеко не все поддержат его желание погубить мир. У меня никогда не было причин не доверять ему, я искренне считал его своим наставником, чуть ли не братом. Поэтому я не задавал лишних вопросов, выполняя приказы с должным рвением и аккуратностью.
– О да, с рвением ты преуспел, – невесело рассмеялась я. – Об этом можно судить по твоему чрезвычайно активному общению с серыми кошками. Одну приказал пытать, другую почти сразу после этого взял в жены.
– А ты никогда не думала, что своей женитьбой на Индигерде я пытался хоть частично, но возместить свою вину перед другой девушкой, так и оставшейся на то время для меня безымянной? – с раздражением спросил Шерьян. – А еще на досуге задумайся: каким именно образом тебе удалось сбежать из храма? Ну да, ну да, потрясающая небрежность стражников, проявленная впервые за несколько месяцев. Раскиданные по всему храму склянки с настоем синельца, чтобы бежала быстрее ветра, отсутствие всяческой погони. Даже в окрестных городках тревогу не объявили и не согнали в округу всех тририонских охотников на нечисть. Везение чистой воды, не так ли? Ты сама в это веришь?
Я молчала, нахмурившись. Сказанное Шерьяном никак не укладывалось в голове. С этой стороны я на свой побег не смотрела. Если честно, я вообще мало что помню из него. Слишком напугана и слаба была, в памяти сохранился лишь калейдоскоп ярких кусочков, никак не желающий складываться в единую картину.
Продолжить разговор нам не удалось. В комнату громко постучались. В следующую секунду дверь распахнулась, и, не дожидаясь особого разрешения, на пороге возник Рикки.
– Опять ругаетесь, – укоризненно протянул он. – Но хорошо хоть не деретесь.
– Успеется еще, – без тени иронии отозвалась я. – Без свидетелей.
В светлых глазах Рикки полыхнула откровенная тревога, но он смолчал.
– Тефна, – проговорил он, – тебя ждет Рашилия. До начала праздника осталось несколько часов. Пора примерять платье.
Я недовольно покачала головой. Одно радует – после этого мероприятия уже ничто не будет держать меня в замке Гвория. Так, какой там план на ближайшее время? Танец с наследником престола, свидание с кем-нибудь из богов и побег из эльфийских лесов. Ах да, не забыть по пути потушить факел плодородия. Ничего не скажешь – насыщенный вечер предстоит.

* * *

Платье для церемонии было тяжелым и чрезвычайно неудобным. Плотная парча, вышитая золотыми нитками, неприятно царапала кожу. Длинный шлейф путался под ногами. Туфли оказались на столь высоком каблуке, что я всерьез опасалась переломать себе ноги во время обязательного танца с Гворием.
– Можно я переоденусь во что-нибудь более удобное? – в тысячный раз проканючила я, пока Рашилия носилась вокруг меня, колдуя над прической.
– Нет, – строго отрезала она и пребольно дернула за волосы, закалывая их повыше. – Ты же не хочешь выглядеть рядом с наследником престола чучелом?
– Мне все равно, – честно ответила я, мрачно разглядывая свое отражение. – Хоть чучелом, хоть чудищем. Лишь бы побыстрее прошел этот фарс.
– Ну как же так! – Рашилия возмущенно всплеснула руками. – На праздник приглашены знатнейшие эльфийские семейства. Говорят, даже Владыка почтит нас вниманием.
– На него мне тем более плевать. – Я слабо охнула от боли, когда Рашилия загнала очередную шпильку мне в прическу так глубоко, что та оцарапала кожу. – И я не понимаю, если честно, почему ты радуешься его визиту. Виррейн предал Гвория, по сути, обрек на мучительную смерть. То, что твой хозяин все же вернулся с земель мертвых, – чудо, сотворенное прежде всего Арой и Шерьяном.
– Ара тоже будет на празднике, – поспешила воспользоваться удобной возможностью для смены опасной темы разговора Рашилия. – Говорят, это ее первое появление на приемах эльфийского леса. Разве не хочется произвести на нее приятное впечатление?
Я криво ухмыльнулась. Думаю, кому-кому, а Аре уж точно наплевать, как я буду выглядеть. За дни, прошедшие после памятного разговора в ночном лесу, мы, можно сказать, даже подружились. Кому, как не орчихе, нечисть может излить душу на снобизм эльфов и их пренебрежительно-высокомерное отношение к представителям других рас. Даже приди я на прием в рваном рубище и босая, Ара мне ничего не скажет. Лишь украдкой посмеется, глядя на вытянувшиеся лица детей леса.
– А Дориэлия? – не утихомиривалась Рашилия, яростно накручивая мне челку. – Уж она-то точно будет блистать на приеме. Не желаешь подпортить ей настроение своей красотой?
Я вспомнила остекленевший взгляд эльфийки при нашей последней встрече, пустое бессмысленное выражение лица и жестокие слова Владыки о том, что Дория отныне служит лишь безмолвной, безропотной игрушкой в его руках. Вряд ли несчастной будет дело до того, гармонирует ли оттенок моих туфель с цветом платья. У нее сейчас проблемы куда важнее.
«Может быть, стоило пойти на обмен, предложенный Виррейном? – слабым эхом донесся голос совести и сострадания. – Неужели тебе не жаль ее?»
Я раздраженно передернула плечами, прогоняя ненужные мысли. Мне – не жаль. Дория получила по заслугам, а мне давно пора уяснить, что всех на свете спасти нереально. Прежде всего надлежит подумать о собственной безопасности. В окружении хищников глупо примерять овечью шкуру.
– Ну вот и все, – наконец удовлетворенно вздохнула Рашилия, отступая от меня. – Полюбуйся на себя, Тефна.
Я не хотела обижать добрую девушку, поэтому с покорностью расплылась довольной улыбкой, кинув мимолетный взгляд в зеркало. Ну да, неплохо получилось. Можно сказать – хорошо. Платье сидит строго по фигуре, волосы уложены аккуратными волнами и подколоты на затылке. Свет магического шара дробится от золотого шитья наряда, поэтому кажется, будто меня обнимают всполохи пламени. В общем, Гворий и Шерьян будут довольны. В грязь лицом точно не ударю.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я Рашилию, которая стояла чуть поодаль, лучась от удовольствия при виде результата своих трудов. – Очень красиво. А теперь можно, я побуду немного одна?
Рашилия удивленно вздернула брови, и я поспешила объяснить:
– Мне сегодня предстоит тяжелый вечер. Хочу посидеть в тишине и отдохнуть. Сама понимаешь – потом весь вечер на ногах проведу, ни на миг расслабиться нельзя будет.
Эльфийка, все еще сомневаясь, осторожно кивнула и, не задавая лишних вопросов, выскользнула прочь. Я дождалась, пока в коридоре замолкнет дробный стук ее каблуков, потом на всякий случай задвинула тяжелый засов на двери. Теперь-то уж точно мне никто не помешает. После чего, безжалостно сминая платье, опустилась на колени перед кроватью и выудила из-под нее походной мешок, уже почти собранный. Так, посмотрим, все ли на месте. Перемена белья, мешочек сухарей и немного вяленого мяса. Еды, конечно, маловато, но осенью с охотой проблем не будет. Главное, оторваться от погони. Благо, помогла Ара, безо всяких вопросов отдав смесь высушенных трав, должную перебить мой запах. Крупинка ее на тропинку – и никакой нюхач не встанет на мой след. Походная одежда и удобная обувь дожидаются своего часа в гардеробе. После утомительного празднества вряд ли завтра кто-нибудь хватится меня раньше полудня. Этого достаточно, чтобы получить неплохую фору во времени. Главное, миновать пограничные отряды и добежать до Пустоши. Дальше эльфы навряд ли сунутся. Впрочем, мне уже не привыкать драпать отсюда со всех лап. Авось прорвусь и на этот раз. Что еще? Ах да, книга. Стоит ли ее брать?
Я вернула мешок на место и уставилась перед собой задумчивым взглядом. В принципе все, что мне было надо, я из книги уже узнала. Она только будет занимать лишнее место в вещах. Но с другой стороны… С другой стороны, оставлять ее в руках Шерьяна и Гвория тоже не стоит. Знания, заключенные в ней, слишком опасны и, возможно, когда-нибудь будут использованы против меня. Что же, решено. После окончания праздника по пути к себе заверну в комнату Шерьяна. Я знаю, где он прячет книгу, поэтому забрать ее не составит особых проблем. И потом, мне все равно надо оставить послание драгоценному супругу. С указанием места и времени будущего поединка.
Неожиданно я заметила краем глаза странное мерцание. Зашипела, выпуская когти и поворачиваясь лицом к противнику. Ну что такое! Ни на секунду нельзя остаться одной.
– Добрый вечер, Тефна, – вежливо поздоровался Владыка, непринужденно шагнув через оправу зеркала в комнату. – Чудесно выглядишь!
– Спасибо, вы тоже, – вежливо отозвалась я, неторопливо поднимаясь на ноги и стараясь не выпускать эльфийского правителя из поля зрения. – Что надобно?
– Фу, как грубо! – посетовал Виррейн, осмотрительно не приближаясь ко мне.
Я лишь презрительно фыркнула. Подумаешь, оскорбился. Вообще-то я не обязана рассыпаться в любезностях перед ним. Он мой должник, поэтому я вправе обращаться с ним так, как моя душа пожелает. Пусть скажет спасибо, что при всех не позволяю таких вольностей. Хотя могла бы.
Владыка рассеянно провел рукой по коротким волосам, явно не зная, что сказать дальше. Он в самом деле выглядел сегодня потрясающе, видимо приготовившись к приему. Наряд из черного шелка, отороченный по рукавам россыпью драгоценных камней, выгодно подчеркивал его бледную кожу и яркую синеву глаз. На шее висела массивная платиновая цепь с изображением герба восточного леса: единорога, вставшего на дыбы.
– Так что надобно? – повторила я, закончив беглый осмотр нежданного визитера. – Или опять пришли торговаться за свою клятву?
– Угадала, – ответил Виррейн, скрещивая на груди руки. – Тебя удивляет это?
Я неопределенно пожала плечами. Вполне понимаю беспокойство Владыки. Неприятно жить, осознавая, что в любой момент из всемогущего правителя рискуешь превратиться в раба. Но меня его переживания слабо волнуют. Клятва дает мне слишком много преимуществ, чтобы я ее так просто забыла.
– Опять постараетесь растрогать меня описаниями мучений Дории? – Я втянула когти, здраво рассудив, что пока нападения ожидать не стоит. – В таком случае напрасно пожаловали. Мне плевать на нее. Хоть пытать начните пред моими глазами – лишь порадуюсь да позлорадствую. Потому как красотка получила по заслугам.
– Да, за время, которое прошло с того неудачного ритуала некромантии, ты сильно изменилась, – негромко отметил Владыка. Пожевал губами, будто решая в уме какую-то задачу, затем вкрадчиво предложил: – А если я обменяю клятву на что-то более существенное?
– На что? – Я утомленно покачала головой. – Зря стараетесь. Деньги меня не интересуют. Точнее, интересуют, но не применительно к этому случаю. Что вы еще мне можете предложить?
– Власть, – обронил Виррейн. – Положение в обществе.
– Какую власть? – Я слабо улыбнулась. – Уже через несколько месяцев вы уступите свой трон наследнику. Обязаны будете уступить. Или предлагаете мне стать вашей преемницей? Смешно: нечисть на эльфийском престоле.
– Если бы не твое происхождение, это было бы неплохим вариантом, – задумчиво проговорил Виррейн. – Я бы формально уважил многовековую традицию, но фактически остался бы править, подсказывая и направляя тебя. Но… Ты права, эльфы не потерпят нечисть на троне. Поэтому я предлагаю тебе стать моей женой.
Я едва не рассмеялась ему в лицо, сочтя предложение за неуместную шутку. Я – супруга эльфийского правителя? Чушь какая-то.
– И вы думаете, я соглашусь? – спросила я, с величайшим трудом сдерживая душивший меня смех. – Учитывая, что сами рассказывали мне, как эльфы относятся к младшим женам? С кем вы там их сравнивали? С любимыми домашними животными, которых ласковый хозяин балует, но никогда не позволит шалить без меры?
– При чем тут младшая жена? – с легким оттенком раздражения сказал Виррейн. – Я предлагаю тебе стать моей единственной супругой. И получить все причитающиеся этому положению почести.
Я потрясла головой, надеясь, что наваждение пройдет. Отступники, что творится при эльфийском дворе? Мало того что младший брат правителя давно и счастливо женат на орчихе, так теперь сам Владыка вздумал его переплюнуть, взяв в законные супруги нечисть. Как говорится, чем дальше в лес, тем злее упыри.
– Подумай, Тефна, – продолжил тем временем Виррейн, пользуясь моей секундной оторопью. – Не отказывайся сразу. Я не верю в любовь, но брак со мной из-за этого не превратится в кошмар, уверяю тебя. Скорее это можно будет назвать взаимовыгодным союзом. Я дам тебе надежную защиту и крышу над головой, не докучая своим постоянным присутствием рядом. Любого, кто позволит дурной взгляд, да что там – недостойную мысль в отношении тебя будет ждать скорое и жестокое наказание. Поверь, я заставлю своих подданных тебя уважать. Я знаю, как много значит для метаморфов свобода. И ты будешь свободна, уверяю тебя. Эльфийские леса достаточно велики, чтобы подарить иллюзию целого мира. Бегай, наслаждайся охотой, позволяй себе любые шалости, и даже больше. И знай, что за твоей спиной всегда буду стоять я, охраняя и оберегая от любого зла.
– Во-первых, я замужем, – мягко проговорила я, останавливая его возбужденный монолог. – Во-вторых, как вы прекрасно знаете, властвовать вам осталось всего пару месяцев от силы. Так что спасибо, конечно, за предложение, но…
– Не торопись отказываться, – оборвал меня Владыка. – Ты прекрасно знаешь, что без боя я с престола не уйду. И плевать мне на обычаи. Я не собираюсь отказываться от власти из-за каких-то замшелых традиций. Гворий выжил на этот раз, но это не значит, что ему будет везти постоянно. Особенно если ты начнешь играть на моей стороне. Что же касается твоего брака… Разве ты не собралась в ближайшее время исполнить клятву, данную некогда?
Я промолчала. К чему скрывать очевидное?
– Я так и думал, – с довольной улыбкой заключил Виррейн. – Подумай, Тефна, подумай хорошенько. У тебя слишком много врагов, чтобы наживать еще одного в моем лице. И потом, ты не знаешь, что именно мне рассказал Вильканиус.
– Вильканиус? – Я приподняла бровь. – А разве он мог что-нибудь рассказать? Целитель был марионеткой в чужих руках. Расходным материалом, как вы любите выражаться. Наверняка он знал только то, что ему позволили знать.
– Ну кое-что интересное он все-таки поведал. – Виррейн сделал несколько шагов мне навстречу. Он остановился так близко от меня, что я носом едва не ткнулась ему в грудь. Теперь я могла посмотреть ему в глаза, лишь подняв голову. Владыка усмехнулся, наверняка ощутив мое недовольство такой близостью, и вкрадчивым шепотом продолжил: – Ты даже представить себе не в силах, как много можно вспомнить под пытками. Обрывки слов, интонация, неожиданные запинки. Все это при правильном анализе дает крупицы поистине бесценной информации. А дальше – дело собственной осведомленности и интуиции.
Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит. Да и потом, разве сообщники Вильканиуса мне опасны? Целитель признался, что их целью было оклеветать меня, доказать эльфам, что метаморфы – опасная нечисть, которую следует уничтожать сразу же безо всякой пощады.
– Тефна, я знаю, кто пытается тебя убить. – Владыка снисходительно улыбнулся мне сверху вниз. – Именно убить, жестоко и без пощады. Вспомни Пустошь, где вам повезло спастись лишь чудом. Чужими руками это сделать не удалось. Что же, значит, в ближайшее время игра начнется серьезная и без всяких скидок. Поверь, по сравнению с этим противником Марий – просто невинный ребенок.
Я устало потерла виски. Отступники, что же мне так не везет? Одни враги кругом. Могу ли я хоть на кого-нибудь положиться?
– Прими мое предложение. – Владыка перешел на вкрадчивый шепот. – Прими, прошу. Это будет на пользу нам обоим. Я клянусь, что если ты встанешь на мою сторону, то ничто на свете не заставит меня предать тебя. Я буду биться за нас обоих до последней капли крови. И даже если весь мир пойдет против нас войной – мы победим. Согласна?
Это было очень заманчивое предложение. Заманчивое настолько, что всего пару месяцев назад я приняла бы его, не задумываясь о возможных последствиях. Но не сейчас. Не так давно Виррейн говорил мне, что не верит в любовь и дружбу. Что станет со мной, как только непосредственная угроза его власти минует? Рано или поздно, но мое присутствие рядом с эльфийским правителем станет неудобным. Когда все успокоится и наладится, неминуемо пойдут ненужные слухи. Владыка решит, что брак с нечистью стал приносить ему больше вреда, чем пользы. И в тот самый миг моя участь окажется предопределенной.
Была еще одна причина, по которой я не торопилась прыгать от радости и кидаться на шею Виррейну с объятиями и благодарностями за столь любезное предложение руки и сердца. Сдается, эльфийский правитель начинает очередную интригу, в которой мне отведена роль обыкновенной марионетки. А я больше не желаю играть по чужим правилам.
– Мне надо подумать, – уклончиво произнесла я. – Если я дам ответ после ритуала, вас это устроит?
В синих глазах Виррейна мелькнуло недоумение. Владыка явно ожидал, что его предложение встретят с большим воодушевлением. Конечно, кто он и кто я. Серая кошка еще осмеливается морщить носик от предложения всесильного правителя эльфов.
– Хорошо, – неохотно процедил Виррейн. – Как скажешь. После ритуала так после ритуала. Мы с Гворием сошлись во мнении, что мне не стоит на нем появляться, однако я найду способ навестить тебя этой ночью. И не советую тебе испытывать мое терпение, Тефна. Оно небезгранично.
– Спасибо, – вежливо поблагодарила я за предоставленную отсрочку, не позволив и тени насмешки скользнуть в голосе.
Эх, ваше величество. Вы не в том положении, чтобы мне угрожать. Никак не свыкнетесь с мыслью, что ваша судьба в моих руках? Смотрите, я ведь могу вспылить и напомнить об этом. Впрочем, не сейчас.
– Можно последний вопрос? – спросила я, вспомнив еще одну странность в недавних событиях.
– Конечно. – Виррейн пожал плечами. – Зачем спрашивать?
– Почему вы не забрали книгу про храмовые обряды, когда она оказалась в моих руках? Она ведь была нужна вам, иначе вы бы не приказали Дории выкрасть ее, зная, что тем самым рискуете разоблачить ее как свою шпионку.
– Не совсем так, – оборвал меня Владыка, чуть заметно морщась. – Это был лишь способ проверить ее лояльность, который она с треском провалила. Но о предательстве я узнал позже, на тот момент Дориэлия выглядела вне подозрений. А книга… К чему она мне? Я-то бога-отступника в наш мир не собираюсь вызывать. В отличие от моего горячо любимого племянника.
Я нахмурилась, не понимая, не скрывается ли в этих словах сарказм. В принципе Виррейну не от кого было узнать, что на самом деле Гворий не собирается получить власть таким образом. Но с другой стороны… Неужели Владыка верит, что полуэльф способен на это? И неужели до сих пор не разгадал его игры? Ох, опять голова разболелась от этих интриг.
Виррейн еще минуту молча смотрел на меня, словно ожидая, что я одумаюсь и с воплями восторга соглашусь стать его женой. Затем разочарованно вздохнул и отошел к зеркалу. Миг – и я осталась совершенно одна в комнате.
Браслет из неизвестного серебристого металла приятно грел запястье. Я задумчиво потерла его и улыбнулась своим мыслям. Прощайте, ваше величество. Я не собираюсь встречаться с вами после ритуала. Мне неинтересны ни вы, ни ваша отчаянная битва за власть. В моем будущем есть только один поединок, после которого весь мир может провалиться в кромешную тьму. Неважно: убью ли я Шерьяна или наоборот, итог будет один: моя жизнь на этом закончится.

* * *

По традиции празднование дня осеннего равноденствия начиналось ранним вечером, когда алое солнце только коснулось верхушек деревьев. Я стояла на балконе, любуясь прелестным закатом. Ярко-красная листва дубравы отражалась в багровеющих водах озера, даже на темном ельнике, казалось, лежали румяные отблески торжествующей вечерней зари. Все вокруг было цвета крови: небо и облака, мой наряд и лес вокруг замка. Интересно, это можно считать знаком судьбы?
– О чем ты думаешь?
Неслышно ступая, ко мне подошел Шерьян. Поднял было руку, чтобы обнять меня за плечи, но перехватил мой косой взгляд и послушно убрал ее.
– О разном, – честно призналась я, подставляя лицо резкому холодному дуновению ветра. Волосы, убранные в сложную прическу, моментально разлохматились. Рашилия наверняка будет в ярости. Да ну, плевать! И я со злостью выдрала шпильки, удерживающие пучок на месте. С наслаждением встряхнула головой, позволив светлым волосам разметаться по плечам. Так намного лучше.
Шерьян с легким удивлением наблюдал за моими действиями, но говорить что-либо поостерегся. И правильно. У нас еще будет время сказать друг другу последние слова.
– Я принесу тебе накидку, – наконец несмело предложил он, когда от очередного порыва ветра платье облепило мою фигуру, заплескавшись за спиной длинным шлейфом.
– Не надо. – Я обернулась к нему. – Мне нехолодно.
Шерьян стоял так близко от меня, что я чувствовала тепло его кожи. Одетый, как всегда, в черное, темные чуть волнистые волосы зачесаны назад, в ореховых глазах нет привычной насмешки, лишь беспокойство за меня. Мой супруг. Мой злейший враг. Забавно, ничего не скажешь.
– Ты простудишься, – прошептал Шерьян и сделал было шаг назад. – Я быст…
– Не надо, – уже настойчивее повторила я и взяла его за руку. – Побудь со мной.
Храмовник остановился. Словно нехотя вернулся на прежнее место и устало посмотрел на меня сверху вниз.
– Конечно, я останусь с тобой, – проговорил он, легонько обнимая меня за плечи. – Но, Тефна, ты замерзла. Вся ледяная.
Вместо ответа я уткнулась носом в его грудь. Потерлась щекой о дорогой бархат камзола, будто ластящаяся кошка. И с едва слышным удовольствием вздохнула, когда он робко погладил меня по волосам.
– Что-то случилось? – негромко спросил Шерьян, прижимая меня к себе чуть сильнее. – Тефна, тебя кто-то обидел?
– Нет. – Я переплела руки у него за спиной. – Просто захотела побыть с тобой. Разве это плохо?
– Это замечательно. – Шерьян легко, почти не касаясь кожи, провел большим пальцем по моей шее, ласково пощекотал за ухом. – Но… Как-то на тебя совсем не похоже.
– Даже приговоренным к смерти дают возможность исполнить последнее желание. – Я подняла голову, встретившись с серьезным взглядом супруга. – Пусть это будет моим.
– Тефна… – Переносицу храмовника разломила глубокая вертикальная морщина. – Я не понимаю.
– И не надо. – Я приложила пальцы к его губам, заставляя замолчать. – Всему свое время.
На дне зрачков Шерьяна мелькнула догадка. Он вздрогнул всем телом, попытался отстраниться, сказать что-нибудь, но я не позволила. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, я поцеловала его.
Горячие губы храмовника обжигали меня, пробуждали ненужные воспоминания о том времени, когда я еще была человеком. И от тоски по тем дням хотелось не плакать – выть по-звериному. Но я держалась. Изо всех сил цеплялась за плечи Шерьяна, боясь, что, стоит мне только разжать пальцы – и он исчезнет. Отступники, как же больно! Лучше бы я умерла тогда в застенках храма, чем теперь каждый миг своего существования мучительно погибать, представляя свершившуюся месть.
Мне стоило огромных трудов отстраниться от Шерьяна, когда поцелуй уже грозил перейти во что-то большее. Слишком легко было сейчас поддаться его настойчивым ласкам, забыть про клятвы, врагов и все беды. Только бы это мгновение длилось вечно. Но нет, нельзя. Секундная слабость тем и хороша, что всего лишь секундная.
– Нам пора, – холодно проговорила я, делая для верности несколько шагов в сторону, чтобы не возникло желание без оглядки броситься в объятия супруга. – Гворий наверняка уже кипит от негодования.
– Гворий? – Шерьян зло усмехнулся. – В такой момент ты думала о Гвории? Если ты хотела ударить меня, то поздравляю: это у тебя получилось больнее всего.
– Ты ревнуешь меня к нему? – Я с величайшим трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо. – Глупо, Шерьян. Кто-кто, а уж он точно тебе больше не соперник. В этом я могу поклясться.
– Вот как? – Храмовник сначала расцвел довольной улыбкой, но почти сразу помрачнел. – Но в таком случае я не понимаю, почему ты так упорно избегаешь меня. Или… Или ты абсолютно ко мне равнодушна? Но тогда к чему все это представление?
– Не беспокойся. – Я отвернулась, не желая выдать себя выражением лица. – В последнее время ты занимаешь в моих мыслях наиглавнейшее место. И сам прекрасно осведомлен о причинах этого. Но если собираешься поиграть в святую невинность и неосведомленность – продолжай. Только без меня, пожалуйста. Не хочу портить Гворию и его гостям праздник.
Шерьян безропотно проглотил эту резкость. Почтительно склонил голову и предложил мне руку.
В просторном зале для торжеств, где не так давно мы с Шерьяном прошли через брачный обряд, как и тогда, было многолюдно. Магические огни плясали над головами собравшихся, заслоняя собой быстро темнеющие небеса. Гворий ждал меня около высокого алтаря. В противоположность Шерьяну, он выбрал себе ослепительно-белый наряд. Светлые волосы, перехваченные на лбу тонкой золотой диадемой, в беспорядке рассыпались по плечам. Я провела рукой по своей гриве, проверяя, все ли шпильки убрала. Кивнула Шерьяну, показывая, что дальше справлюсь сама. И в полном одиночестве неспешно пошла к наследному принцу эльфийского престола.
Мои каблуки выбивали звонкую дробь из каменных плит зала. Не так давно меня смутило бы это, но сейчас доставляло непонятное наслаждение. Как и множество взглядов, скрестившихся на меня.
Приглушенный свет магических шаров окрашивал замысловатую вышивку платья в алый цвет. Наверное, это было очень символично: позади меня Шерьян в черном, впереди – Гворий в белом. А посередине я в наряде цвета свежей крови. Хотя плевать я хотела на все эти знаки.
– Ваше высочество.
Я остановилась, не доходя нескольких шагов до Гвория. Шлейф вновь заплескался позади от порыва ветра, будто у меня за спиной выросли крылья. Жаль только, на них нельзя улететь прочь.
– Тефна.
Гворий почтительно поклонился мне, и по залу прокатился легкий гул согласного неудовольствия. Я, наверное, сейчас у всех эльфов как заноза в филейной части тела. И игнорировать нельзя, и самостоятельно удалить невозможно.
Я легким кивком головы ответила на приветствие Гвория, чем заслужила еще один ропот возмущения. А что от меня, собственно, ожидали собравшиеся эльфы? Что я паду на колени перед Гворием и начну громогласно благодарить за оказанную небывалую честь? Обойдутся.
Гворий протянул мне руку, помогая взойти на небольшое возвышение перед алтарем. Привлек к себе, собственническим жестом обняв за талию.
– Это – моя спутница на сегодняшний вечер, – негромко проговорил он, но удивительное дело, его голос прокатился по всему залу.
Я с некоторым удовлетворением выпрямилась. Зарыскала глазами по залу, выискивая знакомых. Вон, в дальнем углу зала, на самой границе с лесом стоят Ниэль и Ара. Эльф что-то шепчет на ухо жене, из-за ее невысокого роста согнувшись почти вдвое, а орчиха то и дело прыскает от смеха. Вон замерла каменным изваянием Рашилия, с немым ужасом взирая на меня. Ах да, вряд ли ей понравилось, что я сотворила с прической. В самом центре зала высится Шерьян. Он о чем-то негромко переговаривается с Рикки, то и дело бросая на меня встревоженные взгляды. Наверняка обсуждает мое странное поведение. Или советуется, как вернее заставить меня отказаться от поединка. Не такой уж дурак мой муж, догадался, поди, что значил наш последний разговор.
Тут я случайно увидела Дорию. Эльфийка скромно притаилась за одной из колонн. Как всегда – безупречно одетая и накрашенная. Но с совершенно бессмысленным выражением лица.
Я поморщилась и поспешила перевести взгляд. Не хочу портить себе настроение! В конце концов, это и мой праздник.
– Позвольте открыть вечер танцем с моей прелестной спутницей, – тем временем провозгласил Гворий. Прищелкнул пальцами – и под открытым небом зазвучала флейта.
Это было замечательно. Позволить вести себя в танце опытному партнеру, кружась на каменных плитах под чарующую музыку. Чувствовать на своей талии мужские твердые руки и верить, верить, демоны побрали бы весь этот мир, что ты в безопасности. Что все горести отступили и враги побеждены. Что счастье будет длиться до тех пор, пока звучит флейта.
И тем больнее было, когда она замолчала.
– Спасибо. – Гворий вежливо и отстраненно поцеловал меня в щеку. – Это было чудесно.
Я кивнула, тая в уголках губ озорную усмешку. Помнит, однако, наш недавний разговор и мои слова о том, что нам не быть вместе. И не пытается больше навязываться. Что же, это большой плюс ему. Пусть немного, но восстановил мое уважение, изрядно утраченное после всей этой истории с выводом Владыки на чистую воду.
Потянулось тягостное время праздника. Меня не интересовал бал и приготовленные развлечения. На какое-то время я словно отключилась, почти не воспринимая ничего из происходящего вокруг. Помню, как стояла рядом с Гворием и ослепительно улыбалась желающим выразить нам почтение. Правда, в основном эльфы подходили к нашей паре, чтобы поклониться своему принцу, а мне в лучшем случае доставался лишь едва заметный кивок, в худшем – преисполненный ненавистью взгляд. Но я не обижалась, вполне понимая оскорбленные чувства подданных Гвория. С чего вдруг высокородным склоняться перед обычной нечистью?
Одни гости сменялись другими. Я не запоминала лица, не пыталась подслушать разговоры. Стояла и равнодушно вертела между пальцами нетронутый бокал с ценнейшим вином. Просто ждала, когда наконец-то завершится этот фарс и можно будет удалиться в свои покои. А дальше… Дальше меня ждет дорога.
– Прекрасно выглядишь.
Я растерянно моргнула, выныривая из своих раздумий. Перед нами стояли родители Гвория. Ниэль о чем-то негромко переговаривался с сыном, а Ара по какой-то непонятной причине решила сделать мне комплимент.
– Благодарю. – Я поднесла бокал к губам, но тут же вновь опустила его, так и не отпив вина. Ара молчала, и внезапно мне стало неловко. Наверное, мне надлежит что-нибудь сказать, как-нибудь поддержать разговор. Но как?
– Как вам праздник? – наконец с трудом выдавила я из себя.
– Фальшь и дурь, – честно ответила орчиха, поправляя заправленную в широкие штаны цветастую шелковую рубаху. – Хорошо хоть сын Виррейна догадался не приглашать. Иначе, боюсь, не сдержалась бы и оплеух тому надавала. У нас старые счеты.
Я невольно улыбнулась. Ара мне нравилась своей непосредственностью и полным пренебрежением к дворцовому этикету. Наверное, мы могли бы подружиться. Благо что моей свекровью ей стать не суждено.
– С моим сыном решила окончательно порвать? – резко переменила тему разговора Ара, чем несколько сбила меня с толку.
– Э-э-э, – протянула я, покосившись на Гвория. Тот выглядел полностью увлеченным беседой с отцом, но, клянусь, его заостренные уши словно повернулись в нашу сторону.
– Ты знаешь, что мне пришлось пережить, – столь же прямолинейно продолжила Ара, не дождавшись от меня более-менее внятной реакции. – Я простила Ниэлю гибель всех своих родных. Конечно, он лично не принимал в этом участия, но… Я могла бы возненавидеть его лишь за принадлежность к эльфийской расе. Неужели твои обиды более существенны?
– Гворий – не Ниэль, а я – не вы, – грубо оборвала ее я. – Ваш муж ради любви отказался от власти, даже от малейшего намека на нее. А я не собираюсь всю жизнь играть в судьбе вашего сына вторые роли. Это не для меня.
К моему величайшему удивлению Ара не разозлилась и не обиделась. Напротив, морщинки на ее лбу разгладились, и орчиха негромко расхохоталась.
– Именно такого ответа я и ожидала, – ласково проговорила она и потрепала меня по плечу. – Именно такого. Гворий дурак, конечно. Надеюсь, когда-нибудь он поймет, что не стоит бороться ради куска платины на голове и золотого табурета под мягким местом. Когда такое произойдет – ты примешь его обратно?
Настал мой черед смеяться. Приму ли я обратно Гвория? Странный вопрос, учитывая, что я одной ногой уже на землях мертвых. Боюсь, я просто не успею дать ему второй шанс. Впрочем, не стоит расстраивать Ару. Она-то уж точно не виновата в том, что ее предполагаемая сноха в прошлом слишком легко разбрасывалась клятвами, обязательными для исполнения.
– Все будет зависеть от обстоятельств, – сказала я, обрывая неуместный приступ веселья так же резко, как и начала его. – Но зла на вашего сына я не держу. Уже нет.
«Однако если еще раз он попытается сыграть со мной втемную – я оторву ему то, что мужчину отличает от женщины», – завершила я про себя.
Ара дружески хлопнула меня по плечу, да так, что я с трудом удержалась на ногах. Дернула за рукав Ниэля, и тот сразу же отошел от сына, беспрекословно завершив разговор. Н-да, не приходится гадать, кто именно является истинным главой этого семейства.
Вновь потянулись тягостные минуты ожидания. Ноги в неудобных туфлях на высоких каблуках затекли и онемели, хотелось хоть на миг присесть и передохнуть, но я продолжала стоять рядом с Гворием и растягивать губы в глупой улыбке. Глаза слезились от обилия драгоценностей на придворных, уши почти оглохли от постоянного шума. Отступники, когда же завершится это никому не нужное представление?!
Словно услышав мой безмолвный отчаянный крик, Гворий встрепенулся и посмотрел куда-то наверх. Я проследила за его взглядом. Где-то высоко над нашими головами, затерявшись между магическими шарами, висел огромный диск луны. Ее призрачный свет не мог соперничать по силе с отблесками магического пламени, но тем не менее я почти ощутила его прохладное прикосновение к своей разгоряченной коже.
– Пора, – скорее угадала, чем расслышала я. Гворий повернулся и в тысячный, наверное, раз за этот нестерпимо долгий вечер протянул мне руку. – Тефна, самое время потушить факел плодородия.
Я оглянулась на алтарь. На самой его вершине, куда вели почти стертые ступени, весело плевался огнем пресловутый предмет. Знала бы, на какую кручу придется карабкаться, – выбрала бы более удобную обувь.
– Не беспокойся, – шепнул Гворий, прочитав раздражение и беспокойство по моим глазам. – Я не дам тебе упасть.
Я скептически хмыкнула, но промолчала. Повыше подобрала подол платья, до грани приличия и даже чуть выше обнажив щиколотки. Когда рискуешь сломать шею, на этикет как-то плевать.
Ступени были столь узкими, что подниматься по ним можно было только гуськом. Я шла впереди, Гворий – на шаг позади, вероятно оберегая меня от возможного падения. Правда, не представляю, как бы он перехватил меня, вздумай мне кубарем покатиться к подножию алтаря. Я бы просто сбила его с ног, и дальше мы летели бы вместе на потеху и ужас придворным. Впрочем, хватит об этом. Чего доброго, еще несчастье своими страхами накличу.
Я тряхнула головой и сосредоточилась на нелегком подъеме. До безумия хотелось скинуть туфли и преодолеть этот несчастный десяток ступенек босиком, но после секундного размышления я отказалась от столь здравой и логичной мысли. Если другие избранницы Гвория здесь поднимались, то и мне это под силу!
Едва не оступившись, я выдохнула и в три прыжка достигла вершины, где наконец-то смогла перевести дух. Смахнула несколько дрожащей рукой испарину и посторонилась, позволяя Гворию занять место подле себя.
– Молодец, – выдохнул он. – Рад, что ты не стала кидаться туфлями.
Я мрачно покосилась на него, но проглотила так и крутящуюся на языке колкость. Вместо этого с интересом огляделась.
Факел был прикреплен почти по центру алтаря и недалеко от нас – только руку протяни. Рядом с ним стояло глубокое плоское блюдо с водой. Ага, стало быть, именно так следует его потушить. Учитывая любовь эльфов ко всяким многовековым традициям и пышным обрядом, я думала, что будет намного сложнее. Ну не знаю. Сначала поджечь себе платье этим факелом, потом быстренько добежать до озера в долине и искупаться при свете полной луны. Или сотворить еще что-нибудь чрезвычайно глупое, но зрелищное.
– Прошу. – Гворий кивнул на факел. – Действуй, Тефна.
Я крепко обхватила гладко отполированное древко и без малейшего усилия выдернула его из специального углубления. Хотела было сразу бросить факел в блюдо, но Гворий придержал меня за локоть.
– Подожди, – шепнул он мне на ухо, почти коснувшись губами. – Сначала речь.
Я разочарованно вздохнула. Опять выслушивать пустые и высокопарные слова! Ладно, надеюсь, это не займет много времени.
– Подошел к концу очередной год, – начал Гворий, глядя на своих подданных. – Дождливая ветреная зима грядет на смену теплому лету. Но не стоит огорчаться: минует не так много времени, как на смену холодам вновь придет яркое солнце. Все в нашей жизни происходит по циклу. Меняются поколения, меняются люди. Только самые древние традиции, записанные в изначальной книге, неизменны.
На этом месте Гворий позволил себе секундную передышку, а я украдкой сцедила зевок в руку. Кажется, я уже знаю, куда он клонит.
– В ближайшее время нас ожидает куда более серьезная перемена, – продолжил мой спутник, и я довольно кивнула. Ага, угадала. Какая же я умничка! Жаль только, что никто не узнает об этом приступе моей прозорливости. – Все мы знаем, что в день зимнего солнцестояния наш возлюбленный Владыка назовет имя преемника. Того, кто дальше поведет наш народ к процветанию. Безусловно, жаль расставаться со столь умелым и талантливым правителем. Но… Как сменяют друг друга времена года, так и в нашей жизни необходимы перемены. Тем более если они диктуются незыблемыми законами мироздания. Разве я не прав?
«Не прав, что говоришь о своих убеждениях при таком скоплении народа, – мысленно возразила я. – Наверняка ведь уже через час, максимум два, Владыка будет знать о твоих чрезмерно опасных речах. Или… Или таким образом ты бросаешь ему в лицо открытый вызов?»
Понятное дело, никто не осмелился вслух оборвать наследного принца или ответить ему отрицательно. Но я видела, как эльфы начали встревоженно перешептываться, не торопясь приветствовать восторженными криками каждое слово Гвория. Плохо дело. Сдается, у моего приятеля при дворе не так уж много сторонников, которые поддержат его в предстоящей борьбе за престол.
– И да наступят перемены! – громогласно провозгласил Гворий, нисколько не смутившись, что его подданные весьма прохладно отнеслись к его речам. Обернулся ко мне: – Тефна, факел в воду!
Я пожала плечами и послушно исполнила приказание Гвория. Огонь, коснувшись воды, недовольно зашипел, но не погас, а взметнулся вверх ярко-алыми брызгами. Я торопливо отпрянула, испугавшись, что искры переметнутся на платье из легкого шелка. Оступилась и, несомненно, грохнулась бы с алтаря, если бы Гворий мгновением раньше не подхватил меня под локоть.
– Смотри, Тефна. – В зеленых глазах полуэльфа сейчас плясало живое веселое пламя. – Смотри! Это и есть зеркало богов.
Я послушно уставилась в почерневшую воду, окаймленную огненными всполохами. Нахмурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь на дне серебряной чаши. Ну? Мне обещали свидание с кем-нибудь из богов. Где он? Или никто из них не рискнет мне показаться, учитывая, сколько зла по их милости выпало на мою долю?
– Ты считаешь нас трусами?
Я завертела головой, пытаясь определить, откуда донесся насмешливый мужской голос. С опаской посмотрела на Гвория, но тот не шевелился. Мир вокруг словно застыл.
– Не ищи меня, – посоветовал тот же голос. – Смертные не могут вынести лицезрения наших прекрасных и лучезарных ликов, поэтому мы предпочитаем оставаться невидимыми.
– Кто ты? – спросила я, решив сразу же взять демона за рога. – Какой из богов почтил меня визитом?
– А как ты думаешь? – полюбопытствовал собеседник.
– Почем мне знать? – огрызнулась я. – И потом, тебя разве не учили, что вопросом на вопрос отвечать невежливо?
Я сама от себя не ожидала подобной наглости. Но менять что-либо было поздно: фраза уже сорвалась с губ.
– Дерзка, – прошелестело вокруг. – И своенравна. Но мне это нравится. Люблю тех, кто не боится заглянуть за край бездны. Тех, кому знаком вкус азарта. Тех, кто не боится обжечься, играя с огнем. Потому как сам являюсь его прародителем.
– Прародителем? – переспросила я, уже догадываясь, кто именно откликнулся на мой зов. – Так вы… Вы – бог-сын?
– К твоим услугам. – И пламя, окаймляющее поверхность воды в чаше, потянулось ко мне. Жадно лизнуло руки, но боли или жара я не почувствовала. Лишь приятную щекотку.
Я покачала головой. Ничего себе! Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мне доведется встретиться с тем, кто считается покровителем храмовников, ведущих непримиримую войну с исчадиями бога-отступника. И с метаморфами в том числе. Значит ли это, что я разговариваю с врагом?
– Смертный не может быть врагом богу, – равнодушно заметил собеседник. – Тем более смешно сражаться с женщинами. Да и потом, дорогая моя, люди часто совершенно неверно понимают знамения свыше. Или, что происходит куда чаще, трактуют их так, как им угодно. Я никогда не причислял метаморфов к нечисти. Более того, драконы – мои излюбленные дети, а они, как известно, тоже относятся к вашему роду-племени. Так что не стоит винить меня в ошибках моих последователей.
– Если эта ошибка, то почему вы ничего не сделали, чтобы ее исправить? – с затаенной яростью спросила я. – Почему позволяете своим верным слугам преследовать и уничтожать нас? Почему не остановите Мария, который вздумал вызвать в наш мир бога-отступника? Это ведь все происходит в вашем храме! Или вам плевать?
– Было бы плевать – я бы не откликнулся на твой зов. – Бог негромко рассмеялся, позабавленный моей горячностью. – Тефна, мой маленький взъерошенный котенок, успокойся. Мы не имеем права напрямую вмешиваться в жизнь смертных. Поэтому лишь безучастно наблюдаем за тем, что они творят во славу нашу. Я считаю, что Марий позорит мой храм, но ничего не могу изменить. Мой удел – лишь делать ставки в начавшейся игре. Изредка подсказывать, являясь во снах или в такие моменты, как этот. Нарушивший данные правила будет строго наказан. Бог-отступник это знает, поэтому тоже не торопится начинать активные действия. В сущности, все зависит лишь от вас – смертных.
– А что насчет уничтожения метаморфов? – напомнила я, с вызовом выпрямившись. – Или скажете, что не под вашу диктовку были написаны священные книги храма?
– Под мою, – легко согласился собеседник. – Но, к вашей беде, записывающий, по всей вероятности, страдал глухотой, раз так превратно понял мои слова.
Я раздраженно цыкнула сквозь зубы. Ну и дела. Стоило ли с таким нетерпением ждать этого праздника, чтобы в итоге ничего не узнать и не получить? К чему мне эти откровения? Чтобы в очередной раз убедиться, что справедливости в нашем мире нет? Подумаешь, некогда открыли всеобщую охоту на метаморфов. Так не со зла же, по ошибке какого-то глухого летописца. Тьфу, демоны его раздери.
– Не горячись, – мягко попросил меня бог. – Мир жесток, но это не повод его проклинать. Тем более когда имеешь уникальную возможность исполнить любое свое желание. Ну Тефна? Что ты попросишь у меня?
Я несколько опешила от столь резкой перемены темы. Задумалась, глядя в веселое рыжее пламя. А чего же я хочу? Смешно: так ждала этого праздника, а главное желание забыла сформулировать. Точнее, у меня их так много, что не знаю, которое выбрать.
– Не торопись, – вкрадчиво прошептали на ухо. – Сосредоточься. Обычно просят денег и власти. Тебе это надо?
– Нет, – сразу же ответила я.
– Тогда, быть может, любви?
Я замялась. Перед внутренним взором встал Гворий и сразу же – Шерьян. Но нужен ли мне кто-нибудь из них? Нет, точнее, не так. Нужна ли мне любовь, полученная при помощи высших сил? Не отдает ли она фальшью и обманом? Не будут ли остаток жизни меня терзать сомнения: полюбил бы меня избранник без вмешательства бога? И слово само соскользнуло с моих губ:
– Нет.
– Тогда что? – искренне удивился бог. – Учти, я не могу помешать Марию в его планах. Это было бы слишком явным вмешательством в жизнь смертных. Деньги, власть, любовь легко подарить, лишь чуть-чуть потревожив нити судьбы. Но то, в чем замешано столько смертных, так легко не исправить. Поэтому будь аккуратна в своих желаниях, Тефна.
Я невесело улыбнулась. Так и знала, что какой-нибудь подвох точно будет! Хотя… Даже если бы я пожелала, чтобы Марий с его охотой на меня пропал – что бы это изменило? Бог-сын прав, вокруг меня сейчас сплелось слишком много интриг и тайн, чтобы можно было разрубить их одним ударом. Один таинственный враг, пытавшийся убить Владыку, чего стоит. Да и сам Виррейн меня теперь в покое не оставит. Так чего же мне попросить?
Я закрыла глаза. Вспомнила Шерьяна, его чуть хрипловатый голос, глаза с теплым медовым оттенком.
– Освободи меня от клятвы, – тихо выдохнула я. – Той самой, что я дала в подвалах храмовников.
– Освободить тебя от клятвы, – задумчиво повторил бог. – Надо же, думал, что ты не станешь просить об этом. Значит, все не так уж и плохо. Значит, еще есть надежда.
– О чем ты?
– Неважно. – Пламя еще раз лизнуло мои пальцы и вдруг опало, разбившись на сотни багровых искр. – Нет, Тефна, этого желания я не исполню. Сейчас тебе не понять, но позже ты скажешь мне «спасибо». Проси другое.
– Почему?! – взвыла я. – Почему не исполнишь? Ты же бог, ты можешь! Неужели я не заслужила хоть капельку счастья? Зачем постоянно хватать меня за шкирку и бросать из неприятности в неприятность?
– Ты заслужила счастье, – возразил бог, равнодушно выслушав мой крик. – И именно поэтому я не исполню этого желания. Тяжело объяснять, да и некогда. Мое время на исходе, Тефна. Поэтому лучше не трать его на бесполезный ор, а поторопись сформулировать то, что тебе действительно надо.
– Хочу жить, – тоскливо протянула я. – Просто жить. Не тревожась об охотниках на нечисть и храмовниках. Не гадая каждый вечер, ложась в постель, проснусь ли утром. Хочу не бояться за семью. Знать, что с нею все в порядке, и моим близким ничто не угрожает. Хочу, чтобы рядом был любимый. Тот, кто ради меня способен свернуть горы. Кто не станет запирать меня в четырех стенах, когда зовет дорога, и кичиться могуществом. Кто никогда не обманет, не сделает больно, не предаст. Хочу, чтобы он принимал и понимал мою натуру. Хочу встретить друзей. Настоящих друзей, которые за тебя и в огонь и в воду. Которые всегда уберегут от несчастья, поделятся последним.
– Слишком много «хочу», – оборвал меня бог. – Слишком много, Тефна. Сразу и все я не смогу исполнить. Но кое-что способен сделать прямо сейчас.
Огонь на поверхности чаши вспыхнул еще раз и осел быстро догорающими искрами. Исчезло ощущение, будто рядом находится кто-то еще. Гворий моргнул, приходя в себя, вновь зашумели под нами гости.
– Ну как? – спросил полуэльф, кинув быстрый взгляд на чашу, где все так же плескалась вода, но уже не было и намека на пламя. – Ты встретилась с богом?
Я пожала плечами, не зная, что ответить.
– Что он тебе подарил? – продолжил тормошить Гворий. – Или что показал в будущем?
И опять я промолчала. А в следующий миг полный диск луны над нами закрыла огромная крылатая тень. Близкий лес за стенами замка застонал под ударами ветра. Магические шары согласно мигнули и неожиданно взорвались, обдав толпу веером разноцветных искр.
Я сама не заметила, как спустилась по ступеням алтаря. Испуганно вскрикнула, когда меня чуть не сбили с ног в начавшейся сутолоке и панике.
– Тефна?
Кто-то крепко взял меня за локоть и оттащил в сторону, оберегая от ударов взбесившейся толпы. В полумраке я узнала Шерьяна и безотчетно прижалась к нему, наблюдая, как к нам медленными кругами спускается дракон. Да-да, самый настоящий дракон. Его чешуя словно полыхала от внутреннего жара – настолько раскаленной она выглядела даже в ночи. Такое чувство, будто взошла ярко-алая проклятая звезда, появление которой знаменует конец всего сущего.
– Я всегда выполняю обещания, – шепнул на ухо знакомый голос бога-сына. – Ты просила друга? Получи его. Надеюсь, он поможет тебе пережить решающую битву, которая уже не за горами. И запомни: я поставил на тебя, моя милая кошечка.
Дракон вдруг сложил крылья и камнем рухнул вниз. К тому моменту в зале уже никого не осталось, кроме меня с Шерьяном, Гвория и Рикки, успевших обнажить мечи. Поэтому крылатый ящер безо всяких проблем приземлился, когтями вспоров каменные плиты. Ну если не считать проблемой снесенную случайным ударом хвоста сторожевую башню крепостной стены.
– Постой-ка тут, – попросил Шерьян, шагнув вперед и одним взмахом высвободив из ножен клинок. – А лучше беги в замок. Кажется, у нас проблемы.
– Не стоит. – Я мягко коснулась его плеча, останавливая. Посмотрела сначала на Гвория, потом на Рикки, уже готовых к нападению, и запрещающе покачала головой, показывая, чтобы они не атаковали.
Дракон удобно улегся животом на остатках каменных плит, устроив вытянутую смертоносную морду на алтаре, словно на подушке.
– Что ты делаешь? – встревоженно вскрикнул позади Шерьян, когда я смело подошла к незваному гостю. – Тефна, это опасно!
– Привет, Аджей, – негромко произнесла я, глядя в янтарные глаза дракона. – С чем пожаловал?
Дракон выпустил из ноздрей легкую струйку дыма и пророкотал:
– Да вот, слышал, что у тебя проблемы, Тефна. Решил навестить и проверить, все ли в порядке. Говорят, скоро в ваших краях будет жарко. Грядет война. И лично я сделал выбор, на чьей стороне сражаться.
Я спрятала усмешку в уголках губ. Жаль, что я так не могу сказать про себя. Но, кажется, мой побег отменяется.

Глоссарий

Арака-трава  – колючее многолетнее травянистое растение, относящееся к так называемым мусорным – произрастающим вблизи жилья, у дорог, в огородах, на полях и лугах.

Белейза  – пряность, напоминающая лавровый лист.
Бесовик  – растение, встречающееся исключительно в западных степях. Используется как защита от нечисти.

Вересенник  – кустарник восточных лесов. Его резные листья имеют столь причудливое строение, что напоминают цветы.

Дайхам  – дерево, которое произрастает лишь в опасной близости от Пустоши. Незрелые плоды имеют приятный кислый вкус, что широко используется в кулинарии.
Дымьян-трава  – вьющееся растение с крупными розовыми цветами, напоминающими колокольчики.

Жабозмея  – существо, встречающееся на Пустоши. Длинная, в два человеческих роста змея с жабьей мордой. Чрезвычайно устойчива к любой магии, в том числе и боевой. Особую опасность представляет тот факт, что жабозмеи прицельно плюются ядовитой слюной.

Мейчар  – один из крупнейших торговых городов Тририона, находящийся на южных окраинах королевства.

Несонная трава  – аналог кофе.

Пачкульник  – кустарник с вечнозелеными кожистыми листьями и белыми цветами, собранными в крупные шаровидные соцветия. Свое название получил из-за обильной пыльцы, оставляющей разноцветные стойкие пятна на одежде и коже.
Пустошь  – безлюдная степная полоса между Тририоном и государством эльфов. Ранее находилась под контролем последних и входила в состав знаменитых пограничных дубрав. Однако в результате некоего происшествия, детали которого эльфы тщательно скрывают до сих пор, на Пустоши в течение очень короткого времени в огромном количестве расплодились всевозможные смертельно опасные животные и насекомые, и это место получило название «проклятых земель».

Рейтис  – столица Тририона.

Святые отступники.  – До сих пор не стихают споры, существовали ли они на самом деле или появились в фольклоре из переиначенных мифов древности. По легенде группа паломников, совершавших путешествие к заброшенным святилищам Тририона, заблудилась и угодила на Пустошь. Там на нее напали оборотни, и в итоге кровопролитного боя в живых осталось всего несколько человек. Правда, из-за полученных ран в следующее полнолуние они сами должны были превратиться в оборотней. Однако бог-сын смилостивился над своими детьми и даровал им возможность даже в зверином облике сохранять человеческий разум и контролировать жажду крови. Так на свет появились метаморфы. Правда, в настоящее время эта легенда является запрещенной церковными властями, и обычные люди предпочитают не вспоминать истинной подоплеки расхожего выражения.
Стихийники  – маги, способные управлять силами природы. Чаще всего этот дар проявлялся у знахарей и деревенских ведьм. Из-за невозможности предсказать последствия вызванных при помощи магии природных явлений, в настоящее время стихийники приравнены к черным колдунам.
Столетняя война  – война между людьми и эльфами. Вопреки названию продолжалась 97 лет и завершилась подписанием мирного договора в тогдашней столице эльфийского государства – Кленовом Граде. По условиям договора эльфы окончательно утратили контроль над южным торговым путем, а люди отказались от попыток освоить Пустошь.

Телепень  – крупное травоядное млекопитающее, обитающее на Пустоши. Использует простейшие мимикрирующие чары, поэтому не магу увидеть его практически невозможно. Пасутся обычно крупными стадами и в случае обнаружения отпор дают сообща.
Тририон  – название королевства людей.